Кусочек.
19 сентября 2019 г., 17:52
Что ж… Я понимаю, как вы хотите продолжение, но, блин…
ХВАТИТ ПИСАТЬ «Когда прода?». Блин, это писец как мешает! Именно из-за этого я написала НАСТОЛЬКО мало!
ПОЖАЛУЙСТА, если вы хотите продолжение, ПИШИТЕ ТОЛЬКО ОДИН РАЗ!
ЕСЛИ ЖЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ НЕТУ ДОЛГОЕ ВРЕМЯ, НЕ ПИШИТЕ ДВЕСТИ РАЗ О ТОМ, ПОЧЕМУ ЕГО НЕТУ! У МЕНЯ ИМЕЮТСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, В СВЯЗИ С КОТОРЫМИ Я НЕ МОГУ ПИСАТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПО 3 СТРАНИЦЫ (Да и в обычное время я столько писать не смогу.)
Точное время дописания главы у меня отсутствует. Даже не пишите, ответ я не знаю.
-Снова, снова ты?!
Обозлённый Гонконг поднимает крепкий кулак вверх, имея желание стукнуть нерадивого паренька по голове, а сам он додумался о б этом только после удара, пришедшим в в области затылка. А это больно!
«Чёртов Гон! Почему он просто не может оставить меня в покое, и лечиться в своём отделе?!».
Один из врагов Украины явно подумал, что это больно, и, кажется, стал придумывать план убийства этого очкарика, сидящего рядом с ним, и не просто очкарика, а одного из самого приехавшего крышей больного. Сам мужчина догадывался о маске спокойствия, накинутой на Украину, и о его второй личности, которая и хочет устроить геноцид и убить всех к чёртовой фигам.
Одним из моментов из жизни УПА, который уже лет сорок как должен был умереть, заставлял Гонконга заинтересоваться ещё больше в этом парне, с кровью на затылке, которую он, кажется, и вовсе не замечал, или не обращал внимания.
Во-первых: Сам УПА рассказал Украине о истории из его детства, когда собака какого-то пацана сожрала его глаза, которые после смерти восстановились. Гонконг так считает.
На данный момент, в глазах Украины появились сильные помутнение, которые не давали очкастому что-либо увидеть. Парень нахмурился, прикрыв заслезившиеся глазки, пытаясь скрыть острую боль в затылке, которая не давала рационально думать, не волнуясь о состоянии его неприятеля, который, выровнявшись оглянулся по сторонам, в поисках лишних свидетелей. Никого кроме эти двоих в «парке» психушки не было. Даже санитары куда-то подевались, попрощавшись с больными.
