Мальчик и снег

      В доме Кузнецовых было шумно: опять к Олежке пришли все друзья с села и даже Макс-колдун с соседней деревни. Впрочем, «даже» ― не совсем верное слово, этот мальчишка в компании был давно и прочно, несмотря на необычные способности и более далёкое, чем у прочих, место жительства. Собственно, именно оно сейчас и стало камнем преткновения в споре между юным магом и старшим Кузнецовым: — Вечер уже на дворе, скоро совсем стемнеет, — пытается воззвать к гласу разума Константин Михайлович. — Переночуешь у нас и пойдёшь домой утром. — Нет, если я дома не буду ночевать — бабушка себе места не найдёт, — с невозможным детским упорством продолжает упираться Макс. — Да и знаю я эту дорогу так, что с закрытыми глазами пройду. И смотрит на главу семейства Кузнецовых большими наивными глазами — синими с золотой каёмкой. Вот как таким отказать? Дорога от дома Кузнецовых до дома Зыряновых и правда была несложная: перейти на соседнюю улицу, после по прямой до конца села, где улица переходит в просёлочную дорогу, ведущую через лес, колхозное поле и затем становится главной улицей деревни Макса. Да и в саму деревню входить не надо — бабка Варвара жила у самого поля. Было бы лето — Константин Кузнецов бы и слова не сказал, но сейчас стояла середина января, и сугробы намело знатные. — Ну Ксти-ин Миха-алыч, ну посмотрите: на небе ни облачка, а сегодня полнолуние. Дойду как днём, — продолжал упирать на своё Макс, и Кузнецов сдался. Ну правда, что за эту давно исхоженную дорогу может случиться? Да и лес местный — по-хорошему, и не лес вовсе, а маленький его остаток между полями. И дорога широкая, наезженная колхозной техникой да автомобилями директора колхоза и главного агронома — даже зимой колея есть. А Варвару Васильевну и правда лишний раз лучше не беспокоить — ведьма же... Вот только ясная погода продлилась недолго. За время пути через лес успело не только окончательно стемнеть, но и затянуть всё небо непонятно откуда набежавшими тучами, а по выходе из леса начал подниматься ветер. По-хорошему, Максу следовало ещё тогда повернуть назад и под защитой деревьев вернуться в село, но впереди было уже поле родного колхоза, казавшееся практически домом. И мальчишка решил рискнуть. Снег повалил как-то внезапно и сразу сильно, моментально скрыв с глаз дорогу, а ещё больше усилившийся ветер начал сбивать с ног. Первые секунды мальчик ещё пытался идти вперёд, но после решил всё же развернуться к лесу. Леса не было — лишь сплошная белая стена. Стёрлись даже следы, по которым он пришёл. Но страха пока не было тоже — Макс помнил, что не успел отойти от леса далеко, а потому рискнул пойти вслепую. Но деревья всё не появлялись и не появлялись. Ноги увязали в резко выросших сугробах, холодный ветер начал проникать под шубку, стыли пальцы. А вокруг был лишь ветер и снег. И вот тогда пришёл страх — вместе с пониманием, что он сейчас один посреди метели и напрочь потерял направление. Макс ещё пробовал бежать — потому что ну не мог же он отклониться настолько, чтобы не выйти к лесу хотя бы под углом, — но ноги очень быстро устали, а дыхание перехватило от ледяного воздуха. Мальчик споткнулся и встать уже не смог — окоченевшие ноги больше не держали детское тело. В такие моменты разница между ребёнком магом и не-магом лишь в том, что первый продержится чуть дольше в силу большей выносливости организма — в шесть лет Макс ни знал ещё никакой магии, что смогла бы ему помочь. И тогда мальчик сделал единственное, что мог в этой ситуации — свернулся калачиком в сугробе и стал молиться милосердному богу, чтобы тот заставит метель утихнуть. Но она всё не утихала. Ступни и кисти уже онемели от холода, лёгкие жгло ледяным огнём, но Макс продолжал шептать посиневшими губами слова, что приходили на ум и тут же пропадали из памяти. Вот холод уже объял руки и ноги целиком и будто бы начал подползать к сердцу. — Боже Всемилостивый, прошу тебя, не дай мне умереть, я так многого не сделал в этой жизни, — он уже не знал, правда ли говорит это, или ему лишь кажется. Сознание начало покидать мальчишку. Губы не двигались, глаза слипались, и лишь сильное сердце продолжало гнать кровь. *** Проснулся Макс от того, что лучи рассветного солнца мягко мазанули его по щеке. Поначалу мальчик не мог сообразить, что это такое мягкое и белое окружает его, но память прошлой ночи вернулась быстро. Снег. Он спал в сугробе. Страх накатил обжигающей волной — и тут же отступил. Он был жив и даже не ощущал той слабости, что обычно бывает при болезни. Наоборот, Макс чувствовал себя прекрасно отдохнувшим и полным сил. Да и на улице к утру, похоже, заметно потеплело — даже снежная подушка под щекой не обжигала холодом, а легкий ветерок и вовсе ласкал кожу, почти как весенний. Как выяснилось, в метели он всё же заплутал основательно, потому что оказался ровно на полпути между лесом и деревней. Идти, пусть и по бездорожью, но под красиво разгорающейся зарёй и по такой прекрасной погоде, было одно удовольствие. Попытка пробраться в комнату тайком провалилась сразу же: бабушка Варя не спала, поджидая внука. Макс хотел было подбежать к ней, чтобы рассказать, в какое приключение он вчера попал и как красиво колхозное поле на рассветной заре, но остановился на полпути. На лице Варвары Васильевны застыло выражение бескрайнего ужаса. И только посмотрев на себя мельком в зеркало, мальчик понял, чего же так испугалась бабушка: его волосы, до этого русые, сейчас были цвета свежевыпавшего снега.