Подари улыбку ангелу

Чимин спокойно вышагивает по тоненькой тропе, незамысловато напевая детскую надоедливую песенку про помидоры. Вдруг осекается, забывая текст, и начинает заметно злиться на самого себя. Чувствует, насколько резко прошибает чёртово дежавю, которое преследует его чуть ли не с самого перерождения в Небесной канцелярии. «Да откуда же я всё это помню?» — кричит он сам себе, прекрасно осознавая, что его никто не услышит. Никогда. Когда-то он бесился из-за своих ошибок с этой грёбаной песней о красных овощах. К великому несчастью, Пака хоть убей, хоть расстреляй, он всё равно не сможет вспомнить, откуда присутствует это чувство, заполняющее все мозговые отделы. Возможно, когда он ещё был человеком, а не ангелом-хранителем? Возможно, тогда, когда он ещё мог улыбаться и смеяться, а не ходить с каменным лицом двадцать пять на восемь, даже по воскресеньям, даже в обеденные перерывы? Воспоминания окутывают молодого светловолосого ангела в колючее одеяло тревоги, а крылья волнительно бьются друг о друга. И кто этот интересный новый клиент Мин Юнги? На распределении Госпожа Ниын упомянула только ничем не примечательное имя, и, незаметно склонившись к ушку, тихо прошептала, что тот должен понравиться молодому ангелу. Отлично, приехали, понравиться. В каком смысле это вообще было сказано? Человек может понравиться ангелу. Бред и дебилизм. Пак, предавшись тягостным размышлениям, не замечает, как находится у двери того самого человека, чьим ангелом-хранителем должен стать. Господи, спасибо, что его наградили способностью бесшумно проходить сквозь стены. Ангелы-интроверты, вероятно, счастливы такому раскладу. Чимин оглядывает помещение, в которое попал. Здесь тепло, уютно и вкусно пахнет какой-то лапшой. Пак не понимает, почему все ангелы настолько яростно бегут из этого дома. Здесь настолько светло, что даже жарко как-то. Чимин проводит небольшой ладошкой вдоль белой футболки. Мокрая. Неприятно. Он, недолго думая, поспешно снимает противную вещь с себя и блаженно откидывает голову назад. Ощущая телом приятный успокаивающий холодок, прикрывает глаза в наслаждении. А затем резко ощущает что-то очень-очень холодное и тяжёлое на своих рёбрах, а краем уха слышит шепелявое: — О, новенький. Какие ангелы, давно не виделись. Чимин ошарашенно открывает глаза и уже через секунду оказывается на расстоянии от непонятно откуда взявшегося существа. Во взгляде Пака все ещё читается простое и яркое «Мне похуй», но вот крылья вновь предательски выдают весь ужас, что испытывает ангел. Уголки губ неожиданно появившегося человека поднимаются вверх, а глаза горят ярким пламенем азарта. — Какого чёрта? Ты что… Видишь меня? —  пробегаясь в воздухе указательным пальцем от головы до пресса странного незнакомца, ровным голосом спрашивает ангел. Такого не может быть. Люди не видят ангелов, когда у тех открыты крылья. Тогда он не человек? Но почему Чимина направили-то именно сюда? И где чёртов Мин Юнги? — Человек, а-ка чёртов Мин Юнги, стоит прямо перед тобой. Поэтому, смею предположить, что тебя направили прямо по адресу, — усмехаясь, отвечает брюнет. Он достаточно долго рассматривает нового гостя, в попытке получить хоть какую-то жалкую эмоцию на свою выходку. Глаза этой глупышки даже не стали больше, а на лице не появилось ни одной морщинки. Юнги осознает, что больше не выдержит такого давления этим бесячим покер-фейсом. — Ты не хочешь как-то одеться? Футболочку там набросить, не? И хоть убей, это тоже не работает. Парень одна огромная (зачеркнуть и подписать «маленькая») гора. Нет, он горка. Горочка. Такая миленькая, крохотная и незаметная. Которую хочется оберегать и не подпускать никого ближе, чем на один метр. — А, да, извини. Я просто не ожидал, что меня увидят, — бормочет ангел, поспешно и нервно надевая белую, словно полотно, футболку. — И часто ты делаешь какие-то интересные вещи, когда тебя не видят? — явно двусмысленно намекая, усмехается брюнет, направляясь на небольшую кухоньку. Юнги поспешно достает две кружки, чтобы налить ягодный чай. Благо, он уже давно знаком с ангелами и знает, что они, как и простые люди, не готовы отказываться от халявной еды. — Почему ты видишь меня? — стараясь перевести неловкий разговор, ровным голосом, как асфальт за пределами России, интересуется Чимин. Он наконец-то плюхается задницей на стул, а Юнги же ставит кружки с ароматным чаем на стол. Садится напротив забавного ангела. — Нормальные люди не видят ангелов с открытыми крыльями. — Спасибо за очень тонкий намёк на то, что я ненормальный, но тебя там разве сотрудники небес не предупредили? — отхлёбывая немного чая, с долей сарказма спрашивает Мин. Он пытается уловить хоть немного эмоций на лице ангела, но бесполезно: железо-каменное, сделанное из алмаза гранитного. — Мне сказали только твоё имя. Если честно, я и его забыл с перепугу. — Меня зовут Мин Юнги, владелец крупного стеклоизготовительного предприятия, — с гордостью отвечает брюнет, медленно потягивая чай. Вновь смотрит на лицо Чимина… Ожидает увидеть удивление. Глаза, размером в две монеты, возможно, какой-то вздох. На крайний случай, восторженный блеск в двух щелочках, но все его ожидания рушатся, как карточный домик. — М, ну, неплохо. На самом деле, внутри Чимин очень сильно удивляется словам Мина. Вот скажите, как одинокий человек в растянутой донельзя футболке, живущий в небольшой и ничем не примечательной квартирке, мог быть владельцем какого-то завода? Бред. — А ты расскажешь что-нибудь о себе? По крайней мере, я должен знать, что ты не какой-то шизик, приделавший липовые крылья. Кстати, твои крылья… Они обалденные, — подойдя ближе, восхищенно проговорил Юнги. Думаю, не стоит вновь упоминать отсутствие каких-либо эмоций на лице, но на этот раз один факт не ускользнул от зоркого взгляда Мина: белоснежные крылья Чимина немного вздрогнули и медленно порхнули. А вот это уже интересно. — А можно погладить? Пак легко соглашается, утвердительно кивнув головой. Он прочищает горло и допивает последние остатки чая, а потом чувствует, как холодные руки парня касаются его крыльев. Чуть блуждают, двигаясь от верхушек до закруглённых боков. Пальцы же немного задевают густые перья, несильно зарываясь в них. Ангел, если бы мог, то точно сейчас расплылся бы в зефирной улыбке от приятного ощущения. — Меня Пак Чимин зовут. Как ты уже понял, я ангел-хранитель, — тихо говорит Чимин, пытаясь отвлечься от прикосновений. Затем недовольно бьёт крылышками друг об друга. — Ну всё, хватит. Погладил немножко и достаточно. — Извини. Всегда мечтал погладить голубя, но они вечно убегают. Интересно, а твои крылья похожи на голубиные? И вновь только лёгкое порхание. Никакой, блять, улыбки и усмешки. Юнги пытается взять себя в руки и не натворить делов, а также забыть о раздражающем равнодушии, поэтому решает вернуться на свое теплое местечко. Вальяжно развалившись, срывается на дерзость: — Ну что, приступай. — Эм… К чему? — неловко спрашивает ангел, замечая двусмысленный намек сидящего напротив парня. Чимин замирает, боясь услышать просьбы непотребного характера. Уж поверьте, в его короткой жизни и не такое было. Черт, вот если бы его лицо могло выражать эмоции, то сейчас бы точно превратилось в один огромный помидор. — Как к чему? Ты же ангел-хранитель. Так охраняй меня. А ты о чем там подумал, извращенец? — оперевшись локтями о стол, усмехается Юнги, замечая растерянно бегающие из стороны в сторону глазки парня. Красивые. Цвета шоколада. На солнце, скорее всего, так похожи на два дорогих камня. А затем его взгляд переходит за спину Чимина и вновь замечает кое-что интересненькое. — А чего у тебя так крылья покраснели? Так они и живут неделя за неделей. Юнги пытается получить от ангелочка хоть какие-то ничтожные эмоции и немного изменений на покер-фейсе, а Чимин бесится, стесняется, стыдится, что неоднократно выдают крылья. Они не разговаривают и стараются не пересекаться. Правда, это почти невозможно сделать в однокомнатной квартирке, но не суть. Юнги понимает, что с Чимином нужно быть очень осторожным. Вот уж кому-кому, а этому ангелу доверять свою жизнь точно не стоит. Недавно он вообще подскользнулся и упал, не заметив мокрый пол по его вине. — Чимин-а, сделай кофе, пожалуйста, — просит Мин, выходя из ванны. Парень поспешно пытается высушить волосы полотенцем, перебирая в нем мокрые пряди. Конечно, обзор на пол закрыт этим белым Чудовищем. Если что, мы сейчас не про Чимина. — Я тебе че, секретарша? Приди и сам налей. Кстати, иди аккуратно, а то я цветы поливал и случайно пролил воду, поэтому пол, скорее всего… — Блять, ну нахуй такую жизнь, сука, — слышит Чимин резкий грохот и спокойным тоном договаривает. — Пол ещё не высох… Но теперь можно не переживать, ведь ты протёр его собой. Спасибо за жертву, Юнги! Юнги думал, что если Чимин его ангел-хранитель, то должен охранять от всего, что может навредить его здоровью. Однажды парень решил оторваться и очень громко включить музыку, да попеть в караоке. Ангел тогда недовольно махнул крылом и сказал, что лучше переночует в ванной. Перед своим уходом предупредил, что сегодня вторник, а на этаже выше живёт огромный мужик, которому уж точно не понравятся серенады в час ночи. Юнги тогда лишь плюнул на все и продолжил отрываться. — Ты же мой ангел-хранитель, который должен защищать меня. Почему ты, блять, спал в ванной, пока этот усатый делал из моей головы отбивную? — прикладывая холодную курицу к пострадавшему виску, едко спрашивает Мин. Пак решает перехватить тушку в свою руку и помочь парню. Хранитель же. — Юнги, я должен защищать тебя от судьбы, а не от твоей тупости. Возьми это на заметку. Однажды тихое спокойствие рушится, крошится, а если чисто по-русски — летит в ебеня. Юнги приходит в стельку пьяным и почему-то очень мокрым. Лучшее комбо рыцаря на белом коне. Судя по состоянию хёна, можно с уверенностью сказать, что он бы играл коня в этой прекрасной сказке. — Мне кажется, что мы связаны одной судьбой, ооо… О-О-ООО, зеленоглаз… Стой, какого цвета у тебя глаза? — первое, что слышит Чимин, когда открывает дверь. Юнги подходит ближе к ангелу, а тот немного кашляет от запаха алкоголя и недовольно осматривает пьяное тело. — Карие с крапинками серого… — Кареглазоскра… Сука, нельзя было родиться с нормальными глазами, что ли… Пинкамисерого, притормози… Притормози! — Ну и зачем ты так наклюкался? — пытаясь дотащить почти безжизненное тело до кровати, не выдерживает Чимин, пытаясь перевести дыхание. Юнги, может, и выглядит, как скелет, но его кости, похоже, весят достаточно для появления кряхтений носящего. Ангелу кажется, что ещё немного и они вдвоем полетят прямо на пол, потому что Мин правда какой-то неподъёмный. — Дак повод есть, праздник у меня, — лениво оповещает парень, изо всех сил держась за шею Чимина. Последний показательно закатывает глаза. — Какой? День лени был неделю назад, ты как раз праздновал его с кроватью. — Дурак, именно сегодня, ровно двадцать один год назад, на свете появился такой прекрасно ахуенный я. Разве тебе не должны давать полную инфр… Инфыр… а, похуй. Полное досье на меня? — сдаётся Юнги, на ходу придумывая синоним к слову: «информация». Он закрывает глаза и чувствует, как его тело легонько падает на любимую кроватку. Окей, Чимин справился со своей целью, но почему-то его желание уйти не особо заметно. А затем Юнги ощущает чьи-то горячие руки на своей груди. В ту же секунду открывает глаза, видя перед собой Чимина, что проворно, немного закусив губу, расстёгивает пуговицу за пуговицей на черной рубашке в красную клетку. Юнги при виде этой картины ухмыляется. — Уже раздеваешь меня, да? А ты, я смотрю, решительный. — Ты промок насквозь, а я вроде как ангел-хранитель. Это моя работа, — помогая снять рубашку, говорит Чимин. Его крылья на этот раз, слава богу, остаются неподвижны, но внутри бушует ураган стеснения и лишних мыслей. — Твоя работа — раздевать прекрасно-ахувевн… Авхуев… — Прекрасно ахуенных? — Да! Именно, — гордо кидает парень, задрав указательный палец вверх. Чимин внутри тихонько посмеивается и понимает, что совсем не в силах злиться на этого пьяного наглеху. — Мдаа, Юнги… Я бы поспорил насчёт того, кто из нас дурак. Ты же заболеешь точно, а мне потом ещё за тобой с кружкой чая бегать. Больше никто не говорит и слова. Чимин спокойно вытряхивает тело из мокрых джинс, достаёт простые домашние футболку и штаны из шкафа, бросает: «Захочешь, оденешься сам», и уже готовится выйти, как вдруг крепкая мужская рука обхватывает его запястье и заставляет остаться на месте. — Ты очень красивый, — последнее, что слышит Чимин, прежде чем вылетает из комнаты, как умалишённый.

