Чушь и только

— Шерлок, ты понимаешь, что мы не можем быть вместе? — громко возмущался мужчина, раскидывая руки в стороны. Теперь в его речи не было месту уже такому привычному артистизму, манерности. Теперь он не тянул слова, не растягивал их, а его крик не казался таким эстетичным, не вызывал улыбку или желание перемотать этот миг на пару секунд назад, чтоб ещё раз услышать этот мед для ушей. Не сейчас. Именно в этот момент в нем осталась лишь тоска, злость и четко написанная в голове мысль, которую он уже битый час пытался донести своему непоколебимому собеседнику. — Почему же? — постоянно отвечал Холмс, сводя брови и прищуривая светлые глаза. Он был хитрым человеком. Нет! Он был не человеком, а лисом. Да, именно лисом. Иногда даже самому Шерлоку казалось, что у него за спиной есть большой рыжий хвост, которым он может в любой момент шевельнуть и обвести своего соперника вокруг пальца. Но быть хитрым и умным — это уже совсем другое. Он не просто читал человека, он знал, что ответить. Всегда знал, почти, по крайней мере, делал вид, что знал. Если надо, играл какую-то роль, менял не только облики, но и себя самого. Детектив сбился со счета, сколько масок побывало на его лице. Это уже должно о чем-то говорить — их было настолько много, что даже гений запутался. Вот и сейчас он сидит и отыгрывает свою прекрасную роль. Прекрасную роль… — Глупого человека. Ты серьезно сейчас решил строить из себя глупого человека, Шерлок? — фыркнул Мориарти на такой тупой вопрос. Он никогда не любил говорить лишнего. Но должны понимать с полуслова, иногда даже просто по взгляду, а тут… «Быть умным — это уметь во время прикинуться глупым» — именно так ему всегда говорил отец. Не этого ли человека он имел в виду? — Если ты действительно не понимаешь, то так уж и быть, я сделаю тебе услугу и объяснюсь. Мы не можем спать вместе на твоей кровати; не можем устраивать свидания в дорогих ресторанах; не можем сидеть вместе в дождливые дни, болтая о всяком с чашкой чая; не можем ходить за ручку по паркам или целоваться на задних рядах в кинотеатре. Шерлок, это не для нас, понимаешь? Это все не для врагов. Я не могу сейчас остаться… — «потому что, поступив так, я упаду в твоих глазах, как соперник, ведь дам слабину, поддавшись на горячий чай, теплые касания и милую беседу. Я не хочу падать в твоих глазах» — ты ведь именно это говорил у себя в голове? — неожиданно детектив перебил Джима. Последний замер, едва успевая подавить удивление. Слово в слово. Шерлок залез в его голову, прочитал мысли и сказал их вслух. Но зачем? Это же ничего не меняет! Теперь в пустых догадках и глупых вопросах тонул именно Мориарти. — Джим, милый Джим, иногда ты бываешь таким наивным, — нежно улыбается Холмс, подходя к оцепеневшему, но спокойному, судя по выражению лица, злодею. — Это нормально, для человека, которого никогда искренне не любили. Ты ведь не знаешь, что после признания не должно быть презрения. Да откуда тебе это узнать, если только насмешки после своих искренних слов слышал? — Шерлок взял руки Джеймса в свои, смотря в эти карие, а моментами даже огненные, глаза, полные неуверенности. Он, в отличие от Холмса, так чувствовать себя не привык. — Я тебя люблю. И я знаю, что ты меня тоже, — шепчет детектив и нежно прижимается губами к Джеймсу. Это успокаивает, расслабляет, дурманит даже. Злодей поддается, невольно — это желание, а не разум сейчас во главе. — И я снова победил, — победно улыбаясь, шепчет кудрявый мужчина, первым отстранившись от губ своего врага. — Снова? — будто резко трезвеет Джим, поднимая взгляд и сталкиваясь со светлыми ледяными, но добрыми и нежными глазами. — Шерлок, ты просто гад! Их общий смех залил комнату, наполненную запахом и сигарет, и чая, и двух дорогих одеколонов. И они то не могут быть вместе? Они — у которых особая связь, которые созданы друг для друга, которые зависимы своим врагом. Чушь и только.