Этот танец...

      Мерцающие до этого софиты стали создавать романтическую атмосферу приглушённым светом. С ними изменилась и музыка с громкой и басистой на что-то медленное и спокойное, ассоциирующееся с каким-нибудь мультфильмом про принцесс.       Танцующие прежде ребята тоже подверглись изменению. Кто-то встал вдоль стены, наблюдая за парочками, что сейчас так же медленно, как и время пока они вместе, закружатся в танце. Кто-то приглашает свою возлюбленную, которой давно хотел признаться в любви, а может они уже состоят в отношениях или они просто хорошие друзья. А кто-то пошёл к выходу из зала, возможно потому что его не интересует происходящее, и даже можно предположить, что кого-то раздражает романтика из-за своей неудачной и безответной любви.       Вариантов много, но Слава попал именно под последний пункт.       Четырнадцатилетний парень оглядывается назад, чтобы хоть узнать с кем на этот раз будет танцевать его блондинистое горе. Не заметив свою цель, он разворачивается, осматривая танцпол.       Пары уже начали двигаться в такт музыке, но нужный ему объект среди них не был обнаружен. Славик глазами обыскивает стены и сразу же натыкается на высокую фигуру, что идёт к нему. Пшеничные волосы, взмокшие от пота, собраны в пучок, а непослушные, вырывающиеся пряди прилипли к вискам. Костлявая, но одновременно и подкаченная рука протягивается, приглашая, как только Глеб останавливается буквально в метре от влюбленного мальчишки.       Михайлов впадает в ступор от такой неожиданности, но всё таки выдавливает из себя: - Ты серьёзно?       Стоящий напротив не слышит сказанного из-за музыки, нагибается к мальчику, который был ему по плечи, тем самым смущая его ещё сильнее. - Ты серьёзно? - уже громче повторяет вопрос младший. - Абсолютно, - раздаётся чётко сказанное в районе уха слово, а Слава замечает на лице блондина какую-то странную улыбку, прежде чем его притягивают к спортивному, горячему телу, и он чувствует руки на своей талии.       Славик неумело кладёт свои неумелые, твердеющие от волнения, верхние конечности на противоположные плечи, опуская голову, пряча румянец на пухлых щёчках, который итак трудно увидеть в еле светящем свете. Опешивший малыш так и стоит, боясь пошевелиться, из-за чего слышит, немного разбавляющий напряжённую атмосферу, смех сверху: - Обними меня за шею, - Михайлов послушно исполняет сказанное, - У меня такое ощущение, что ты впервые танцуешь медляк, - Голубин двигается ближе к середине зала, буквально таща за собой малого, что растерянно путается в ногах. - Но так есть, - голос дрогнул от мурашек, вызванных, коснувшимся шеи носом, склонившегося, чтобы сильнее прижать к себе, Глебки.       Они начинают двигаться. Точнее уже опытный парень смело двигается, показывая мелкому, как надо, а тот быстро схватывает и уже увереннее переступает с ноги на ногу, иногда запинаясь то о свои, то о чужие. Слава упирается носом прямо в грудную клетку, и это создаёт небольшой дискомфорт. Он поднимает голову, смотрит на старшего, удобно ли ему. - Можешь положить голову на мою грудь, - снова шёпот, от которого Михайлов просто течёт, раздаётся всё над тем же ухом.       Мальчик снова делает, как ему сказали, прислоняясь ухом к телу напротив. Он слышит биение сердца парня, и оно ему кажется ускоренным, что вселяет, закрадывающуюся куда-то глубоко внутрь, надежду, которая даёт о себе знать глупой улыбкой на лице влюблённого. Наивный даже не задумывается, что возможно ритм в груди напротив такой быстрый из-за недавнего флекса под какую-то западную песню стиля хип-хоп. Малыш лишь счастливо вдыхает запах любимого человека, и даже чувствующиеся в нём нотки пота не вызывают отвращение, наоборот что-то ближе к возбуждению. Малой находился в умиротворении, не замечая происходящее вокруг.       