***

— Юнги, у тебя мышь в холодильнике скоро повесится. Ёлы-палы, ну что ж ты такой ленивый, — открывая дверцу холодного друга, кричит Чимин, быстро осматривая полки. Старший заходит, болезненно кривясь, и направляется к Паку. — Чимин-а, ну тебя разве в твоем поднебесье не учили не трогать людей после бухича? — бормочет Юнги, прикладывая одну руку к виску, пока другая шарит на полке в поиске кофе. Чимин машет головой в сторону стола, на котором уже с утра лежат таблетки по соседству со стаканом воды. — Ой, да ты просто а-а-ангел. — Тебе нужно сходить в магазин и купить продукты, — констатирует блондин, пока Юнги запивает волшебное средство от боли в голове. Только не успевает это сделать до конца и давится от услышанного. — О нет. Нет. Неет. Неа. Из продуктов же ещё нужно что-то готовить, ой фу… Ты же можешь прожить без еды? Если бы Чимин мог, он бы сейчас ухмыльнулся. — Я-то могу, а вот ты нет, человек. — Зачем ты ешь, если можешь не есть? — Зачем ты пьешь соджу, если можешь не пить? Все просто, как дважды два: ангелы, как бы это глупо не звучало, тоже люди и хотят порадовать себя по максимуму. — Тогда… Я принесу тебе продукты, а ты, — загадочно начинает Мин, слегка подмигивая левым глазом. — А я буду ждать вкусного запаха с кухни, тем временем читая книгу. Да, ты стопроцентово прав, Мин. — Но я думал, что ты сготовишь… — Пфф… Я тебе ангел, а не кухарка, милый.

