Invaded by you

Жарко. Скорее бы вернуться в Германию. Как же здесь жарко... Лекс поправил воротник и откинул волосы за спину. Кажется, они едут уже целую вечность. Он опустил руку в карман, в поисках телефона, но нащупал не только его, но и цепочку. Альфа достал её и внимательно рассмотрел золотой кулон, висящий на тонкой нити золота. Искусно выделанная на украшении буква "D", покрытая тончайшим узором из листьев, мягко сверкнула в лучах заходящего солнца. Лекс поднял глаза, вглядываясь в горизонт. Десять лет... а ведь он и правда мог бы сдержать слово. *** Живописный, солнечный штат Калифорния на западе США у побережья океана, по праву считался лучшим местом для райской жизни. Именно здесь, в Лос-Анджелесе было решено провести международную конференцию по медицинской кибернетике, на которую Александер Вайссман был приглашён как один из самых выдающихся молодых хирургов своего времени. В двадцать два года это однозначно был успех. Самолёт из Германии прибыл с опозданием и Александер в спешке добирался до отеля, потом до здания, где проводилась конференция, теперь же ему совсем не хотелось ехать на приём, устроенный какой-то высокопоставленной семьёй этого города. Но не приехать было бы слишком грубо, приглашение ему доставили курьерской службой прямиком в Германию и передали лично в руки. Его хотели там видеть, как и многих других важных гостей. Впрочем, альфа не собирался там сильно задерживаться, главное почтить господ своим присутствием, а там можно и внезапно исчезнуть. Вряд ли кто-то будет сильно удивлён. — Александер Вайссман! Какие люди! Давненько я не видел тебя на этой стороне океана. Сэмуел Годфри из штата Огайо пожалуй самый вменяемый пластический хирург всех соединённых штатов. Лекс улыбнулся ему. Сколько они не виделись, года два? У него прибавилось седины на висках, но сердцем альфа был молод, как и всегда. — Сэмуел. — Вайссман пожал его горячую загорелую ладонь. — Выпьем? Альфа весело кивнул, и они прошли к бару. Непременно хотелось чего-то выпить. Народ прибавлялся, и шанс встретить знакомые лица становился всё выше. Лекс учтиво поклонился Марии Вебер, что сидела с другого конца барной стойки и опустошала очередной бокал мартини. Эта альфа сейчас проживала в Нью-Йорке, хоть и была родом из Дрездена. Она часто прилетала в Германию на научные конференции и пила с Вайссманом кофе во время перерывов. Удивительная многосторонняя личность. Александера поражали её живой ум и заразительный смех. С такими как она легко. Наверняка сегодня она напьётся, и её муж снова будет мило ворчать, забирая свою альфу домой. Они с Сэмуелом выпили, и всё вокруг стало не таким уж и унылым. Лекс обернулся, рассматривая вновь прибывающих гостей. Среди множества разнообразных ароматов он отчетливо уловил один — запах свежей малины с примесью бельгийского шоколада. Он был таким сладким и манящим, что слегка закружилась голова. Он всматривался в людей, но никак не мо понять, кому же принадлежит такой чудесный аромат тайны. — Кто-то знакомый? — Сэмуел принюхался, но тут же отмёл эту идею, слишком много вокруг было альф. — Нет, — неуверенно ответил Лекс, потеряв надежду на выявление личности незнакомца. — Просто красиво тут. Сэмуел вновь наполнил бокалы. — Говорят, будто здешние хозяева большие шишки и созвали этот ужин, чтобы устроить судьбу своего дитяти. Слышал, он очень хорош собой. Не желаешь рискнуть? — Риск — благородное дело. Хорош собой, говоришь? — Лекс снова пробежался глазами по толпе. — Но это же не гуманно. — Что именно? — Наши дети никогда не смогут найти себе пару, потому что не будет на свете сравнимого по красоте создания. Сэмуел несколько секунд смотрел на альфу, обдумывая сказанное, а потом весело рассмеялся, хлопнув Вайссмана по плечу. А ведь и правда, вряд ли можно было найти легко и просто ещё хотя бы одного такого альфу, сравнимого по правильности черт и изысканности с внешностью Александера. У него были длинные прямые волосы цвета пшеницы, синие как небо глаза, идеальная кожа, отличное тело, прекрасные манеры, светлый ум и длинные узловатые пальцы. Да, пожалуй, руки Александера нравились Сэмуелу больше всего, они были уникальны в своём роде и он пророчил им большое будущее. — Наверное, действительно это преступление — родиться идеальным. — Идеальных людей не бывает, — улыбнулся Лекс. Мария Вебер наконец-то опустошила очередной бокал и лучезарно улыбнулась альфе: — Пригласите даму на танец? *** Весь этот фарс с ужином был совершенно ни к чему. Множество приглашённых альф с толстыми кошельками и многочисленными миллионами на счетах, дорогие автомобили, частные самолёты, изысканнейшие блюда для фуршета, плоские устрицы Маренн прямиком из региона Маренн-Олерон, галстуки за пол миллиона, костюмы из дизайнерских домов на один вечер — как же всё это надоело. И всё только ради того, чтобы найти подходящую пару своему единственному сыну, прикрываясь учтивостью и вежливостью. Лиль смотрел вниз с балкона второго этажа и не имел ни малейшего желания спускаться. Его жизнь и так пестрела всякими фешенебельными вечеринками и "важными" встречами. Он был моделью, самой востребованной моделью в мире моды по итогам последнего месяца, самой высокооплачиваемой моделью по итогам года. Ему было тринадцать. — Детка, ты почему ещё здесь? Спускайся скорее, все ждут тебя. Его отец, Эврил Диас, младший муж в браке родителей, мягко прижал его сына к своей груди и поцеловал в макушку. Лиль недовольно сморщился. — Отпусти, я кое-как