На довольно необычную пару стал пялиться весь зал. Некоторые хотели сказать гадости, но боялись, ведь у Голубина был авторитет, как у капитана футбольной команды. Некоторые, в основном девочки 12-ти лет умилялись и чуть ли не катались по полу с шиперским визгом, ведь этих двоих давно представляли парой: футболист по которому сохнут все особи женского (и не только) пола и тихий милый паренёк, случайно попавший в старший отряд. Некоторые - особо смелые, начали смеяться, тыкая пальцем, на что тут же получили укоризненный взгляд зелёных глаз и средний палец. Единственный кто чётко выделялся из толпы, это лучший друг Глеба, который и заманил его в этот лагерь, со словами, что тому надо отдохнуть от музыки. Тёма радостно смотрит на мило топчущихся парней, ведь это именно он помог обратить внимание на этот невинный комок, который Глеб сейчас чуть ли не вжимал в себя. Шатен давно приметил взгляды исходящие от него к своему бро, и было не трудно догадаться, что они обозначают.       Слова уже закончились, играют последние ноты, юноши с сожалением осознают, что сейчас придётся оторваться друг от друга, но всё равно стоят ещё где-то 10 секунд после окончания песни среди, сумасшедше скачущих, подростков и детей под какую-то попсу. - Пошли, - толком не объясняя своих действий, старший тянет, крепко схватив за руку, Славика на выход.       Они заходят в какую-то железную и настолько тяжёлую дверь, что даже Голубину приходит напрячься при её открытии. Кажется это проход для персонала либо запасной для пожарной эвакуации. Михайлову даже и не важно что это. Он просто идёт за Высоким и уверенным телом, полностью ему доверяя.Похоже старший тут уже бывал, и не раз, что не удивительно, ведь, находясь в доверии вожатых, часто получал важные задания.        Глеб резко останавливается у выемки для всяких вещиц при пожаре и прижимает позади стоящего к стенке, но не торопится действовать, смотря в такие напуганные, такие большие и сверкающие карие глаза, как у загнанного котёнка. - Почему ты меня боишься? - неожиданный для младшего вопрос, заставляет хоть как-то включить мозг. - Я не боюсь, - неуверенные слова, добивает дрожащий голос. Голубин хмыкает, чуть отпрянув от чуть-ли не вжавшегося в сену, но заменяет фактор Славиной неуютности, лбом, что соединяет с его, и выдыхает прямо в губы: - А почему тогда так сжался? - в ответ слышится неразборчивое мямленье, а лицо окончательно превращается в помидор, хотя для Глеба в клубничку, - Нууу, я же не кусаюсь, хотя бы скажи чего боишься, - тянет парень нежно и медленно чтобы не дай бог, если он есть, не спугнуть такое чудо.       Но на удивление до Глебкиных ушей доходит чёткая, поясняющая поведение малыша, речь: - Ты просто слишком резкий. Со мной до этого никто себя так не вёл. - Так вот как значит, - губы Глеба расплываются в азартной улыбке, что немного вновь спугивает Славика, смотрящего в зелёное, засасывающее всё сильнее, болото глаз, - Тогда с тобой и так до этого никто не делал, - он сокращает итак небольшое растояние, прикасаясь своими розовыми, пухлыми полосками до чужих, чувствуя сухость и покусанность, хотя прорваться в чужой ротик, но не может из-за опешившего мальчика, - приоткрой рот, - Голубин поглаживает уже давно вспыхнувшую огнём щёчку, замечая как парнишка хочет что-то сказать, возразить или возмутится, но в конце концов послушно приоткрывает, слушаясь и доверяясь блондину уже в какой раз за этот вечер, - молодец, - слишком интимно и одновременно ласково шепчет старший, продолжая своё дело, вновь соприкасаясь губами, проворным языком проникая в чужую ротовую полость, пытая взаимодействовать с неумелым язычком, да и ротиком в целом.       Слава чувствует опыт и пугающий напор, который пытаются снизить после, толкающих в грудь, маленьких ручек. Ему приятно, только напрягает, что он совсем не понимает куда себя девать и как отвечать.       Глеб же чувствует совсем другое. Чувствует неумелые, пытающиеся хоть как то податься в ответ, движения, но не смотря на это ему безумно нравится. Он чувствует преобладание над невинным существом в своих руках, в душе зарождается странное чувство ответственности.       Но всё таки их чувства кое-чем похожи. Похожи тем, что оба получили желаемое.