В плену прошлого.

Черный мерседес мэра остановился возле дома 108. Эмма, выйдя из машины, заметила припаркованный на другой стороне дороги грузовичок Руби. Регина проследила за нахмурившимся взглядом шерифа и, поняв в чем дело, пояснила: - Я попросила мисс Лукас присмотреть за Генри. - Ты попросила Руби? – Изумленно спросила Эмма. - А что в этом такого? – Задала встречный вопрос Миллс. Обойдя машину, Регина взяла Свон за руку и повела в сторону своего дома. – Генри вчера был сильно подавлен, и оставлять его одного я не хотела. Но на тот момент я была очень зла на тебя, Эмма и хотела разобраться с тобой. Поэтому я попросила Руби побыть рядом с нашим сыном. - А сама направилась ко мне, где мы провели чудесную и незабываемую ночь. – Прошептала Свон, заключив любимую в крепкие объятия и подарив нежный поцелуй. – Спасибо тебе. - За что? – Поинтересовалась Миллс. - За все. Но особенно за то, что ты есть в моей жизни. – С улыбкой ответила Свон. - Идем. – Тихо прошептала Регина, тронутая словами шерифа. На душе было спокойно и тепло. Сердце трепетало от счастья и любви. Простояв в объятиях друг друга еще немного, женщины направились к дому, где их должны были ждать Генри и Руби. Когда Эмма и Регина вошли в дом, вокруг была гробовая тишина. Никто не вышел в холл, чтобы встретить мэра и шерифа. Такое угнетающее молчание не на шутку встревожило обеих женщин, но более напряженной была Эмма. В голове невольно пронеслись воспоминания вчерашнего дня: алая надпись, старая статья и странный разговор. Погруженная в свои мысли, шериф даже не заметила, как Регина стремительно поднималась по лестнице и взволнованно звала сына. Но в ответ была лишь тишина. Эмму из транса вывел звонок мобильного. Номер был скрыт, и понять, кто звонил, не составило туда. - Алло. – Произнесла Свон, идя на кухню. Меньше всего ей хотелось, чтобы Регина услышала неприятный разговор. - Здравствуй, Эмма. – Поприветствовал на другом проводе звонивший. – Как настроение? - Кто вы? – Спросила шериф, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Твоя совесть. – С издевкой ответил Голден. – Или лучше сказать – твой палач. - Это месть за семью Голдена? – Голос все-таки дрогнув при упоминании имени погибшего. - Ты вспомнила. – Заключил Эрик с горькой усмешкой на губах. - А я и не забывала. – Уточнила Эмма, прикрыв глаза. Затем она задала волнующий ее вопрос. – Где Генри? - Он у меня, вместе с подругой–волчицей. – Ответил Эрик. – Твоя мать тоже здесь. Они передают тебе теплый «привет». Хочешь с ними лично поздороваться? – Не дожидаясь ответа, Голден поднес трубку плачущему Генри. - Малыш, все будет хорошо. – Поняв, что в трубку плачет ее сын, Эмма попыталась успокоить его. – Я спасу тебя. - Мама, мне страшно. – Сквозь слезы прошептал Генри. – Спаси нас. - Знаешь, - Прервав разговор матери и сына, начал говорить Голден. – Сначала я хотел тебя еще немного помучить. Но планы резко изменились. И за это можешь благодарить своего ненаглядного мэра. - Причем здесь Регина? – Поинтересовалась Свон, опасливо глядя на закрытую дверь кухни. - Твое отчаяние и терзание радовало мое сердце. – Ответил Эрик. – Твоя боль и чувство вины для меня, как глоток свежего воздуха. Я ждал этого очень долго. Но вчера…. