Я твой новый садист

      Тело Скотта притащили в бункер Арджента. Но наши друзья не знают, чем всё это закончится. Они доверили своего альфу мне. Думая, что знают меня, они пошли разбираться с другими проблемами, пока МакКолл не исцелится. Это была их самая большая ошибка. Надёжно закрыв тяжёлую дверь, я повернулся к своему волчонку. — Привет, мальчик мой.       Он по-прежнему был почти без сознания и весь израненный. Жаль, что говорить не может из-за ран. Никто ведь никогда не сомневался в нём. Он же истинный альфа, он всегда исцелялся. Как же бесит это! О, теперь я твой новый садист. Моя улыбка выражала слишком много злорадства. — Надеюсь, ты мазохист. — прикоснулся ладонью к его кривой челюсти и поцеловал в губы. — Я свяжу тебя, чтобы ты никуда не ушёл.       Взяв цепи, приковал его руки, а затем обвязал вокруг груди к трубе. Теперь ты никогда от меня не уйдёшь. Ты будешь только моим. Скотт всё равно не мог сопротивляться. Осталось только привести его в чувства.       Как же хорошо, что в него стреляли пулями с жёлтым аконитом. Он так прекрасен, когда весь в ранах, глубоких и кровоточащих. Особенно, когда он не может исцелиться и мучается от боли. Я помню каждый такой момент. — Не закрывай глаза! — надавил на рану на его груди, отчего он зашипел и чуть приоткрыл глаза. — Обещаю, что ты не сбежишь и я никуда не уйду. — с мягкой улыбкой.       Я знаю, о чём он думает. Считает меня сумасшедшим маньяком, но ведь это всё для него, для совместного нашего счастья. Скотт ведь любит меня до безумия, а из-за своего характера просто не сможет мне навредить. Ну ничего, пару лет на цепях посидишь. — Хочешь, коврик тебе постелю? — прошептал ему на ухо, немного покусывая.       Вытащил все застрявшие пули из его очаровательного тела. Разорвал его любимую кофту, проводя ладонью по его накаченной груди. Думаю, он должен рассердиться на меня.       Беру горелку и начинаю выжигать первую рану со смертельным для оборотня аконитом. Его лицо искажается от боли, он сжимает ладони в кулаки, его бросает в жар, отчего он потеет и нагревает воздух. Сколько ещё ран выжигать, а сколько слышать приятную для ушей мелодию скулящего раненого оборотня. Чего только стоит его бешеный взгляд, от которого у меня сразу же встаёт!       Самое обидное, что ты ведь меня толком не знаешь. Не знаешь, какие идеи может придумать мой мозг для получения долгожданного результата. Я уже в голове представляю, как ты умираешь весь израненный и в огне.       Осталась ещё одна самая большая рана рядом с сердцем. Там столько аконита, что, если чуть помедлить, он может умереть. А вытекающая кровь... Как же всё это забавно.       Добавив огня, начинаю выжигать её. О да! Ты рычишь и смотришь на меня своими карими глазами. Знал бы ты, как я их обожаю. Готов их вырвать, чтобы ты не мог смотреть на других. Чтобы мог любить лишь меня и касаться губ лишь моих. Хотя и твердишь, что ты только мой.       Наверняка огонь проникает глубоко в твою грудь. Я уже почти закончил с твоим телом, а ты потерял сознание. Нехорошо…       Нет, мальчик мой. Какой вообще смысл, если ты со мной, но не дышишь. Я хочу поглотить твои мысли. Ну открой же глаза, почему ты не слышишь! Почему твоё сердце не бьётся? Неужели я так заигрался? Неужели всё же случилось то, чего я так сильно боялся.       Нет, постой, кажется, ты уже дышишь и твой пульс становится чётче. Я так рад, ты всё-таки выжил. — Я не буду играть с твоей жизнью…       Ты медленно открываешь свои глаза. Твоё тело уже полностью исцелилось. Да, смотри на меня своими красными глазами! Я знаю, что будет дальше. Ради этого стоило тебя мучить. Ты рычишь, срываешь цепи. Интенсивно дышишь, твоя грудь это выдаёт, так как из-за рыка это не услышать. Хватаешь меня за руки. Тебе трудно себя сдерживать, я давно это понял, когда ярость берёт верх над тобой. И мне это нравится! Нравится, какой ты дикий и злой.       