***

— Здравствуйте, что я могу вам предложить? — подлетает в ту же секунду привлекательная брюнетка, что лучезарно лыбится в свои тридцать два. Юнги мило расплывается в улыбке, облокачиваясь рукой на одну из полок, коротко кидая взгляд на Чимина. Его крылья… Как-то… Угрожающе машут из стороны в сторону. Как будто прямо сейчас превратятся в ножи и перережут тут всех к черту. Юнги довольно ухмыляется: если Чимин не выражает никаких эмоций, то его крылья сейчас определённо наталкивают на ревность. Глупый малыш. — О нет, спасибо, я сам. — Уф, какая она противная, — недовольно бурчит Чимин, когда они с Юнги наконец отходят подальше. Второй начинает заметно хихикать и легонько хлопать первого по плечу — А по-моему, она милая. Крыло вправо, крыло влево. Недовольно так, тягуче, как нуга, когда откусываешь твикс. Юнги уже не незаметно хихикает. Он буквально ржет, как молодежь говорит, «в голосину». — Чего ты смеёшься? — не выдерживает ангел, с незаметным осуждением смотря на наглого парня. Юнги резко хватает его двумя руками за талию, прижимая к одной из полок со стиральными порошками и моющими средствами. Сердце Чимина от неожиданности вытанцовывает цыганочку, а его обладатель тяжело вздыхает и старается смотреть на что угодно: бритвы, шампуни всякие с запахом, ой фу, лаванды и кокоса, кто вообще таким голову моет? Идёшь потом и воняешь… Жуть. Юнги оказывается откровенно близко и рассматривает каждую деталь на лице Чимина, пока тот вспоминает ту самую ночь, когда парень прокололся, сказав: «Ты красивый». — Ты ревнуешь, — довольно заключает Юнги, ближе прижимаясь к парню. Его ладони все ещё по-хозяйски лежат на талии Чимина, пока тот и слова вымолвить не может от шока. Ангел возмущенно открывает рот, думая, что сказать. — Че за бред? — очухиваясь, спрашивает Пак. Он опускает свои руки на чужие, чтобы поскорее убрать их со своей талии. Все тщетно. Юнги сильный и так просто сдаваться не собирается, в отличие от Чимина, что решает оставить все попытки выбраться из крепкой хватки. Да только забывает, где находились его руки до этого. — Совсем сбрендил, человек? — Твои крылья… Что хранят твои крылья и почему постоянно выдают тебя? — ухмыляется Юнги, тем временем проводя левой рукой по белоснежному полотну за спиной Чимина. Крылья немного подрагивают, пытаясь не выдать эмоций хозяина, но, если честно, получается у них из рук вон плохо. — Н… Ничего… Неправда всё это. — Прямо сейчас готов с уверенностью сказать, что ты стесняешься, — обвив его талию одной рукой, подытоживает Мин. Чимин упрямо пытается отвести взгляд. Так, что там? Лаванда и кокос… Да… Вонь. — Просто признайся, что ты тоже можешь чувствовать. — Я, — не успевает и слова сказать блондин, как вдруг задыхается, чувствуя мягкий язык на своих губах, а затем где-то в углу, краем своего помутневшего сознания, слышит детский вопль: — Хоби, Хоби, тут дядя Мистера Пропера лижет! Точно, Чимина же не видно с ракрытыми крыльями. Ну вот. Теперь Юнги заберут в психушку, потому что он лизал какое-то моющее средство. Мда, Ангел хранитель из Чимина никакой. Один в полицию загремел, другой в больницу с воспалением лёгких, третий, судя по всему, в психушку. Заебись. Его клиентам нужно давать ещё одного ангела хранителя, который бы охранял их от первого. Но на удивление Чимина и Юнги, тот самый Хоби ничуть не смущается, смотря на парочку. Наоборот, в его глазах плещется понимание с долей озорства. До Пака доходит, что это может означать. Хосок либо ангел-хранитель, что спрятал крылья ради нахождения с маленькой девочкой, либо кусок дебила, что просто не втыкает в происходящее. Ну, одно ясно точно: Юнги не загребут в психушку. Фух, уже лучше. Хосок с улыбкой тянет девочку за собой в отдел игрушек и говорит, чтобы она выбирала что угодно, а сам подходит к парочке и расставляет руки в бока. — Ты же видишь меня, да? — равнодушно спрашивает Чимин, когда в душе плещутся заинтересованность и дикое желание поговорить с себе подобным. Юнги же стоит рядом и с подозрением смотрит на двух существ. — Ты ангел-хранитель? — О да. И как её ангел, хочу отругать вас за то, что вы двое напугали мою сестрёнку, — улыбаясь, говорит Хоби, тряся пальчиком в сторону ангела и человека. Юнги же легко посмеивается в кулак. — Сестра? — спрашивает Чимин. Мин переводит взгляд на его крылья и видит лёгкую заинтересованность в этом еле заметном подрагивании. — Разве ангелов определяют к их родственникам из прошлой жизни? — Нет, так происходит очень редко, но в этот раз в Поднебесьях внимательно наблюдали за родственницей погибшего. Заметили, что маленькая девочка очень глубоко переживает смерть. Честно, я не особо её помню, но она такая милая и лучезарная… — Мне стоит шутить про инцест? — возникает Мин. Хосок переводит недовольный взгляд на великого шутника. Чимин мягко хлопает его по плечу и хмыкает. Юнги становится стыдно. — Извиняюсь. — В любом случае, шутка про инцест так и останется ею, поскольку мы уже не родные друг другу. Слушай, а почему ты крылья не можешь убрать? — поворачиваясь обратно в сторону Пака, интересуется Хоби. Чимин в ответ лишь слабо пожимает плечами. Юнги замечает заметно опустившиеся крылья. Как будто приунывшие. — Или тебе просто лень покупать одеж… — Так, ну всё, нам пора идти, — замечая скисшего Чимина, просыпается Юнги. Парень подходит ближе к ангелу, не забыв обхватить широкой ладонью предплечье блондина. Чимин безжизненно хихикает и нервно проводит рукой по своим волосам. Бросив сухое: «Ещё свидимся», Юнги поспешно уходит, держа ангела за руку. Останавливаются они в отделе сладостей по многочисленным просьбам Чимина, как вдруг краем уха вновь слышат детское: — Хоби, а этот дядя же не лизал моих мармеладных мишек, правда? Юнги на это лишь смеётся и переводит взгляд на Чимина, что сейчас восторженно хлопает крыльями, смотря на сладости. О боже, этот ангел такой ребенок. Кажется, ещё немного лицезрения на печеньки с зефирками, и у блондина из глаз сердечки выпрыгивать начнут. — Любишь сладкое? — хмыкает Мин, пока Пак продолжает разглядывать полки, наполненные счастьем его жалкой жизни. — Обожаю. С абсолютно равнодушным тоном это слово звучало бы максимально сарказмично, но эти проснувшиеся от грусти из-за слов Хосока крылья вызывают такой восторг у Мина, что он готов скупить всё, что лежит на этих полках. Потому что мальчишка перед ним думает, что все видят его сухим. Да он даже не представляет, как каждый раз крылья предают его, сдавая с потрохами все эмоции. Не каждый поймет. Не каждый сможет угадать, что чувствует этот ангел, и благодаря своему умению, Юнги чувствует себя особенным хоть в чем-то. Он с уверенностью берет зефир с ванилью, пачку печенья со сгущенкой внутри и несколько клубничных пончиков. Чимин одаривает его более-менее обожаемым взглядом и кидается на плечо со словами: «Спасибо большое». А парень тем временем думает, когда ещё сможет увидеть такие восторженно хлопающие крылья. И вновь их видит, когда Чимин, сидя на кухне, пробует еду, приготовленную Юнги. Он тщательно прожёвывает каждый кусочек мяса, запечатляя на всякий случай этот вкус в своей памяти. Возможно, это последний раз, когда он может попробовать лежащий на тарелке шедевр. — Ммм… — протягивает он, пока его крылья за спиной радостно пляшут из стороны в сторону. Юнги не может отвести от этого восторженный, как у дитя, взгляд. Да, он уже взаимодействовал с ангелами и практически не удивлялся их замашкам, но такое чудо парень видел впервые. До этого каждый ангел, пребывавший в его доме, старался побыстрее захлопнуть крылья и стать человеком. Они хотят вновь почувствовать себя людьми. Глупые. А этот ангел перед ним является настоящим его воплощением: искренним, чистым и прекрасным созданием, чей образ возникает у людей при слове «ангел-хранитель». Неизвестно, конечно, насколько процентов Чимин хранитель, потому что позавчера Юнги чуть не упал в открытый канализационный люк, а на прошлой неделе соседский горшок с цветком и криком: «Саша!» не отшиб ему полбашки, но то, что ангел — чистая правда. — Что это такое, Юнги? Я пробую это впервые… — спрашивает Чимин, внимательно оглядывая человека. Юнги лишь ошарашенно смотрит в ответ и хмыкает. — Это просто жареное мясо с картошкой. Боже, чем кормили тебя в прошлых домах? — присаживаясь рядом, интересуется Юнги. Он тыкает вилкой только что приготовленную еду и смотрит на Чимина, пока тот невольно опускает взгляд в тарелку. — Ну… Картошка, сыр, хлеб… Все, вроде бы. — Чего?! — недовольно восклицает Юнги. Он чувствует, как кусочек немного застревает в глотке и начинает откашливаться, а Чимин в ту же секунду подлетает и неистово стучит по спине. Хранитель же, верно. Юнги быстро показывает рукой знак «стоп», и блондин перестает в ту же секунду, возвращаясь на свое место. — Ударь меня умпа лумпа, на каком же конвейере тебя делали, Пак Чимин. Я так мясо никогда в жизни не отбивал, как ты мне спину. — Я просто не хотел, чтобы ты умер. — Это потому, что я стал важен для тебя? — хитро улыбается Юнги, приняв свободную позу. — Это потому, что я на работе, — самодовольно хмыкает Чимин, откусывая мясо. Вновь протягивает это свое на первый взгляд сухое «Ммм», что сразу же успокаивает Мина. — Как ты получил эту работу? — Все люди после смерти становятся ангелами, всё просто. — Но Хосок… Остался в своём же возрасте после смерти. Как такое возможно? — Если тело человека хоронят, то он перерождается в ангела и вырастает. Если тело остается, то есть, пропало без вести, например, тогда ангел продолжает жить в старом. Ему просто повезло, если так можно сказать. — Чимин, а что дальше?.. Ты же не всегда будешь ангелом… — После смерти в этом обличии я стану ангелом, как у нас в народе называют, хоронителем, — сухо смеётся Чимин. Замечая вопросительный взгляд собеседника, продолжает. — Это те существа, что сражаются с ангелами хранителями и забирают жизни своих клиентов. — Значит и ты за меня?.. — Да. Это значит, что и я однажды буду сражаться за твою жизнь. С тех пор Юнги готовит Чимину каждый день, заливаясь восторгом от этих искренних крыльев, будто в первый раз. А Чимин клянется, что ради курочки с яблоком или же крылышек в кисло-сладком соусе, готов улучшить свои навыки в драке. Одним вечером они просто сидят и смотрят уж слишком скучный и банальный фильм, а у Юнги на языке и в голове продолжает крутиться лишь один-единственный вопрос, который действительно может пошатнуть все настроение блондина. Юнги мысленно убеждает себя в том, что Чимин не маленький — выдержит, потому что Мин уже точно больше не сможет терпеть такой объем лишних мыслей в мозговых отделах. — Почему ты не закрываешь крылья? — решается Юнги, с опаской озвучивая вопрос, что в прошлый раз заставил Чимина достаточно сильно расстроиться. Тот вздрагивает от неожиданного голоса прямо у своего уха и отводит взгляд от скучного фильма в пол. — Если бы я мог, то давно бы закрыл их, чтобы просто ненадолго ощутить себя человеком, но… Я не могу. — Почему? — парень замечает, как юноша нервно крутит на пальце кольцо, и до него наконец доходит, что он буквально этого мальчишку прочитать может. Удивительно, странно, поразительно, но так чертовски приятно осознавать, что необязательно видеть эмоции на лице или слышать их нотки в голосе. Достаточно просто уметь замечать мелочи, и великие актеры сами расколятся, не подозревая об этом. — Сначала многие не знали, что со мной… К сожалению, я слишком неправильный ангел. Мои крылья лишены способности летать, поэтому мои проигрыши в боях с хоронителями были очевидными. Распределители обычно отправляли меня к алкоголикам и невменяемым, дабы они не замечали моего присутствия. Не каждый, в конце концов, выдержит парящий бутерброд в воздухе. В общем-то, поэтому я практически ничего такого вкусного и не ел. А потом стал думать, почему эта участь настигла именно меня. Отрыл информацию о том, что могло стать причиной… — Не томи. — Не знаю, насколько это правда. Даже звучит глупо… Но говорят, что когда я ещё был человеком, случилось что-то, что сломало рычаг эмоций. Я правда все чувствую внутри, но показывать этого не могу совершенно, только через… — Крылья. — Ты заметил. Не каждый замечает. А точнее, вообще никто, — отрывками проговаривает Пак, пытаясь переварить происходящее. Давно можно было догадаться о том, что Юнги видит. Да он же в магазине, блять, об этом говорил, сковородка ты тупая. Нет, не тупая, просто слишком чувствительная. Внутри. А дышать вот меньше надо было в рот Чимина, тогда бы он внимательно слушал и сказал правду. Блин, звучит как-то не романтично… Мин притягивает к своим коленям ангела, заставляя уложиться на них. Чимин так и поступает, а Юнги же незамедлительно чувствует твердую голову на своих бедрах. — И… Нельзя никак исправить это? — с надеждой спрашивает брюнет, нежно зарываясь в белокурые волосы. Чимин еле заметно дрожит. Чувствует невинные прикосновения и, кажется, перестаёт дышать, услышав эту надежду в медовом голосе Юнги. Ангел хотел бы такой голос. Хотел бы перестать говорить, как гребанный автопереводчик или навигатор, но возможно ли это?.. — Да, можно. Нужно вспомнить, что сломало меня и вызвать обратные эмоции. Я просто понятия не имею, что случилось тогда. Может, подскажешь, человек? Что вас, простых смертных, обычно ломает? — Телевизор сломался, вдохновение пропало, кофе пролилось, пробуждение в школу… Блять, уже около четырех лет в школу не хожу, а до сих пор просыпаюсь в холодном поту… — Фу, люди такие слабые… — Не все, конечно. Просто понимаешь, последняя капля в виде случайно выпавшей ложки из рук может стать огромной трагедией, если месяцами копились негативные эмоции. — Эх… Ну почему это не ложка… Ты просто подарил бы мне ложку, а я бы стал полноценным ангелом. Так сложно находиться в полной неизвестности, — вздыхает Чимин, зарываясь руками в собственные волосы. Только, видимо, совсем забывает, что там захотели погостить и чужие. Чувствуя теплые пальцы своими, ангелу почему-то не хочется сбежать или выбраться, а уж тем более убрать. А зачем? И так хорошо. На обогреватель даже чем-то похоже. Неожиданный звонок в дверь прерывает их разговор. Юнги извиняется, а Чимин садится обратно, давая выбраться Мину. — Джин-хён, привет, а ты чего так поздно? — удивляется Юнги, видя на пороге давнего друга. Ким почему-то очень тяжело дышит. Это не проходит мимо парня. — А что с тобой вообще? — Юнги! Спаситель мой сердечный! — обнимая друга, восклицает Сокджин. Спаситель сердечный тем временем, откровенно говоря, охреневает от такого поворота событий. Чимин, слыша шум, не может спокойно продолжать сидеть и выходит в прихожую, видя умилительную картину обнимашек. Юнги же прерывает их, поспешно отталкивая потного парня в сторону. — Дай, пожалуйста, водички. — Что с ним? — крылья Чимина обеспокоенно подрагивают, когда он отваживается задать вопрос. Какая разница, ведь может видеть его в этом помещении только Юнги, который, кстати, спешит на кухню за стаканом воды. — Со мной все хорошо, — на удивление Пака отвечает Джин, проходя следом за Мином. Чимин передергивает плечами и косится на странного человека. — Я просто решил начать бегать, но забыл взять с собой воду. Ей Богу, думал, что сдохну. А я смотрю, тебе тут нового крылатого послали. — Он слышит ангелов, — отвечает Юнги, замечая заинтересованный взгляд Пака. — И я не знаю, каким образом. Мы все тут немного с прибамбахом. — По крайней мере, эти прибамбахи заставили нас подружиться, — замечает Джин, выпив залпом целый бокал воды. Юнги утвердительно кивает, сложив руки на груди. — А ты чего бегать-то решил? — А… Да это было очень быстрое решение. За мной просто собака побежала, я вдруг решил: «Хм, почему бы не начать бегать», и вот я здесь. — Собака… Уже год грежу, собаку хочу завести. — Юнги, ты только не забудь, что для неё гараж нужен, — смеется Сокджин в своей привычной манере стеклоочистителя. Все же, Мин готов поклясться, что это не самая любимая черта его друга. — Джин-хён, ты… — в очередной раз Юнги тянет ладонь ко лбу. Резко останавливается, слыша ангельский, да, реально ангельский, смех с эмоциями, что, согласитесь, достаточно редкое явление. Смех Чимина… Можно сравнить с лёгким скрежетом двери, но это же всё-таки смех! И он даже принадлежит Чимину! Ангелу, чьи чувства спрятаны глубоко внутри на маленький замок крыльев. Юнги удивленно смотрит на блондина, тем временем чувствуя разливающуюся теплоту внутри. — Боже, ты серьезно посмеялся над шуткой Джина… Да тебе нужно памятник поставить. — Ну, забавно же… — мнётся Чимин, стесняясь собственной реакции на такую глупость. Он внимательно разглядывает Мина и вновь на короткое время забывает, что такое воздух и для чего он нужен. Когда он замечает эти горящие глаза, то чувствует, как его крылья быстро-быстро хлопают из стороны в сторону, иногда соприкасаясь друг с другом. Чимин не понимает, что с ним происходит, но хочет смеяться еще и еще. Только чтобы видеть этот заинтересованный и восхищенный взгляд человека. — Вот, Юнги. Даже ангел, повидавший кучу всего на этом свете, ценит мой юмор, а ты, человечишко жалкий, нет, — поднимая указательный палец вверх, самодовольно подмечает Джин. Кажется, его и не без того высокая самооценка пробивает атмосферу, поднимаясь прямиком в космос. Мин недовольно закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Джин-хён, никогда не думал, что скажу это трезвым, но ты можешь еще пошутить? — Как? Что-то по типу «Колобок повесился»? — усмехается Ким, разводя руки в стороны, как тут же до него доходит тихий смешок. — Нет, это даже для меня слишком. Что с твоим крылатым не так? — Ну забавно же… Окей. Пак Чимин ангел, который любит кушать просто ради вкуса, не способный на выражение эмоций с помощью лица. А еще он смеется над глупыми шутками. Это важная деталь. — Чимин, я тут подумал… — начинает Юнги, как только дверь за Сокджином закрывается. Он пробыл в доме Юнги недолго, пару раз, как обычно, тупо пошутив. А Мин что? А он тем временем наслаждался личным слитком золота — смехом Пак Чимина. — Давай мы попробуем узнать, каким ты был, будучи человеком. — Каким образом это можно сделать? Юнги подходит к компьютеру, нажимая на кнопки, чтобы поскорее включить устройство, а затем садится на мягкое кресло, опуская руки на стол. Чимин, томясь в ожидании, нетерпеливо постукивает по столу ногтями. — Ты родился ангелом или стал им? — Родился. У меня, как и у обычного человека, было детство. Я рос, учился, как и все, — не особо понимая, к чему клонит Мин, отвечает блондин, садясь подле человека. Экран загорается, а Юнги уже быстро-быстро двигает мышкой из стороны в сторону, активно нажимая на какие-то иконки. — Что происходит? — На вид тебе не больше двадцати лет. Это значит, что Интернет уже существовал, когда ты был человеком… Все люди регистрируются в социальных сетях, — быстро пробегаясь изящными пальцами по клавиатуре, задумчиво тянет брюнет. Чимин завороженно смотрит на него и чувствует, как крылья остаются неподвижными. Никто сейчас не хочет перебивать мысли мудрого Мина. — А это значит, что твоя страница должна была сохраниться на просторах сети. Опа, смотри, а вот и ты. Последние фото… Тебе было около двадцати, когда ты залил фото в последний раз. — О господи! Черный цвет смотрится ужасно, просто ужасно, — пёрышки на крыльях Чимина резко привстают, как и он сам. Юнги пока не может понять его реакцию, поэтому спрашивает прямо, без напора: — Что ты чувствуешь? — Ужас! Я чувствую ужас и желание убивать вкупе со стыдом, потому что, к моему сожалению, ты тоже видишь это… Закрой глаза, а, будь человеком. Страница оказалась пустой, без записей и чего-то интересного. Друзей почти не осталось, а если и есть, то все они оказались заблокированы самой социальной сетью за неактивность. Мда, ни единой зацепки о том, каким человеком был Чимин, чем жил и что любил. Юнги уже теряет всякую веру, пока не натыкается на ссылку в информации о себе. Ссылка, через которую можно перейти в твиттер человека. «Он меня преследует». «Я не знаю, что делать, мама хочет упечь меня в психушку». «Я стал привыкать к нему». «По-моему, я стал замечать, что чувствую к нему не ненависть, а что-то большее». «Бред, он даже не человек». «Он отказывается говорить мне, кто он есть. Вообще странник достаточно удивлён тому, что я слышу его. Такого просто не может быть. Это первые его слова, когда я признался в том, что слышу». «Он хочет меня убить. Я слышал его разговор с кем-то другим. Куда мне бежать?» Юнги с ужасом листает все эти записи и понимает, что к чему. Судя по пустому взгляду Чимина, блондин тоже осознает написанное, медленно пропуская все через себя. Мин замечает появляющиеся слёзы на чужом лице. Чимин вспомнил. Хотя бы частично, но вспомнил. Брюнет незамедлительно притягивает ангела к себе на колени. Чимин, в поисках этакого спасательного круга, обнимает парня за шею, прячась в огромном вороте его толстовки. И он плачет, плачет, плачет, чувствуя, насколько крепко прижимает его Юнги к своей груди. — Почему ты видишь ангелов с раскрытыми крыльями? — продолжая дрожать в чужих руках, сдавленно спрашивает Чимин. Он поднимает голову вверх, отчего сердце Юнги начинает колоть нещадно и так сильно. Потому что лицо напротив выражает эмоции, но не те, которые хотелось бы видеть на нем. Парень тянется ладонью к чужой щечке и вытирает мокрые дорожки соленых слёз. — Я не каждый раз видел ангелов… До тебя может пару раз. В основном я слышал их, — признаётся Юнги, уткнувшись в чужое плечо. Чимин вздрагивает и вытирает двумя ладошками слезы. — Прости, я только сейчас понял, что ты не знал этого. — Я умер, влюбившись в ангела смерти… Вот, о чём я говорил. Люди тупы, как пробки. Влюбляться в того, в кого нельзя — чисто их фишка. Видимо, он не ответил взаимностью. Чимин проговаривал это короткими фразами, пытаясь понять и осмыслить всю информацию, неожиданно свалившуюся на него. Блондин пытался, правда, но мысли продолжали путаться в один клубок. Он не мог придти к тому самому, что могло бы дать ответы на многие вопросы. Почему Юнги видит его? Почему Чимин слышал ангела смерти? А Юнги вот в конечном итоге пришел к этому, но точного ответа на свои вопросы так и не нашел.

***

Прошла неделя. Самая странная неделя в жизни Юнги. Он готовил, отдавая остатки своей души. Чимин ел, но его крылья продолжали находиться в поникшем состоянии. Юнги звал Джина, чтобы тот рассмешил белокурого ангела, но Чимин лишь сидел с кислой миной, а Ким огорченно разводил руками в стороны, мол, нет, не работает уже. Мин злился, бесился и очень часто уходил, хлопая дверью, даже не предполагая, что творится внутри у ангела. А творится там целая мелодрама из непонятных эмоций и чувств. — Чимин, почему ты грустишь? — не выдерживает Мин однажды, пока Пак с полнейшей незаинтересованностью жует кекс с черникой. Крошки от сладости беспорядочно падали прямо на белую футболку. Юнги, который любит чистоту до потери пульса, готов был завыть. — Знаешь, до этого я чувствовал все, просто показать этого не мог. Тот раз, когда я засмеялся, был впервые. Затем я мог смеяться еще и еще, как будто вспомнил черту своего характера, будучи человеком. Смех не отпускал меня. Затем я узнал, что будучи человеком пережил целую драму века, и теперь… В моей душе осталась только грусть. — Получается, тебе нужно получить какую-то радость, да? — щелкает пальцами Мин, интересуясь. Чимин лишь пожимает плечами и тянется к еще одному кексу. — Мне кажется, когда я вспомню, кто был этим гребанным ангелом, то стану полноценным. Просто понимаешь… Я чувствовал радость, когда ел твою еду, когда видел сладкое, когда гладил кошек… Да, я гладил кошек и что? Ты мне ничего не сделаешь, я твой ангел-хранитель и от меня зависит продолжительность твоей жизни, — бурчит Чимин, жуя на автомате второй ароматный кексик. Юнги, конечно, половину текста не разобрал, но попытался принять вид, что все понял. Попытался. Пак тяжело вздохнул и лег на спину, опирая голову на согнутые в локтях руки. — Ты имеешь в виду то, что тебе нужна другая радость, связанная с твоей грустью, — озвучивает Юнги свои мысли, ложась рядом с ангелом. Чимин утвердительно кивает и думает о том, почему этот человек еще не выставил такого проблемного ангела за дверь. — Мне не только грустно, мне еще и скучно… Да, с тобой хорошо. Я хотя бы увидел, как стекло производится, как выглядит дорогой магазин… — А ты… — начинает Мин, разворачиваясь к Паку лицом. Чимин лишь усмехается и перебивает. — Думаешь, алкоголики часто куда-то выходят? После этого Юнги решает порадовать Чимина поездкой в совершенно новое место. «В другой магазин?» — ошарашенно спрашивает блондин, когда Мин признается в этом. На предложение ангела парень лишь громко смеется и отвечает: «Лучше, Чиминни, намного лучше». Когда Юнги на следующий день выходит на улицу и неожиданно замечает во дворе девочку лет восьми, то в тот же момент узнает в ней ту самую малышку, что кричала в магазине и отвлекла их с Чимином от самого интересного. Брюнетка сидит на скамейке, водя указательным пальчиком по коленке. Ее взгляд устремлен только на кроссовки. Юнги не сразу понимает, что происходит. Ну, может, девчонке просто новые кроссовки купили, вот она сидит теперь и глаз отвести не может. Юнги решительно садится рядом. Девочка, чувствуя кого-то, резко поднимает голову. Ее глаза заплаканны, а щечки все еще не высохли от слез. Она вмиг забывает всю боль и что есть мочи кричит: — Уйди от меня, дядя. Я тебя помню, извращенец! Гад летучий. Юнги выпадает в осадок и остаётся там. На дне этой чертовой ситуации. Парень вытягивает руки вперед и быстро тараторит: — Стой, не кричи, пожалуйста. Я не злой, просто… Ты не поймешь, что тогда происходило. И это не потому что ты маленькая, а потому что я сам не могу до конца все понять. Девочка успокаивается и тяжело вздыхает, опуская голову. Мин видит в этом хороший знак и спрашивает: — Почему ты здесь одна? — Ты в магазине тогда видел же рядом со мной Хоби, да? Я случайно рассказала об этом маме. Чуть позже она позвонила папе и попросила его приехать… Я уснула, но проснулась от разговоров на кухне, решила выйти и послушать. Они говорили о том, что меня срочно нужно показать каким-то умным дядькам, потому что Хоби уже месяц как нет. Мин протягивает короткое «О боже» и обнимает девочку за плечи. — Ты видел его, правда? — спрашивает девочка с нотками надежды в голосе. Сейчас бы нужно было соврать, сказать, что она сама все придумала, но Юнги такой исход казался уж слишком жестоким. Он сдается, слыша этот детский голос, что хочется в ту же секунду уверить и успокоить. — Видел. — Значит, я не болею и не плохая, да? Но как сделать так, чтобы мама мне поверила? — грустно спрашивает девочка, смотря на Мина. Парень тяжело вздыхает и некоторое время раздумывает над ответом. — Не доказывай это маме. Главное то, что видишь ты сама. Хоби правда нет. Просто он стал твоим ангелом, который будет до своего конца защищать и радовать тебя, цени это. — Дядя… — Юнги-оппа, — поправляет брюнет, улыбаясь настолько нежно, насколько может. Девочка давно перестала плакать и теперь в ее глазах вновь появилось то озорство и заинтересованность, что присуще всем детишкам ее возраста. — Юнги-оппа, почему ты сам такой грустный? Расскажи мне, я никому не скажу честно-честно. Кстати, меня Джису зовут. — Понимаешь, Джису… У меня тоже есть свой ангел, как и у тебя, но мы уже не родные друг другу. И этот ангел… Действительно лучшее, что я видел в своей жизни, — начинает Юнги, подняв глаза к горящему насыщенно голубым небу, на котором плыло множество белых облаков. Мин чувствует улыбку на своих губах, когда продолжает говорить. — Он очень красивый, а его крылья так порхают, когда он смотрит на зефирки и печеньки, а также когда пробует мою еду. Порой они сильно навостряются, будто уже готовы влезть в драку. Его смех… Клянусь, его смех похож на скрежет, но такой приятный скрежет, что я готов раз за разом открывать дверь, чтобы слышать его. Я мечтаю увидеть улыбку на его лице, но уже около недели он очень сильно грустит… Смотря на это, чувствую такую пустоту, как никогда прежде. Я очень сильно хочу помочь ему, но не знаю как. Договорив и переведя сбитое от долгого рассказа дыхание, он опускает глаза на маленькую девочку и видит в щелочках горящие огни восхищения. — Юнги-оппа, я, конечно, пыталась многое понять, но какие-то сложные слова ты говоришь… А вы встречаетесь, ну, как мои мама и папа? — Я… Хм… — осекается Юнги. — Нет. Мы не встречаемся. — Как это вы не встречаетесь, если ты так думаешь о нем? Оппа, я правда видела твою улыбку, когда ты говорил о нем. Значит, этот ангел тебе не чужой, — немного стесняясь своих мыслей, предполагает брюнетка, теребя в руках непонятно откуда взявшуюся резинку. Мин откидывается на спинку скамейки и задумывается над словами Джису. — Может если ты расскажешь ему, то он порадуется? Даже я теперь намного лучше чувствую себя и хочу пойти к маме, чтобы извиниться. — Ты правда думаешь, что стоит сказать ему? А он не испугается? — задумчиво спрашивает Юнги, пока Джису слезает со скамейки. Она смотрит Мину прямо в глаза и ярко улыбается. — Юнги-оппа, все же любят слышать, что их любят. Я своему братику и маме с папой часто это говорю. Они сразу же улыбаются и хотят меня обнять. Девочка разворачивается и уже подходит к подьезду. Парень успевает встать со скамейки, прежде чем Джису разворачивается и кидает простое: — Удачи, оппа. Я надеюсь, что твой ангел улыбнется и обнимет тебя. Только ты не лижи его, как Пропера, а то точно испугается. Не знаю, улыбнется ли в ближайшие дни Чимин, но Юнги сейчас стоит и лыбится во все тридцать два, как влюбленный дурак.

***

Еще через пять дней Чимин заходит в привычную комнатку и ненадолго немеет от шока из-за увиденного бардака. Повсюду раскиданы вещи, а Мин потерялся где-то в шкафу. Это ангел понял по заметно высунувшейся темной макушке. — А ты что тут устроил?.. — спрашивает Чимин, подойдя прямиком к шкафу. Юнги ненадолго высовывается, кидает загадочный взгляд на блондина и возвращается обратно в свою обитель. Чимин недовольно хмыкает, видя полное игнорирование, и не сильно начинает тыкать указательным пальцем тому в плечо. Парень ойкает. — Что происходит? Ты потерял что-то? Если последние остатки разума, то говорю сразу: там не найдешь. — И бла, бла… — бурчит Мин, вытаскивая черную и белую футболку. — Я собираю чемодан. — Юнги, да подожди немного… Может, я ещё приду в себя, не обязательно уезжать от меня. Понимаю, что я больше похож на привидение, но… Парень, закинув футболки в чемодан, заодно решает одарить Чимина взглядом, полным непонимания. Он замечает, что крылья Чимина неистово дрожат и машут-машут-машут из стороны в сторону так быстро, будто пропеллер. О боже, этот ангел действительно испугался того, что Юнги его бросит. Глупый. Он бы даже во сне от него никогда не ушел. Юнги подходит ближе и охватывает руками плечи ангела, немного разминая их и спускаясь к предплечьям, затем вновь возвращаясь к плечам. — Боже, Чимин, о чём ты думаешь? Мы с тобой едем в путешествие, глупышка, — улыбаясь, отвечает Мин. А через секунду Чимин чувствует тёплые пальцы в своих волосах, что проворно зарываются и растворяются в них. Пак тем временем растворяется в неизвестных ему чувствах. А затем Юнги вовсе склоняется прямо к уху парня. — Хрен я тебя кому-нибудь другому отдам. Будешь защищать и терпеть только меня.

Hozier - Movement

А затем пальцы Мина совершенно волшебным образом, плавно очерчивая замеревшие от шока крылья, спускаются на талию Чимина. Парень не медлит: сразу же притягивает к себе расплывшегося, как шоколад на солнце, Пака. Чимин еле заметно дергается в чужих руках. Наслаждается происходящим, пока Юнги мягко проводит носом по его ключице, вдыхая аромат… Лаванды с кокосом. Ну, такое себе сочетание, конечно, хотелось бы лучше, но Чимину идёт. Чимину вообще идут все запахи. Обмажьте его шашлыком — и скушать захочется уже ангела, а не приготовленное мясо. Юнги продолжает исследовать нежную кожу в районе шеи своим носом, доходит где-то до середины и наконец решается. Мягко, слишком мягко, словно плюшевый мишка, касается участка в середине шейки одними губами. Сразу же отодвигается, боясь реакции ангела. На удивление, крылья Чимина угрожающе рассекают воздух каждые три секунды. Он ждёт продолжения. И получает его, когда Мин с напором ведет Чимина прямо к стене, несдержанно припирая к ней. Его губы уже не касаются с нежностью. Эта сучка убежала с места преступления, оставив неожиданно появившуюся страсть. В борьбу с Чиминовой шеей, исход которой очевиден проигрышем ангела, вступают аккуратные зубки с горячим языком. Чимин, не выдерживая такого напора, обхватывает чужую шею, вновь находя своё спасение. В очередной раз. В Мин гребанном Юнги, что покрывает его кожу багровыми засосами и следами острых зубов. Водоворот эмоций и ласк охватывает Пака настолько, что он сам не замечает, как начинает стонать и откидывать голову назад, провокационно обнажая шею. Ощущения, что окутывают белокурого… Их можно сравнить с небом. Безграничные, высокие, голубые… Последнее слово вырвалось на автомате, извините. На автомате, кстати, сейчас дышит и Чимин, судорожно хватая воздух. Это всё невозможно, невероятно и убийственно. Когда Пак чувствует чужие руки под своей белоснежной рубашкой, ему хочется убиться и воскреснуть в ту же секунду. Когда Юнги наконец практически находит чужие губы, в попытках укрыть их своими от этого ужасно опасного мира, слышится трель звонка. Твою мать. Мою мать. Вашу мать. Мать того, кто поспел прервать их в самый важный момент жизни. Юнги бежит открывать дверь в то время, когда Чимин по стеночке медленно опускается вниз, сразу же садясь на коленки. Он тяжело дышит и утыкается головой в свои собственные ладони, пытаясь забыть только что случившуюся сцену. Это выше его сил. Даже ангельских. — Прости, я… — начинает Юнги, когда возвращается обратно. С его губ чуть не срывается банальное «Я хотел этого». Благо, он вовремя замечает подвисшее состояние Пака, который ещё долго-долго будет осознавать произошедшее. Мин возвращается к чемодану, в попытках отвлечься и успокоить свою нервную систему. — Не знаю, что на меня нашло. Опустив голову со словами: «Пойду попью водички», Чимин спешит скрыться. А Юнги тем временем думает, для чего ему вода, если у ангелов отсутствует данная потребность. Просто с тобой, Мин Юнги, всякое может стать потребностью. А возможно и ты сам. Пару дней они немного шарахаются друг от друга, не совсем понимая, что вообще происходит в их отношениях. Чимин пуще прежнего начинает грустить, осознавая горькую правду: он готов во второй раз наступить на одни и те же грабли. Но готов ли Юнги наступить на них в первый раз? Пак совсем не уверен в этом. Поэтому тоска по тому, чего не будет и не должно быть в принципе, заполняет его грудную клетку. Впрочем, как и клетку Юнги, которую разрывает от понимания того, что Чимин поник ещё сильнее, хотя казалось бы, ну куда, блять, ещё-то? Не известно, сколько бы ещё они молчали и равнодушно проходили мимо друг друга, чувствуя груз камней на своих плечах. Просто в один день Юнги забивает на ту ситуацию огромный болт и, замечая Чимина на своей кровати, ложится рядышком. — Слушай, я понимаю, что тебе очень сложно. Только когда я сказал об этом пилоту, он как-то странно отреагировал и ответил, что это не причина для переноса рейса, поэтому завтра мы улетаем во Францию, — скороговоркой говорит Мин, медленно поворачивая головой в сторону Чимина. Тот лишь продолжает равнодушно лежать и удерживать свои крылья от показа эмоций. Длилось это недолго. — Франция. Франция, ты серьезно? Франция? — восклицает Чимин, вскочив на ноги. Теперь его крылья вновь отплясывают какой-то танец. Судя по скрытому ребячеству в глазах Пака — это танец маленьких утят, но не суть. — Это же… Блин… Ну Франция. Круассаны, кофе, Эйфелевая башня в конце концов. — Я дико извиняюсь, но откуда ты всё это знаешь? В плане, не пойми меня неправильно, но когда я сказал однажды, что мы пойдем в магазин с другой стороны, ты не меньше радовался… — Книги. Однажды у одного алкаша нашёл на полочке какой-то научный рассказ о Париже, пока он сдавал бутылки. Затянуло, честно сказать. Да и история в нашей школе преподавалась. Я её никогда не пропускал. Юнги, а что мы посетим во Франции? Башню? Нотр-Дам? — Лучше, Чиминни. Намного лучше.

***

— Да это же, — начинает Чимин, ошарашенно осматривая место, куда они только что прибыли с Юнги. — Это… А что это, собственно? — Это дом, сделанный из шоколада, — улыбается Юнги, подходя ближе к Чимину. Ангел переводит взгляд с коричневых стен на человека. — ЧЕГО? Как… Как такое может быть вообще?! — восклицает, да, именно восклицает он, сложив руки на груди. — Это какой-то обман, и вообще — быть такого не может… Что, правда шоколадные, что ли? — Агааа, — максимально глупо и комично тянет Мин, ярко улыбаясь реакции ангела. Его крылья же как-то медленно рассекают воздух, показывая явное недоверие. — Клянусь таким красиво ахуенн… — Таким «красиво ахуенным», да, я уже слышал это. — Когда ты успел это услышать? Я же только что это придумал, — удивляется Мин, притягивая ангела поближе к себе за аккуратную талию. Пак старается не думать, что совсем скоро время, проведенное с Мин Юнги, уйдет в прошлое и забудется обеими сторонами. — Когда раздевал тебя… — ловя в ответ странный взгляд Юнги, Чимин осознает, что тот совершенно ничего не помнит с весёлой ночи. — Спокойно-спокойно, герой любовник, никакого криминала. К вечеру Юнги понял, что крылья Чимина заметно приподнялись, чему был несказанно рад. Ангел увлечённо рассматривал дом и почти не сидел на месте. Нет, ну вы представляете. В этом доме абсолютно всё сделано из шоколада. Даже часы настенные тикают, как будто кто-то делит плитку сладости на кусочки. Осмотрев дом, Чимин и Юнги вышли на лужайку и погуляли по окрестности дома. Да тут даже пруд из шоколада есть! Когда Чимин хотел отпить хоть немножечко, Юнги хихикнул и сказал, что тот превратится в козлика. «Ну, а ты уже козёл, тебе бояться нечего», — подумал тогда ангел, пихнув зануду в бок. И Мин уже правда почти поверил в то, что внутренняя пустота и грусть блондина улеглась, если бы не одно но. — Чимин-а, ты чего? — легонько касаясь чужой спины, спрашивает Мин. Как только он зашел обратно в дом, то сразу же увидел вновь поникшего ангела. Блондин сидел на кровати и внимательно разглядывал открывающийся вид и красивый закат. Чимин вздрагивает, явно не ожидая прихода человека. В ту же секунду пытается скрыть слёзы, проводя по лицу двумя ладонями. — Я… Прости. Я больше не могу скрывать, — говорит он, повернувшись к Юнги. Сердце последнего готово вырыть себе могилку прямо здесь, когда он замечает заплаканные глаза перед собой. — Я хочу… Найти другого клиента и завтра-послезавтра сообщу об этом агенству. — Чимин, это… Не смешно. Вообще, — говорит Мин, нервно посмеиваясь. К его сожалению, кажется, ангел серьезен, как никогда прежде. Крылья немного захлопнуты и не делают ни малейшего движения. — Я просто вижу, как ты стараешься. Хочешь порадовать меня и помочь. В конце концов, тратишь свои деньги на мои развлекухи, а я… Я ничего с собой поделать не могу. Как был безжизненным куском, так и остался, — сломленно проговаривает Чимин, осмелившись поднять взгляд на Юнги. Замечает полное непонимание в двух щелочках напротив, а затем и вовсе ощущает на плечах груз напряжения. Проходят всего лишь жалкие две секунды, и он уже не выдерживает, резко опуская голову. — Чимин, не твори глупостей, — просит Юнги, пока берёт в свои крупные ладони чужие, размером с небольшую птичку. Мин никогда не замечал, насколько миниатюрны эти руки, насколько нежна их кожа, и насколько велико его желание касаться их сутками напролет. — Прости меня, я вновь влюбился не в своего сородича. Видимо, не учусь на своих ошибках. Мне не хочется вешать на тебя этот груз, поэтому просто уйду. Я пошлю к тебе другого ангела. Хорошего, веселого, доброго. Будешь с ним смотреть фильмы, смеяться над хорошими шутками и пить кофе по утрам. Смотреть на закаты и каждый раз замечать на лице восхищение, злость… — Чимин, заткнись, пожалуйста, — срывается Юнги, понимая, что его уши больше не в силах слушать этот бред. Только ангел как будто ничего вокруг себя не слышит, спрятавшись в собственную клетку. — Он будет злиться каждый раз, когда ты носки разбрасываешь. Будет краснеть, когда ты в очередной раз кинешь двусмысленную шутку, или сопеть от стеснения… Только, пожалуйста, прими его нормально. Ты будешь нужен ему. Чимин поднимает голову и проводит рукой по щеке Мина, решаясь остаться на ней хоть ещё ненадолго, а у Юнги в душе всё падает, рушится, горит, отказывается принимать сказанное. Парень отчаянно хватается за запястье руки, что всё ещё находится на его щеке. — Мне не нужен другой ангел, — уверенно говорит он. Чимину хочется кусаться, царапаться и драться, только чтобы Мин поскорее принял всё и отпустил его, потому что иначе они не пройдут всё это. Не дойдут до конца, сломавшись на середине пути. Юнги, скорее всего, даже и не предполагал, к чему может привести его излишняя доброта. Чимин, кстати, тоже. — Мне нужен ты. — Юнги-я, а теперь прошу тебя. Не глупи. Ну зачем тебе такое безвольное существо? Охраняю я, мягко говоря, плохо, так ещё и жутко бешу своим состоянием-нестоянием. Прекрати упрямиться, это не самая лучшая черта характера. Иногда лучше правда уступить. — Я не хочу уступать. — Почему? Вдох выдох. Сейчас или никогда. Сегодня или завтра. Ночь или день. Ахуенный или Охуенный. Котлетка с пюрешкой или с макарошками. — С пюрешкой определенно лучше, — неожиданно бросает Мин. — То есть я хотел сказать, что котлетка вкуснее с пюрешкой. И если бы я был котлеткой, то предложил бы тебе стать моей пюрешкой. Чимин одаривает его взглядом, что называется: «Кусок дебила или дебила», а его крылья недовольно и немного грозно порхают. Юнги очень сильно тормозит и думает, как выкрутиться. Голова настолько пуста от пережитого шока, что лучше выпилиться. — Потому что я, по-моему, влюблен в тебя. Я бы мог сказать, что люблю тебя, но знаешь, один сайт написал, что только после четырёх месяцев влюбленности наступает любовь. Ну, собственно, я же не виноват в том, что ты прилетел ко мне всего лишь месяц на… — Аааааа! — радостно восклицает Чимин, спрыгнув с кровати. Юнги немного удивляется его реакции. В романах, которые раньше он под шумок тыбзил у своей матери, обычно описывались поцелуи после сцены признания. Мин мысленно перелистывал страницы всех историй в голове, чётко подмечая, что там ни разу не была описана происходящая перед ним сцена. Чимин ведёт себя как… Ребёнок. Топочет ножками мило-мило, усиленно прыгает из стороны в сторону и визжит, крича что-то похожее на «Ура-ура-ура». Крылья вовсе уходят в какой-то дикий отрыв. Юнги снова виснет, как старый компьютер, но в конце, когда Чимин изображает танец робота, просто не может сдержать смеха. Чимин делает то же самое за компанию. А затем внутренний мир Мин Юнги рушится в одночасье. Планеты сходят с орбит, теряя своих спутников. Машины забывают, что такое тормоза. Сейчас в этом помещении существует лишь один тормоз по имени Мин Юнги. Который глаз не может отвести от улыбки Пак Чимина. Она сладка и нежна, как поздняя весна, расцветающая бутонами ароматных цветов и трав. Свежа, словно утренняя роса на листочке, где еще быстро-быстро маленькими лапками перебирает божья коровка. Невероятно красива и удивительна, как и ее обладатель. После дикой пляски Чимин радостно бросается на шею Юнги и тянет его ближе к себе за ворот футболки, а затем невинно касается чужих губ. Парень первые секунды теряется, но последующие заставляют его придти в себя и перенять инициативу. От захватывающих ощущений начинает кружиться голова… А потом Чимину и вовсе кажется, будто бы он парит в облаках. Открывая глаза, ангел понимает, что реально парит. Только не в облаках, а, блять, в шоколадном, сука, домике. — Господи-боже, как управлять этой штукой? — с паникой в голосе спрашивает Чимин у собственных крыльев. Юнги, думая, что вопрос был задан ему, пожимает плечами и продолжает ошарашенно рассматривать прекрасного ангела. — Отлично, дать-то дали, а пользоваться не научили. Эй, вы, там, сверху, инструкцию мне, что ли, скиньте. — Чимин, ты прекрасен… — только и может вымолвить парень. Еще через несколько секунд до него наконец доходит, что ангелу-то нужно помочь. Поэтому он срывается с места, хватая блондина на руки. Крылья успокаиваются, а Чимин спокойно выдыхает. — Спасибо. Блин, летать — это так классно, особенно если умеешь. Юнги возвращает Чимина обратно на землю. Сам немного отходит в сторону, продолжая с интересом разглядывать попытки ангела взлететь. Пак прикрывает глаза и призывает силы природы помочь ему, а затем чувствует, как земля уходит из-под ног. Чимин открывает глаза и расставляет руки в стороны, ощущая, как собственные крылья удерживают его в воздухе. Поднялся он не слишком высоко. Может быть на метров пять-шесть, не больше. Быстро осмотрев окружающую его природу, вновь перевёл взгляд на Юнги и заметил огоньки восхищения. Почему-то хотелось показать Мину больше своих возможностей. Именно поэтому он заставляет себя подняться ещё выше и смазано покружиться вокруг своей оси. Чимин чувствует невероятную мотивацию, когда слышит одобрительные восклицания и смех. Ещё через несколько минут он уже активно летает из стороны в сторону. — Юнги! Юнги! У меня получилось! Смотри, как могу! — радостно восклицает Пак, набрав серьезную скорость. Он поворачивает свою голову в сторону Юнги и понимает, что не в силах отвести её обратно. — Чимин, дерево! — кричит, что есть мочи Юнги, размахивая руками из стороны в сторону. Ангел закатывает глаза и понимает: этот человек неисправим. Вот везде ему нужно вставить свои едкие пять копеек. — Сам ты дерево, чего обзываешься? — недовольно бурчит ангел, надув пухлые щёчки. Юнги прикладывает ладонь к лицу. — Дерево впереди, идиот! Голову поверни!

***

— Привет, оппа. Юнги аж немного шарахается от неожиданности, пока выбирает стиральный порошок. Он переводит взгляд вниз и видит перед собой Джису, что улыбается всё также ярко. — Ооо, привет, Джису. Почему ты здесь од… — С кем ты разговариваешь? — с подозрением спрашивает Чимин, заглянув в отдел хозяйственных средств. Недолго думая, решается всё же зайти и посмотреть на ту сучку, что посмела назвать его мужчину оппой. Мысленно точа ножи и пересчитывая кувалды, он воинственно подходит ближе. Юнги тем временем одаривает его взглядом: «Хватит ревновать придурок, я люблю только тебя» и вздыхает. — Чимин, познакомься, Это Джису. Джису — это Чимин, — говорит Юнги, размахивая руками от одного к другой. Пак несомненно узнает в этой девочке ту самую, что говорила про Мистера Пропера. — А… Ты и есть тот самый ангел Юнги-оппы? — загадочно интересуется девочка, положив указательный палец на нижнюю губу. Чимин ненадолго теряется и кидает на своего парня взгляды с просьбой о помощи. — Он правду тогда говорил. Ты очень красивый. Оппа еще, конечно, много чего говорил. Что твой смех похож на милый скрип… Юнги немного розовеет. Чимин начинает еле заметно улыбаться. — И крылья твои мило порхают. Хочется смотреть и смотреть. Юнги краснеет. Чимин заметно улыбается. — А ещё ты лучшее, что он видел в своей жизни. Юнги багровеет. Чимин улыбается настолько ярко, как будто вышло солнце. — О, вспомнила. Также он говорил, что хочет подержать на ручках маленьких ангелят. — Джису! Вот такого я точно не говорил. Чимин, не верь, она маленькая лгунья, — не выдерживает Мин, прерывая бешеный поток речи. Парень комично разводит руками, пытаясь разогнать гадкую ложь. Пак звонко смеется, хватаясь за живот. — Ты признался мне в любви через картошку с котлеткой. Мин Юнги, я уже ничему не удивлюсь, — хихикает Чимин, подходя к девочке. Шепчет тихое «спасибо» и предлагает вместе выбрать сладости на денежки Юнги-оппы. И не известно, поймёт ли когда-нибудь Чимин, что тем самым ангелом смерти, влюбившим в себя молодого паренька, был Юнги-оппа. Поймет ли он, что тот, кто сломал его в прошлой жизни, помог обрести улыбку в новой? Поймёт ли?..