Призрак ивы

      мне так страшно       я не могу       мне слишком больно       я не хочу вспоминать       у меня нет выбора       неужели, нельзя остаться в счастливом неведении навечно       у меня больше нет выбора       у меня никогда не было выбора       воспоминаний слишком много       Всё по порядку. Шаг за шагом. Начнём с самого начала…       С чего всё началось?       Свет, живописно струящийся сквозь зеленую листву и окрашивающий мир в сочные оттенки. Шелест побегов бамбука. Приятный летний день. Где-то на грани слуха голоса детей, но слов не разобрать, как ни пытайся. Мир кружится, будто воронка водоворота.       Это… пик Цинцзин. Роща около бамбукового дома. Всё кажется знакомым и уютным, безопасным. Это дом. Но что-то в нём не так. Какое-то странное ощущение, будто на прекрасную картину уронили уродливую каплю чернил. Тревога, возрастающая из ниоткуда. Шэнь Цинцю ищет глазами источник этой тревоги и, вот оно, стоит прямо перед ним. Ло Бинхэ.       Мальчик в помятых светло-зелёных одеждах ученика. Молодой. Необразованный. Его глаза диковатые, как у уличного зверька, а язык то и дело облизывает пересохшие губы, как змея, пробующая воздух на вкус. Он не может представлять угрозы, но почему же всё нутро Шэнь Цинцю напрягается при одном его виде? Почему он чувствует, что внутри тщедушного тела скрывается зло?       И внезапно Шэнь Цинцю отчаянно не хочет знать. Он подавляет эти воспоминания. Он вернётся к ним. Позже. Он обещает себе, что вернётся. Но не сейчас. Он не может выдержать этого сейчас. Он перепрыгивает на много лет вперёд.       Он оказывается на Конференции. Шум, крики, хаос смешивают множество красок происходящего, размазывая образы памяти в густом киселе. Лица людей перекошены от ужаса. Демоны прорываются в, казалось бы, самое защищённое место, которое только можно придумать, и убивают детей безо всякого милосердия. Демоны — голодные чудовища, не ведающие сострадания. Бессмысленная жестокость ради жестокости заставляет кровь в жилах леденеть. Оторванные конечности и разбрызганные внутренности учеников стоят перед глазами, как рисунок, который невозможно смыть. Шэнь Цинцю никогда этого не забудет. И вот Он там, стоит посреди этого поля смерти, а на лице подросшего мальчишки нарисован демонический знак. Причина, по которой душа горного лорда никогда не признавала в Ло Бинхэ всего лишь невинного ребёнка. Знак того, что всё это время мальчишка лишь притворялся человеком. Зверь в овечьей шкуре. Чудовище.       И снова культиватор не справляется с тем, что последует дальше. Он отпихивает эту память, — потом, всё потом. Когда-нибудь он наберется сил, чтобы взглянуть на эти воспоминания, но только не сейчас. Этого и так слишком много.       Перематывая время вперёд, он оказывается посреди битвы. Разрушения колоссальны, будто по несчастному городу прошлось стадо Носорогов-питонов чёрной луны. Печальное зрелище развалившихся стен и разбросанных осколков. В месиве обломков не опознать ни одной вещи, оставшейся от прежних владельцев. Он не хочет знать, действительно ли там размазаны останки людей или это просто неопознанные ошмётки, смешанные с грязью.       — Неужто мой мастер даже не желает сказать что-то этому ученику? — и вот Ло Бинхэ здесь, весь в своей черной красе.       — Какая польза говорить с тобой, зверь?! — слышит культиватор собственный голос, полный гнева и отчаяния. — Бесполезно спрашивать, зачем ты это сделал. Демоны по своей природе несут лишь разрушения, куда бы они ни пошли.       — Какого низкого учитель обо мне мнения. Он считает меня неразумным зверем, ведомым лишь жаждой крови, — ухмыляется Бинхэ, взмахивая своим кошмарным мечом. Волна тёмной энергии взрывается и поднимает огромное облако пыли. От очередного дома остаётся лишь гора несчастного пепла.       — Нет, — вновь слышит Шэнь Цинцю свой смертельно пустой голос. — Ты гораздо хуже.       