Опрокидываешь меня на пол, прижимая своим телом. Такого Скотта МакКолла знаю только я. Снова рычишь на меня. Я не могу сдержать свою довольную улыбку. Мои руки беспорядочно блуждают по твоему телу, оставляют новые царапины, хоть и неглубокие, но мне нравится причинять тебе физическую боль. Тебе не нужно ничего говорить, за столько лет научился понимать, чего я хочу, абсолютно без слов. Это лишь наша тайна, и никто никогда не узнает об этом.       Наконец-то ты срываешь с меня одежду и начинаешь целовать, грубо, царапая клыками кожу. Сначала уделяешь внимание ушам, зная, что от этого я просто задыхаюсь, затем подчиняешь мои губы и язык, после чего спускаешься на ключицы. Там наверняка останутся засосы и царапины.       Раздвигаешь мои ноги, гладя шершавыми ладонями бёдра, облизывая мой член. Иногда мне кажется, что его Скотт любит больше, чем меня. Особенно после того, как мы начали жить вместе. Не помню, когда последний раз принимал ванну один… Всегда берёшь глубоко в горло, да ещё так мастерски, что мог бы составить конкуренцию миру ночных бабочек.       Обычно я сдерживаю стоны, специально, чтобы он злился. Чёртовы оборотни и их идеальный слух. Когда его начало это не устраивать? Одного аромата возбуждения и биения моего сердца… Он всегда доводит меня до изнеможения и судорог, а об охрипшем горле я уже давно молчу.       Хватаю его за голову, и его тёмные густые волосы мягко покрывают мою ладонь. Он знает, что обозначает этот жест. Ведь я уже пару минут извиваюсь и прогибаюсь в пояснице, но ему мало этого. Его волк требует всегда большего, чем просто обычный Скотт МакКолл. Кончить раз пять для него нормально, а вот я потом никакущий.       Доведя меня до оргазма, он наконец снимает с себя всё лишнее. Я открываю рот, облизывая губы и кусая их до маленьких ранок. Альфа в нём это просто обожает. Он тянется ко мне, но я сильно отталкиваю его ногами. Глаза волка темнеют, он разминает шею и снова направляется ко мне. Сейчас он злой, неудовлетворённый и слишком жаждущий мести.       Хватает меня за бока, я успеваю пару раз укусить его за плечи. Он рычит, показывая в себе самца. Без колебаний резко вставляет в меня свой член, зная, что я всегда хорошо растянут. Царапаю его грудь, для меня это как отдельный вид искусства. Его волосы взъерошены, но так ему больше идёт. Он берёт меня грубо, до самого конца, всегда попадая по замученной простате, отчего я снова задыхаюсь, еле сдерживая сильные стоны. Я ведь в курсе, что ты не доволен этим.       Ты обнимаешь меня, прижимая к себе, заставляя меня тихонько постанывать. Такие минутные ласки во время секса у нас нечасто, но я теряю от этого голову, как бы сильно не контролировал себя. Сжимает мои ягодицы. Эта дурацкая привычка из-за того, что до меня у него были одни бабы. Бесит! Кусаю его за шею, больно, со всей силы. Он снова рычит, затем набирает бешеный ритм в сексе, отчего мне трудно сдерживать стоны, всё же он их слышит. Слышит не только стоны, но и моё загнанное дыхание, быстрое биение сердце. А факт, что я уже кончаю третий раз, его вообще не волнует.       Он кладёт меня на живот, одновременно покусывая плечи, и снова входит в меня. В таком положении слишком ощущается холодный бетонный пол. Даже его успокаивающие поглаживания моих бёдер не помогают избавиться от этой мысли. Обычно секс у нас долгий, ведь я не беру его член в рот, так как с радостью покусаю или откушу ради интереса и его реакции. Но попробовать когда-нибудь нужно, он же всё равно исцеляется.       Ещё немного, и я начну терять сознание, я ведь не чёртов оборотень. Всё тело ломит и болит. Одно радует – я тоже успел его помучить. Подумаешь, до смерти затрахают. Ага, конечно! Даже сил сопротивляться нет…       О, я слышу его победный рык! Горячая сперма заполняет меня, и он ещё немного двигается. Закончив, он поднимает меня на руки и нежно целует в губы. — Я убью тебя… — тихо произношу я. — Давай обойдёмся без шоу. Напомни мне по дороге домой купить для тебя пластырь. — он мягко улыбнулся и поцеловал меня в висок. — Кретин… — обиженно утыкаюсь носом ему в плечо. — Чтоб ты разорился на пластыре! — язвительно проговорил я. — Ты меня к этому и двигаешь, мой домашний садист. — усмехнувшись, он прижал меня к себе…

***

— Ты ещё на бедре не заклеил царапины!