уложил волосы. Сегодня слишком влажно. Отец лишь виновато улыбнулся и пошёл вниз по лестнице. Лиль проводил его взглядом. Он любил родителей, но в последнее время стал слишком раздражительным. Особенно сегодня. Сегодня у него было такое чувство, словно он сидит на углях и кто-то поддает жару каждые пять минут. Отвратительно и очень бесит. Лиль провёл ладонью по своим малиновым прядям волос, что спускались уже почти до поясницы, и вдруг почувствовал запах сырого бетона, словно совсем недавно прошёл дождь, и мостовая теперь сохла под лучами заходящего солнца, поднимая этот удивительный аромат в воздух. Он посмотрел в окно. На небе не было ни облачка. Омега снова глянул вниз, народа было так много, но взгляд не зацепился ни за кого. Где-то под балконом в баре чокнулись бокалы, звонко рассмеялась женщина. Лиль недовольно дёрнул плечом — какая вульгарщина смеяться столь громко. Он медленно пошёл вниз по лестнице, хотя желание закрыться в комнате наверху было таким сильным, что приходилось ежесекундно бороться с собой. С самого детства, чтобы иметь представление о том, как можно манипулировать альфами, он ходил на специальные курсы обучающие мастерству обольщения. Родители не видели в этом ничего дурного, ведь их сын как омега обязан был иметь какое-то преимущество. Лиль регулярно участвовал в выставках и модных показах у именитых дизайнеров, работал перед камерами для лучших журналов мира, скрупулезно контролировать свой вес и внимательно следил за внешностью от кончиков ногтей на ногах, до кончиков волос на голове. Контракты связали его по ногам и рукам, лишая всякой свободы выбора и действий. К этому добавлялось регулярное больничное обследование, различные добавки и витамины — на все уходило колоссальное количество денег. А позже юноша уже принимал женские гормоны, дабы завоевать высокое место среди совсем еще юных и столь редких успешных моделей андрогинов. Вскоре его жертвам воздалось — он стал хрустальной мечтой многих высоких домов моды. Образ молчаливого и успешного ученика, коим он был в школе, никак не ладился с тем, что из него выкручивали на подиуме и перед камерами. Только все метаморфозы из обычного мальчика в фешен-диву, прошли не столь гладко, как планировали его родители Джеймс и Эврил. В период, когда омега перерос школьника в состоятельную и востребованную супер-модель, стал настоящим ударом для неокрепшего юного организма. К тому времени, зная, что все его заслуги в школе передавались в лучшие заведения страны (как и заслуги других успешных учеников), он готовился к тестам, совмещая это с развивающейся карьерой модели. Он обязан был быть во всем лучше остальных, и это у него получалось, когда после тестов на него посыпались долгожданные для него приглашения в престижные бизнес ВУЗы. Но внезапно, к искреннему удивлению родителей, их дорогой сын загремел в больницу с нервным срывом. Больничные исследования показывали истощение организма, но родители наивно полагали поправить ситуацию витаминами. Те настолько были озабочены взращиванием идеального и прекрасного существа, что совершенно забыли о том, что тот, в первую очередь, обычный ребенок с душевным, несформированным психологическим состоянием. А мальчик в последние годы только и слышал, что он — это удачное вложение, и счастливый билет в беззаботную жизнь, и как ужасно с его стороны не ценить то, что он обладает такой запоминающей соблазнительной внешностью. Даже на работе, как оказалось, отцы «рекламировали» своего ненаглядного отпрыска. К слову, им это удавалось замечательно, потому на омегу сыпалась одна за другой унизительная процедура смотрин, на которых Лиль уже начал демонстрировать свой строптивый характер. Он уже был одержим идеей получить высшее образование и ни от кого не зависеть. Его популярность не мешала ему иметь высший бал по школе, поэтому Диас стремительно перескакивал классы, и уже в неполные тринадцать лет готовился к выпуску. Мальчик прекрасно понимал, что теперь, он, в прямом смысле, должен отстаивать свою честь и право выбора жить, как пожелает. Его с детства учили послушанию и почтению старших, поэтому он решился на бунт не сразу, а попробовав, отметил про себя, что это весьма действенно для собственной защиты. В конечном итоге, на этой почве характер Лиля начал портиться в пользу защиты самого себя. Едва ли он, как утверждали отцы, видел в их тяжелых стараниях конкретную пользу себе во благо, считая себя лишь предметом роскоши, которым вертят, как только пожелают. Итак, через полгода в больнице омега вернулся домой в самый ужасный день своей жизни. По стечению глупых обстоятельств, отцы, голова которых по-прежнему была забита увеличением дохода и расширением своей фирмы за счет сына, устроили ужин, на котором собрались акционеры, владельцы крупных компаний, именитые учёные и врачи, прибывшие на конференцию в Калифорнию. Все более или менее подходящие кандидатуры были приглашены. Лиль дошёл до последней ступеньки и остановился. Ноги, точно ватные, не хотели делать и шага. Может быть, это полгода в больничной палате так на него повлияли? Нет, определенно сегодня он чувствует себя не совсем хорошо. И ведь нужно было устраивать этот ужин! Лиль никак не мог смириться с тем, что этим бесконечным "смотринам" не было ни конца, ни края. Несколько десятков пар глаз устремились на его точёный силуэт. Лиль гордо вскинул подбородок и сделал было шаг, но вовремя остановился, его чуть не сбила пара, спешащая в центр зала на танец. Судя по смеху, это была та самая вульгарная дама. Они даже не заметили омегу. Лиль недовольно глянул в спину альфе, что вёл даму под руку. Он был на добрых пару голов выше него, с широкими плечами и узкой талией. Его золотистые волосы струились вдоль спины, приобретая тёплое свечение в свете заходящего солнца. Как примитивно скучно. Ещё один альфа из сотен подобных "идеальных" альф. Лиль даже ничуть бы не удивился, если бы у этого альфы оказались голубые глаза, приятный голос и тонкие длинные пальцы — ариец в чистом виде. Возможно, он даже был бы не строителем, а одним из этих приглашённых заучек-медиков из Европы. Лиль опустил ресницы — опять этот аромат... так сильно он выделялся среди других. Хотелось выбежать на улицу и ловить дождь тёплыми ладонями, вдыхая полной грудью. Он снова осмотрел гостей. Среди такой толпы трудно найти обладателя одного конкретного запаха. Омега подошёл к стойке бара и взял бокал мартини. Вечер обещал быть долгим. Вебер кружилась и смеялась, смеялась и кружилась, и казалось, усталость этой женщине не свойственна. Лекс переводил дух и снова ловил её руку. Он охотнее беседовал бы на террасе или наблюдал за гибкими танцовщицами, чем отплясывал бы сам в шумном зале, где пахло едой, алкоголем, омегами и удушающими ароматами альф. Наконец, музыка закончилась, был объявлен перерыв, который заполнила нежная песнь скрипки. Лекс проводил Марию к её спутницам, и хотел было вернуться к своему стакану, но его место у бара было занято. Альфа подошёл так близко, как позволял этикет. Хотя, наверное, чуть ближе этикета. — Кажется, Вы заняли моё место. Он улыбнулся. Ему вовсе не жалко было именно этот стул, рядом было полно других, но сам факт того, что омега выбрал именно его, забавлял Вайссмана. Он верил, что случайности не случайны. А ещё этот аромат малины и бельгийского шоколада, что таился на нежной коже, завлекал его. Да, тот самый, теперь он чувствовал его отчётливо, мог выделить каждую ноту и наслаждаться по отдельности. Это было немного непривычно и странно. Омега сделал глоток из бокала и дёрнул острым плечом: — Здесь полно стульев. Займите другой. Они все одинаковые. Он даже не развернулся, не показал свой точёный профиль, не улыбнулся, как учили его в школе обольщения, лишь небрежно махнул рукой в сторону. Лиль тоже узнал обладателя этого аромата мокрого бетона, что приблизился к нему и тут же затмил все остальные. Он растерялся. Живот сладко затянуло и омеге захотелось потрогать себя там, внизу, да причем так настойчиво, что стало стыдно за свои неуместные мысли. Альфа не спешил присаживаться. — Мне не нужны одинаковые. Раз и я, и Вы выбрали именно этот стул, значит он особенный. Пожалуй, я откажусь. Только заберу свой виски. Лиль поднял глаза на барную стойку, где совсем рядом с его изысканным бокалом стоял прямой цилиндр из стекла, наполненный янтарной жидкостью. Даже кубик льда в нём ещё не растаял. Омега заметил на кромке отпечаток чужих губ, ему стало жарко. Он дотронулся холодными пальцами своих ключиц и разомкнул губы в беззвучном вздохе, когда незнакомец протянул свою руку за стаканом и невзначай коснулся его. Лиль не одернул руку, не сказал ни слова, не шелохнулся. Это мгновение. Так близко. Так странно. Он исчез. И сразу же исчезло это давящее чувство внутреннего жара. Только вот желание трогать себя никуда не делось. Лиль зацепился ногтями за золотую цепочку на шее и сжал фамильный кулон. Он снова отпил из бокала. Похоже, алкоголь сегодня его пьянит гораздо быстрее. Чёртов особенный стул... — Лиль, почему ты в баре? Разве мы не договаривались, что ты будешь встречать гостей? — Джеймс Диас, старший муж в браке, недовольно глянул на своего отпрыска. — Кажется, мы также договаривались на счёт алкоголя? Лиль обречённо вздохнул, но всё же залпом осушил бокал, в знак протеста отцу. — Я неважно себя чувствую. — Тогда тем более перестань пить эту дрянь и иди в зал. Под прожигающим взглядом Лиль неохотно поднялся с "особенного" стула и направился к террасе. Он всё же надеялся, что тот альфа вернется. Почему-то ему этого хотелось. Омега раздражённо шикнул, когда увидел на террасе толпу парней и одиноко стоящего блондина, что чуть не сбил его у лестницы. Надежда глотнуть свежего воздуха рухнула, и Лиль медленно пошёл по залу, улыбаясь направо и налево, здороваясь с совершенно незнакомыми людьми и кокетливо хлопая ресницами. Пара таких дефиле и бдительность Джеймса будет усыплена. Лекс вышел на террасу. Легкий ветер подул ему в лицо, неся с собой прохладу наступающего вечера. Альфа все не мог отделаться от этого странного чувства, что охватило его рядом с омегой. Зачем он коснулся его руки? Так по-мальчишески глупо, но в тот момент ему хотелось этого. Хотелось мимолетного касания, мгновения близости, словно их огромные миры соприкоснулись в одной маленькой точке и снова разошлись. Было в этом что-то притягательное. Лекс поднес ладонь к губам. Интересно, какая на вкус кожа у этого омеги? Вот бы хоть раз поцеловать его тонкие запястья. Он улыбнулся, всё же иногда странные мысли посещали его светлую голову. На террасу выпорхнула компания шумных омег. Они немного стихли, заметив альфу, но тут же начали важничать, в надежде, что он заметит кого-то из них. Лекс не реагировал, его мысли были далеко отсюда. Альфа вернулся в зал, когда хозяин дома Джеймс Диас и его супруг Эврил Диас читали приветственную речь. Он мельком взглянул на опустевший стул в баре, никто больше на него не садился. Не надеясь на успех, Александер всё же осмотрел присутствующих, но алых прядей волос в этой пёстрой толпе так и не нашел. Жара доканывала альфу. В костюме было ужасно неудобно и хотелось поскорее снять галстук и вообще уже сесть в самолёт до Берлина. Он направился в уборную, чтобы хоть как-то освежиться, но там было занято и ожидание затягивалось. Было решено воспользоваться раковиной на втором этаже, хозяева вряд ли будут против. Мраморная белая лестница, застланная красным ковром, позволила бы беспрепятственно пройти дюжине человек и даже не задеть друг друга. Альфа шёл по коридору, украшенному живыми цветами и картинами известных авторов. Надо отметить, всё здесь было подобрано со вкусом. Даже багеты картин, сделанные из тёмного дерева грецкого ореха, идеально сочетались с вазонами и журнальным столиком. Он, наконец, увидел заветную дверь. Хотелось скорее включить холодную воду и почувствовать прохладу на своём лице. Лекс повернул круглую ручку и шагнул во внутрь. Пахло морской свежестью и... малиной, а ещё чувствовались яркие ноты шоколада, такого манящего, такого приторно сладкого, что немного кружилась голова. Альфа остановился, прикрыв за собой дверь. На секунду, буквально на одну секунду, его посетила мысль выйти, но он остался. У раковины, перекинув роскошную копну малиновых волос через плечо к груди, омега смачивал шею прохладной водой. Легкая почти прозрачная блуза оказалась с открытой спиной, которую до этого момента было не заметно из-за прически, но теперь Александер не мог отвести взгляд от этих острых лопаток. Тонкая змея позвоночника сползала вниз к осиной девичьей талии, исчезая за лёгким шёлком брюк. Лекс ослабил галстук. Ему хотелось ещё немного постоять вот так и посмотреть, как эти тонкие пальцы намокают и касаются бледной кожи. О, как бы ему хотелось сейчас поймать языком эту прозрачную каплю, скользнувшую вниз по спине! Лиль облегчённо выдохнул. Наконец-то он был один. Ему ужасно не хотелось возвращаться к этим вонючим альфам внизу. Сегодня они отчего-то пахли особенно отталкивающе. Кроме, может быть, одного. Используя всё своё очарование, омега даже сильно привлёк некого брюнета внизу, кажется, он сказал, что его зовут Джон, или Дилан… не важно. Как же это было до тошноты легко! Одна улыбка, один взгляд и этот альфа готов был уже лизать его ноги. Лиль даже подумал о том, чтобы поразвлечься этим вечером именно так — завести себе альфу-пса, который будет лизать его ноги и таскать в зубах тапочки, это было бы забавно. Он посмотрел на себя в зеркало и замер. За его спиной стоял альфа. Тот самый с золотыми длинными волосами, что танцевал с вульгарной дамой и занял террасу... тот самый, что так притягательно пах мостовой после дождя и на чьем особенном стуле он сидел в баре... это был один и тот же альфа. Он ощущал этот запах кожей. Омега немигая смотрел на отражение одним своим сапфирово-синим глазом (второй был скрыт небрежно упавшими волосами). Альфа молчаливо пожирал взглядом его силуэт. Наконец взгляды их встретились. У него и правда были голубые глаза — чистого глубокого цвета неба. Лиль в бессилии опустил руки, его алые пряди скатились с плеча на спину. Альфа действительно оказался идеальным. Блондин подошёл ближе и невесомым прикосновением убрал длинные волосы омеги, открывая обнажённую спину. Лиль прикрыл веки. Боже, он даже не коснулся его, а внутри всё пылало, словно раскалённая магма, а не кровь текла по его венам. Как же он хотел, чтобы этот незнакомец сейчас просто дотронулся до него. Диасу стало немного стыдно за свои желания, он понимал, что альфа намного старше и вряд ли заинтересуется им, но тело звенело от напряжения. Раньше подобные чувства не захватывали его так всецело. И он коснулся. Лиль закусил губу, но стоял недвижим. Горячие сильные пальцы скользили по гладкой коже снизу вверх, от самой кромки брюк к влажной шее. Лиль сжал край раковины, когда губы альфы опустились на его плечо. Он чувствовал всем телом, чувствовал, что он рядом, он желал чувствовать ещё сильнее. Ему было мало этих редких жеманных касаний, чертовски мало этой отчужденной близости. Лиль никогда не был жадным, но сейчас не поделился бы и крохой этого внимания. Лекс боялся задохнуться, так сильно его обуревал невероятный поток эмоций, который он сдерживал, прилагая титанические усилия. Он касался его кожи, целовал его плечи, хотел его сейчас. Он даже не подозревал, что можно так сильно желать завладеть кем-то. Медлил. Наслаждался этими ничтожными касаниями, точно пил росу с сухих листьев в раскалённой пустыне. Этого не могло хватить. Было слишком мало. — Прости, я лишь хотел немного освежиться, — прошептал Лекс, коварно смотря в отражение зеркала. Не ответив ни слова, Лиль медленно поднял рычаг, и вода зажурчала, соскальзывая по тёмному граниту в разинутую пасть канализации. Альфа протянул ладонь к струе воды. Омега хотел было уйти, но Александер не позволил ему. Протянув вторую руку к крану с другой стороны, он зажал его тело, прижавшись пахом к упругим ягодицам. Лиль почувствовал, как большой и твердый член упирается в него сзади через ткань брюк. Щёки омеги покрыл румянец. Как бы ему хотелось сейчас избавиться от тряпок и ощутить жар чужой кожи. Он смотрел, как альфа трёт под водой одну ладонь о другую. В нетерпении омега приподнял рукав белого пиджака и коснулся тонкой полоски кожи над часами. Лекс шумно вдохнул носом воздух. Он не мог дольше сдерживаться. Вытащив из брюк край прозрачной блузы, он прислонил мокрую ладонь к горячему животу омеги. Тот дрогнул, подаваясь назад и елозя упругой задницей по плотным брюкам альфы. Лекс опустил руку ниже. Мягко скользнув под брюки, он дотронулся до кружевного белья, под которым поднимался горячий член омеги. — Так ты всё-таки мальчик, — беззлобно улыбнулся Лекс, проводя носом по его виску. — Я до последнего сомневался. Омега лишь тихо застонал сквозь сжатые зубы. Ему претило то, что тело пылало в чужих руках. Хотелось, чтобы блондин трогал его везде! Он закрыл глаза, словно это помогло бы избежать того стыда, что он испытывал. Лекс пробрался пальцами под бельё. Небольшой член лёг в его ладонь, альфа провёл пальцем по головке, размазав выступившую каплю смазки. Плоть дрогнула в руке, а омега задышал чаще. Ему нравилось. Щёки зарделись, сам юноша не смотрел на альфу, смущаясь того, что между ними происходит, но желая этого сильнее. Сжимая в ладони член омеги, Александер медленно стал водить ею вверх и вниз, задевая чувствительную гладкую головку. Второй рукой он прижал парня ближе, зажал через легкую ткань горошину его соска, что напряглась и затвердела. Лиль зашипел, альфа сделал ему больно, но то, что творила его рука в штанах, затмевало это маленькое неудобство. Лекс намочил пальцы в струе воды и через ткань снова стал теребить соски парня. Тот даже в лице изменился. Казалось, он сдерживает свои похотливые порывы. Что ж, придется немного помочь. Лиль пытался найти в себе протест действиям совершенно незнакомого мужчины, но его тело трепетало в умелых руках. — Не останавливайся… Диас сам не понял, как это вырвалось из его рта. Но альфа и не собирался отступать. Он трогал его там, внизу, как раз так, как того хотелось омеге: неторопливо, немного грубо и невыносимо приятно. Лиль и раньше мастурбировал, но никогда этого не делал ему другой человек. Оказывается, это могло быть до неприличия возбуждающе. Быстро расстегнув ширинку своих брюк, Лиль взялся ладонью за шею альфы, притягивая его ближе, а второй рукой пытаясь стянуть одежду ниже. Лекс сделал это одним рывком. Черное кружевное бельё, отразившееся в зеркале, показалось невыносимо сексуальным. Ощутив тонкие пальцы на своей шее, Лекс тихо зарычал. Он был так сильно возбужден этим маленьким прохвостом, что уже плохо контролировал инстинкты, выделяя феромон, от которого омега дурел. Синие глаза уже застилал туман вожделения. Лекс высвободил член омеги из чёрного кружева белья и прошёлся ладонью во всю длину. Лиль возбужденно застонал, уже не сдерживаясь и покачивая бёдрами в такт. Альфа сжал в ладони упругую ягодицу, и потёрся об неё возбужденным членом. Аккуратно оттянув ткань белья в сторону, Лекс погладил пульсирующую дырочку омеги и медленно ввёл в него палец. Член омеги дёрнулся в руке, горячая сперма потекла по пальцам альфы. Лекс подставил чувствительную головку члена под струю тёплой воды, и Лиля затрясло в оргазме. Он подался назад и сам насадился на два пальца альфы, которые тот любезно приготовил для него. Смазка потекла по руке Лекса. Он сдержано улыбнулся — кажется, это была течка. Поэтому всё приобрело такие яркие краски? Лиль тихонечко подвывал, и всхлипывал, пока капли спермы ещё падали с его члена. Те оргазмы, которые он дарил сам себе, не шли ни в какое сравнение с этим ярким опустошающим чувством. Было до одури хорошо и хотелось ещё и ещё. Он чувствовал эти пальцы внутри себя, сзади. Медленно покачивая бёдрами, он пробовал их на всю глубину, что они могли пробраться, задевая какое-то удивительно-чувствительное местечко, от прикосновения к которому ноги подкашивались. Лекс растягивал узкую задницу омеги, с наслаждением любуюсь, как тот раскрывается для него. Изначальная дерзость, с коей он взглянул на отражение альфы при встрече, испарялась с каждой секундой, оставляя оголённое возбуждение и желание. Ладонь омеги пробралась в штаны Вайссмана, и Лиль немного оторопел, оценив размеры члена альфы. Они все такие большие? Он осторожно трогал его плоть, то опускаясь ниже по стволу, то поднимаясь до самой головки. Секс — как это вообще происходит? Можно ли первый раз вот так, даже имени не зная? Лиль убрал руку из штанов альфы. Может быть, он тоже просто отблагодарит его дрочкой и все останутся довольны? Не обязательно ведь вставлять в задницу член? Ноги Лиля подкосились, и если бы Лекс не держал его за бёдра, он точно рухнул бы на пол. Схватившись за раковину, Лиль большими глазами наблюдал, как меж его сведённых бёдер, задевая яички и немного обмягший член, скользит упругий член альфы. Он подался назад, и головка мазнула по анусу, собирая смазку, прошлась вверх меж ягодиц, оставив на пояснице влажный липкий след. Лиль в оцепенении сжимал тонкими пальцами холодный камень. Он не мог думать ни о чём, только об этой восхитительной блестящей от смазки головке, что прикасалась к нему так непозволительно близко и пошло. Омегу охватила паника. Он не хотел. Чуть развернувшись, он упёрся ладонью в живот альфы, чтобы оттолкнуть, но тут почувствовал, словно его снизу разрывает пополам. Он проникал в него. Сжав в кулак рубашку альфы, Лиль зарычал от боли, но Алекс, схватив его за скулу, притянул к себе и накрыл губы своими губами. Вой боли утонул во властном и совершенно неожиданном и неуместном поцелуе. Лиль широко распахнул глаза, полные гнева. Разве так должно быть? Альфа чуть отстранился, чувствуя, что партнер не отвечает, и вопросительно взглянул на него. — Ты делаешь мне больно, — зло прорычал Лиль, показывая маленькие омежьи клыки. — Маленькая боль перед большим наслаждением? — хмыкнул Лекс, проводя пальцем по румяной щеке до алых губ и оттягивая нижнюю. — Оно того стоит. Он двинул бёдрами и омега охнул, с неподдельным удивлением посмотрев на свой зад. Член альфы был в нём. И он двигался внутри. Эти ощущения были новыми. С широко распахнутыми глазами Диас смотрел, как этот обвитый сеткой вен ствол с трудом погружается в его узкий зад. — Он не войдёт… — сквозь зубы процедил Лиль, тщетно пытаясь оттолкнуть напирающего мужчину. — Уже вошёл.... Лекс рванул бёдра омеги на себя и тот зажмурился от боли, отворачиваясь от своего мучителя. Альфа продолжал двигаться медленными рваными толчками, позволяя партнеру немного привыкнуть к его размеру. То, что парень оказался девственником, немного удивило Вайссмана, но отступать было поздно. Хотя, чего греха таить, скажи тот заранее, это бы его не остановило. Восхитительно тесная задница сжимала его так, что хотелось кончить при первом же входе, но Лекс держался. Он хотел, чтобы омега тоже почувствовал наслаждение в полной мере. Нужно лишь немного помочь ему. Движения становились плавнее и размашистее. Лёжа на раковине и тихо сопя, омега не поворачивался. Его тело двигалось в такт мощным толчкам альфы внутри. Лилю было стыдно кричать и просить остановиться. Он терпел в ожидании, когда же это кончится. Ведь должно закончиться? Лекс остановился, стянул с ноги омеги одну штанину и поднял бедро, раскрывая для обозрения. Омега был хорошо слажен и очень гибок. Блестящий от смазки член покачивался напротив влажной дырочки. — Мне остановиться? — издевательским тоном поинтересовался альфа. Лиль взглянул на него из-под растрёпанной челки так, словно тот заслуживал смерти. — Ещё слово, и я перегрызу тебе глотку! Гордость не позволила Диасу просить оставить его в покое. Лекс улыбнулся и одним рывком вошёл в дерзкого омегу так, что тот снова заскулил, чуть не ударившись о зеркало. Но наконец-то в этом стоне появилась тень удовольствия. Очень скоро дыхание Лиля стало тяжёлым, он уже не мог сдерживать тихие стоны, что рвались из его груди от сильных толчков альфы внутри. Тот трахал грубо, как пойманную в туалете шлюху, насаживал на свой член и трогал руками везде, где мог дотянуться. Лиль не понимал почему — почему ему так хочется, чтобы альфа не останавливался, почему ему так нравится чувствовать его внутри себя? Ведь он грубый, бестактный, эгоистичный. Лекс зажал меж пальцев его яички, оттянул их, и омега снова кончил. От неожиданности Лиль несколько секунд тупо пялился на капли спермы, что стекали по тёмному граниту. Он посмотрел на альфу, но тот был слишком увлечён процессом, чтобы оценить степень шокированости Диаса. Подхватив омегу под бёдра и развернув к себе лицом, Лекс прижал его спиной к стене и медленно опустил на свой член, с ухмылкой смотря, как омега наблюдает за этим из-под опущенных ресниц. — Ну что, нравится? — тихо шепнул Лекс. — Или всё ещё больно? — Заткнись… — Лиль закусил губу. Он был слишком поражён происходящим. Его тело буквально требовало секса, словно ждало этого долгих тринадцать лет. Смазка пачкала бёдра. Он ухватился за сильные плечи альфы и сам начал двигаться, призывая того продолжить. Медлить не было сил. Нет, он ни за что не уступит этому надменному самцу! Алекса не нужно было уговаривать. Он брал омегу так, как ему того хотелось, вырывая сладкие стоны из груди, терзая алые нежные губы, целуя тонкие ключицы. Держа хрупкое тело любовника на весу, Лекс вколачивался в него снизу, пока в уголках глаз Лиля не выступили слёзы от наслаждения. Омега цеплялся короткими ногтями за шею Лекса, царапая её и оставляя кровавые лунки от ногтей на белой коже. Как же хорошо ему было, как глубоко он входит в него! Он кое-как стянул с альфы пиджак и расстегнул рубашку, добираясь до мускулистого тела. Альфа был прекрасен. Молодой, сильный и красивый. Его запах сводил Лиля с ума и заставлял стонать громче. И чем сильнее была эта мелодия страсти омеги, тем сильнее альфа брал его, как дикий зверь, которому всё мало. Лекс вдруг оставил омегу на одной руке и с силой сжал его глотку, впиваясь в распухшие губы. Он рванул рукой по телу вниз, и в кулаке осталась тонкая цепочка с кулоном омеги. Лиль посмотрел на него неодобрительно. Не желая отвлекаться, альфа сунул цепочку в карман пиджака и с двойным усердием продолжил трахать юное тело, что сегодня подарила ему хозяйка Судьба. Это было странно, ведь омеги его практически никогда не интересовали. Неужели это из-за течки ему так хорошо с этим парнем? Лиль сжал бёдра, стискивая альфу, и вцепился ногтями в руку, сотрясая тишину громким стоном наслаждения. Он снова кончил, пачкая живот Алекса. Медленно размазывая смазку по кубикам его пресса и похотливо улыбаясь, Диас провёл пальцами по телу и пробрался к губам альфы. Лекс приоткрыл рот и тонкие пальцы коснулись влажного языка. У альфы словно второе дыхание открылось. Он развернул Лиля задом, впечатал грудью в стену и поднял за бёдра так, что кончики пальцев его ног едва касались холодного пола. Лиль закрыл глаза, выставляя руки вперед. Каждая секунда, пока они меняли позу, была невыносима от этой пустоты внутри. Но как только альфа наполнял его собой, как только член входил до основания и их тела звонко шлёпались друг о друга, всё вставало на свои места. — Да… — тихо повторял Лиль с каждым движением. Его напряжённый от возбуждения член подпрыгивал и ударялся о живот. Сильные руки альфы сжимали бёдра и насаживали зад омеги на плоть всё резче. Кое-где на коже уже виднелись тёмные синяки и ссадины, но Лилю было всё равно, он хотел ещё. Лекс двигался так быстро, что Лиль никак не мог уловить ритм и просто замер, упираясь руками в стену. Он таранил его, доводя до эйфории. Задница горела, издавала пошлые хлюпающие звуки и сочилась смазкой. Он не верил, что это развратное тело принадлежит ему. Хотя, сейчас оно скорее принадлежало альфе. Он весь был в его власти. Лекс сжал член омеги в ладони и громко зарычал, входя до звонкого шлепка и замирая. Его тело дрогнуло, перед глазами заплясали яркие круги. Лиль почувствовал, как внутри извергается сперма. Он опустил глаза — по руке альфы тоже стекала почти уже прозрачная вязкая жидкость. Сколько раз он кончил? Хорошо, что альфа держался на ногах и держал его сам, потому что Лиль сейчас точно не в состоянии был даже шевельнуться. Его тело, словно набитое ватой, стало тяжелым и неповоротливым. Альфа вышел из него, и сразу по бёдрам потекла горячая липкая сперма. Лиль дотронулся до нее рукой, собрал немного и поднёс к губам. Он слизал остатки с пальцев языком, было интересно, какой этот альфа на вкус. Лекс лишь лениво вошёл в растраханый зад стоящим членом ещё пару раз, словно проверяя качество работы, и, наконец, отпустил Лиля. Тот обессилено прислонился к холодной стене. — Думаю, нам стоит спуститься в бар и пропустить пару стаканчиков. Как считаешь? Лиль лишь расслабленно улыбнулся. Ему хотелось вовсе не в бар с этим альфой идти, а подняться на чердак и трахаться до рассвета, пока дым из ушей не пойдет. Судя по взгляду, альфе хотелось того же самого. — Приведи себя в порядок. Я скоро вернусь за тобой. — Верни кулон. Это фамильная драгоценность. Вспомнив об украшении, Лекс достал его из кармана, посмотрел и снова спрятал. — Верну. Вместе с обручальным кольцом. Через десять лет, — он подошёл к омеге и посмотрел прямо в глаза, — я вернусь, и ты будешь принадлежать мне, а я тебе. Александер взял в свои ладони руки Лиля и так невыносимо нежно поцеловал его тонкие запястья, сначала одно, потом второе, что дыхание остановилось. Альфа вышел из комнаты, оставив омегу одного. Лиль ещё несколько минут смотрел на свои руки, боясь спугнуть это наваждение. Никто и никогда ещё не целовал его запястья до этого дня. Разве можно вот так одним поцелуем дать клятву? Видимо можно. Ему это показалось так интимно, что щёки вновь покрыл румянец. Десять лет… это ведь целая вечность. Разве он сможет ждать так долго? Он поднялся на ноги, чувствуя, как по бёдрам вновь потекло. Недовольно поморщив нос, омега включил воду и наклонился, прикладывая мокрые ладони к горящим щекам. Какого чёрта он отдал девственность первому встречному альфе? Лиль улыбнулся. Нет же, он хотел этого, ещё там, в баре, уже хотел. Его ноги лизнул сквозняк, ещё несколько секунд и обнажённых бёдер коснулись горячие пальцы, ласково огладив их и поднявшись выше до самых яичек. Лиль ухмыльнулся: — Что-то быстро прошли твои десять лет. — А чего ждать? Лиль вздрогнул. Голос был другой. Он резко развернулся, в мгновение став белее мела. За спиной стоял совершенно незнакомый человек, улыбка которого показалась омеге жуткой. — Убирайся вон, — зло рыкнул Лиль, набычившись и собирая всю свою волю в кулак. Но альфа не двинулся. Он нагло разглядывал тело омеги, ещё разгорячённое после секса, что столь непристойно было представлено ему на обозрение. Альфа принялся расстёгивать ремень. Лиля затрясло, но он все же старался выглядеть спокойным. — Ты что оглох? Я тебе сказал выйти отсюда. Немедленно. — А то что же, нажалуешься папочке? Да ладно тебе, мы оба знаем, чего ты хочешь. Природу не обманешь. Альфа вытащил из брюк свой член. Лиль посмотрел на него с отвращением. Этому мужику на вид было лет сорок, и его запах не был ни на каплю таким же манящим, как у блондина, даже наоборот, от него пахло потом, а на члене было слишком много морщинистой кожи. Альфа натянул эту кожу и из неё показалась тёмная упругая головка. Лиль нерешительно подтянул вверх ту штанину, что ещё была на ноге. Он не знал, что делать. Лекс затянулся ещё раз и выбросил окурок в урну. Погода стояла отличная. Людей, кажется, стало ещё больше, но альфа уже не обращал на них внимания. Взяв эту передышку и оставив омегу там, на втором этаже, он всё же трезво постарался взглянуть на произошедшее. Нет, это не могла быть просто случайность, никогда он так не реагировал на течку. Это был особенный омега, и он был ему нужен. — Вайссман, ты куда пропал? Сэмуэл хлопнул альфу по плечу и широко улыбнулся. От этого парня сложно было отделаться. — Скажи мне, Годфри, ты когда-нибудь слышал про истинную пару? Лекс задумчиво посмотрел на водную гладь, что сверкала вдалеке. Сэмуэл ответил не сразу. — Слышал, — он почесал подбородок и мечтательно вздохнул, — но говорят, это огромная редкость, найти в нашем мере истинного, предназначенного тебе судьбой. Но если тебе это удастся, ты будешь самым счастливым влюблённым придурком на этой планете, Вайссман. — Я буду самым счастливым умным и знаменитым хирургом, — лукаво взглянул на собеседника блондин. — А как понять, что это он? — Не знаю, — Годфри пожал плечами и прикурил. — Ты почувствуешь. Если он твой, вы оба это почувствуете. Есть кто-то на примете? Лекс посмотрел в бездонную синь неба и улыбнулся. Кажется, он уже почувствовал. Лестницу на второй этаж альфа попросту не заметил, ноги сами несли его к той двери. Ему дико хотелось узнать имя омеги, ещё