Его бьёт ужасное осознание, что он действительно имеет это в виду. Глаза Ло Бинхэ сверкают неопознанными эмоциями, его лицо мрачнеет и бывший ученик сжимает меч двумя руками. Язык его тела без слов обещает, что не оставит эти слова безнаказанными, и горный лорд осознаёт с предельным ужасом, что наказание реально. Когда избитый учитель оказывается безжалостно вдавлен в кратер на земле, Бинхэ пристально пялится своими ядовитыми глазами прямо ему в душу. Он внимательно спрашивает, как старательный студент, задающий вопросы по теме урока:       — Этот демон желает знать, почему он гораздо хуже?       Шэнь Цинцю задыхается в железной хватке вокруг своего горла. Ему едва хватает воздуха, чтобы сбивчиво шептать.       — Демоны… всего лишь неразумные звери. Ты же… осознавая свои поступки… сам выбираешь этот путь. Кровь для тебя… не цель. А средство. Сломить… мой разум. Душу. Совершаешь кощунство… не потому, что ты не знаешь ничего другого. Ты… хочешь отчаяния. Монстр.       Бинхэ откидывает голову и смеется. Иной зритель, взглянув на него, посчитал бы этого юношу завораживающе красивым. Прекрасные тёмные кудри обрамляют утончённое лицо с умными глазами. Полные вишнёвые губы растягиваются в игривую соблазнительную улыбку. Безупречное тело, вылепленное богами, сидит верхом на талии бессмертного мастера, как любовник, интимно шепчущий ему на ухо. Но Шэнь Цинцю не видит в этом монстре ни красоты, ни очарования соблазна. Он видит чуму, безжалостно несущую смерть без разбора. Видит врождённую жестокость чёрного сердца, до которого невозможно достучаться.       — Учитель, — Бинхэ улыбнулся голодными зубами и внезапно вся кровь отхлынула у культиватора от лица.       Воспоминание тут же сбрасывается Шэнь Юанем, не выдержавшим страха перед тем, что с ним сделают в следующие минуты, часы, дни, месяцы, годы. Он знает, его сердце знает, но он просто не может. Его разум в отчаянной защите себя от полного краха подавляет эти воспоминания. Наступает блаженное затишье.       Он плывёт в успокаивающей пустоте, отчаянно обрадованный возможностью просто выдохнуть и не помнить ничего из этого. Но долго это не может продолжаться, ведь воспоминания уже возвращены в его голову и от них никуда не скрыться.       Он видит очень смутно, как будто его зрение на момент воспоминания уже подводит его. Он не чувствует своих конечностей, а тело похоже на онемевшую сплошную гематому. В бессмысленном самосохранении психика вытеснила все ощущения тела. Отчаяние давно поселилось в его костях, став неразрывным спутником Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ скользит на краю его туманного зрения, выглядя еще более пугающим, чем раньше. Странная смесь безумия и расчетливости мелькает на лице его мучителя, когда он набрасывается на бывшего мастера, начиная очередной раунд пыток. Шэнь Цинцю стонет и мычит, едва ли способный теперь даже кричать. Он мучается, извивается и почему-то до сих пор дышит. Зная, что нет выхода. Нет конца мучениям.       Шэнь Цинцю больше не человек. Он живое отчаяние. Ублюдок добился своего. И вот тогда бывший учитель видит в глазах Ло Бинхэ что-то неотвратимое, какую-то черту, которую тот только что перешёл. Его кошмарный уродливый ученик вытаскивает меч и заносит его.       Мысль о смерти не должна быть одновременно таким облегчением и кошмаром. Как будто бывший ученик придумал, как сделать так, чтобы прекращение его страданий стало лишь еще одной пыткой. Он не сомневается в способностях этого монстра.       Рука Бинхэ забирает его жизнь.       И он... затем вновь просыпается. Он влачит странно мирное существование обычного человека без кошмаров и воспоминаний. Его мучителя нигде нет и он даже не помнит об этой неизбежной части своего существования. Он находит ужасающе безграмотный роман о герое-жеребце с трехзначным гаремом пустышек-красавиц и почему-то читает каждую главу. Даже ругая автора и поливая помоями эту беллетристику, он не может прекратить поглощать каждое слово. В нём сплетаются сложные чувства, слишком сложные, чтобы их осознать.       Он снова умирает.