Гений и Бесполезная

Сакура подергивает плечами от холода, мелкая дрожь с каждым разом все сильнее будоражит тело. Куноичи морщится, с носом зарываясь в тонкий плащ и останавливая пустой взгляд на догорающем костре. Скоро рассвет. Скоро выдвигаться назад. Миссия выполнена. Осталось только не околеть по дороге от холода и периодически накатывающего озноба. Сакура поднимает взгляд на небо и падает в непроницаемую черноту, разжигаемую летящими вверх огненными искрами. Куноичи потянулась за поленьями — костер скоро потухнет. — Я говорил тебе отправляться спать. Сейчас не твоя смена. Приказной тон разрушает тишину, заставляет Харуно словно по команде опустить глаза. Звезды гаснут. В груди зажигается что-то другое. — Не спится, Итачи-сан, — бросает коротко девушка, чувствуя, как ее капитан подсаживается рядом. Сакура не сдерживается — выдыхает. — Как ваше плечо? — кажется, без особого интереса спрашивает девушка, а в груди так и отдается волнение. Итачи слышит. — Тебе не о чем беспокоиться. Розовые пряди спасительно спадают на бледное девичье лицо. Сакуре есть о чем беспокоиться. Это она виновата. Подставила под удар капитана. Не сумела дать отпор нукенинам. А ведь она так упорно тренировалась все эти годы, порой горела безбашенным энтузиазмом ярче Узумаки!.. Видимо, недостаточно. Видимо, перегорела. — Мой брат говорит, что на миссиях ты бесполезна. Сакура вздрагивает и в следующую секунду разбитую мыслями голову захватывает липкая наивная уверенность, что Итачи Учиха и без всякого шарингана может запросто залезть к ней в сознание — прочитать самое сокровенное, грызущее. А может, у нее и на лице все написано — «бесполезная». — Саске-кун привык говорить правду в лицо, — со слабой улыбкой тихо отвечает Сакура и подается вперед — к костру, к обжигающему свету. Итачи не поднимает на нее глаз — он смотрит дальше. Гений клана едва слышно выдыхает — почти усмехается. Причина ночных самокопаний у Харуно и правда оказалась слишком прозаичной — угадаешь не напрягаясь. — Мой глупый брат говорит то, что думает, — поправляет девушку Учиха, подкидывая еще поленья в разгорающееся пламя. — И очень часто ошибается в своей правде. Благодаря тебе наши цели обезврежены. Сакура поднимает покрасневшие от дыма глаза, жмурится — не понимает. Итачи Учиха сейчас пытается утешить ее или… Или что?.. — Благодаря мне вам еще две недели приходить к нам в лазарет, — бормочет куноичи, искоса посматривая на чужое перевязанное плечо. — Я не против, — небрежно просто отвечает Учиха и снова возвращает все мысли девушки к «наболевшему». — Сакура, в любом отряде самый важный член команды — ирьенин. Неужели ученица Цунаде-сама этого не знает? — Знает, — хмуро кидает девушка, заслышав в голосе парня неслыханную, пугающую мягкость. Он разговаривает с ней, как с ребенком. С ребенком, который запутался. Который злится, молча кричит потому, что без помощи взрослых он ничего не может. Не понимает, что взрослые от него и не требуют невозможного — ведь Сакура-чан не гений. Ей просто нужно стараться. Просто из кожи вон лезть каждый раз — на каждой миссии, на каждой операции, только чтобы не позволить себе облажаться. И Сакура старается. Убивается. Целеустремленная мазохистка. — Если ты и дальше будешь копаться в себе и слушать моего брата, то и правда станешь бесполезной, Сакура. Сакура вздрагивает, когда на плечи ей падает теплый плащ. Сакура сонливо тонет в запахах терпкого горького дыма и сладкого спокойствия. Молча смотрит, как гений клана Учиха возвращается на свой пост. Молча благодарит — за слова, за тепло. Старший брат Саске тоже говорит то, что думает. И разница лишь в том, что гении точно никогда не ошибаются.