раз поцеловать его запястья, обнять и никогда больше не оставлять одного. Интересно, а он почувствовал то же? Дверь распахнулась и альфа замер. Белый пиджак сполз с плеча и повис на одном пальце, рукавами протирая пол. Блеск в глазах, вызванный радостью встречи, угас. Потухшим взглядом Александер наблюдал, как у той же самой раковины из тёмного гранита его «истинного» омегу с особым наслаждением трахает другой. Этот чвокающий звук от интенсивных толчков в сочащейся смазкой заднице омеги резал альфе по ушам и напряжённым нервам. Алые пряди легко покачивались в такт движению потных тел. Маленький член омеги тёрся о низ раковины и подрагивал от возбуждения. Лекс закрыл дверь. Глаза забегали по коридору, но не находили на чём бы остановиться. Перед ними всё стояла эта ужасная картина грязного развратного секса. А ведь ещё меньше десяти минут назад этого парня точно так же трахал он сам, с наслаждением вгоняя свой член в омегу. Лексу стало противно. Сказки про истинных — как мальчишка поверил в этот бред. Этому парню абсолютно всё равно, чей член будет ночевать в его заднице, лишь бы побольше и подольше. Наверняка можно сейчас зайти, сунуть ему член в рот и он забьется в оргазме. Что ж, далеко пойдет. Лекс вышел из дома, сел на крыльцо, совершенно не заботясь о том, что он в светлых брюках, и закурил. Он был опустошен. Сигареты успокаивали, а ещё успокаивал Берлин. Сейчас там утро. Он вызвал такси. Белые от напряжения пальцы стискивали холодный гранит. Лиль сжимал зубы сильнее и молчал, лишь изредка хватая ртом пропитанный запахом пота воздух. Альфа за спиной натужно пыхтел, выплёвывая какую-то пошлятину и вгоняя член всё резче. Когда Диас попытался его укусить, альфа ударил того по лицу, разбив губу и пригрозил избить до полусмерти, если омега вздумает брыкаться. Лиль всё спрашивал себя, как такое могло случиться с ним? Чёрные брюки валялись в стороне. Альфа нагнул его раком и просто драл как бездушную куклу. Лиль боялся, что от отвращения его вырвет. Живот крутило, а к горлу всё сильнее подступал ком. Альфа схватил алые пряди, наматывая на кулак и поднимая голову Лиля. Омега зашипел. Он не хотел на него смотреть, не хотел запоминать его лица и запаха, ощущения его грязного члена внутри. От этого мужика воняло. Альфа двигался маленькими частыми толчками, как на тренажёре, ни разу не затронув член Лиля, который под влиянием инстинктов всё же возбудился и жаждал разрядки. Лилю было противно от самого себя, что его зад продолжает течь, а член полон сил кончать снова и снова. Телу оказалось всё равно, но вот что делать с душой? Лиль увидел в отражении, как дверь открылась, и на пороге появился блондин. Маленькая тень надежды закралась в сердце, но тут же угасла, когда он понял, что вмешиваться тот не собирается. Он просто ушёл. Закрыл дверь и ушёл. Оставил его. Лиль был разбит. Он ведь обещал! Он целовал его запястья! Омега закрыл глаза. По щекам его потекли слёзы отчаяния и жалости к себе. А задница снова хлюпнула. Альфа издал какой-то странный победный возглас и, вытащив член из задницы Лиля, смачно ударил его ладонью по нежной коже, оставив алеющий отпечаток. Сперма снова вытекала из него. Если бы Лиль не держался за раковину, он точно упал бы на колени. Альфа рванул его к себе, но увидев потёкшую тушь и слёзы, скривился. Он ослабил хватку и Лиль осел на пол, прижимая ладонь к губам и беззвучно содрогаясь от рыданий. Ему было мерзко. Альфа схватил его острый подбородок и сунул под нос свой морщинистый член. Лиль не сразу понял, чего от него ждут, но когда альфа зажал ему нос и ткнулся скользкой от спермы и смазки головкой в губы, омега раскрыл рот и член вошёл в самую глотку. Лиль шарахнулся в сторону и закашлялся. Живот скрутило и его всё же вывернуло наизнанку прямо на ботинки альфы. Слёзы потекли ещё сильнее. Лилю стало жалко себя и свою потерянную девственность. Он оплакивал её. Альфа выматерился и схватил парня за волосы: — Ты что, сучёныш, делаешь? Посмотри! Ты испортил мне туфли! — Отвали! — Лиль схватился за его руки, стараясь высвободиться. — Ты воняешь! Ты мне противен! — Так пахнут настоящие мужчины, сука! Запомни мой запах и вкус! Он снова сжал лицо Лиля, и когда тот не раскрыл рот, ударил по щеке так, что в глазах потемнело. Омега послушно взял член в рот, он больше не хотел, чтобы его били, не хотел продолжать, он даже жить уже не хотел. Придерживая член рукой, Лиль начал сосать. Альфа блаженно застонал, он трахал омегу в рот и говорил что-то о том, что все они течные шлюхи, которым нужна просто хорошая ебля раз в месяц, что сученыш должен быть благодарен за этот подарок судьбы, что такого хорошего члена он ещё вряд ли получит, что альфа не может принадлежать одному и в его дырочке побывает ещё много очень много херов всех толщин и длин, и возможно уже сегодня, ведь он у него не первый. Кончив Лилю на лицо, альфа заставил его облизать головку и пососать его яички, потому что ему так очень нравилось. Но это было не всё. Этот чертов извращенец заставил Лиля раздвинуть ноги шире, сунуть пальцы в свой зад и дрочить, пока он не кончил. Он снял это крупным планом на телефон и удовлетворённо кивнул, когда омега ещё раз пососал его обмягший член и поигрался языком с волосатой мошонкой. Лиль думал, что его снова вырвет, но обошлось. Он оставил его одного. Омега прислонился щекой к холодной стене, закрыл глаза и тихо заплакал, обнимая колени. Десять лет… это ведь целая вечность. Разве он сможет ждать так долго?