что-то большее

под твоей ли кожей стальные латы, да в твоих глазах ли торфяный дым? ты меня зовёшь за собой куда-то, в край где будешь ты вечно молодым ты меня зовешь, да за тень рассвета, ты меня целуешь, и кровь с клинка то ли входит в рану, а то ли в Лету канет, как краса моего цветка а в твоих глазах ли застыла вечность или в отраженьи на дне реки? говоришь мне - время все раны лечит, но не излечило моей тоски по твоим горячим сухим ладоням, по твоим глазам, что речное дно - сколько же девиц в них наверно тонет, но ты утонул бы во мне одной только твои латы прилипли к коже, а глаза застыли навек стеклом мне в твоей реке бы и сгинуть тоже, только наша дочь сторожит наш дом, без тебя пустой и какой-то дикий время лечит раны и дочь растёт, а в ее глазах цвета дыма - лихо, сила прорастает в ней и цветёт рыжиной и родинками на пальцах, да любовью нежной к твоим мечам, моих сил хватает поднять лишь пяльца, а она так скачет, как будто сам ты ее учил, и финтам, и парам, резво бегать в стойке, крутить вольты я смотрю с крыльца на ее удары, вспоминая как отражал их ты, как ты говорил мне, что время лечит только если раны не бередить, только моя рана бежит навстречу, и кричит мне: - мама! сиди, сиди я сажусь на лавку, возьму вновь пяльца, перекину волосы - белый снег, ты кружись, дочурка, в изящном танце, твой отец меня заберет во сне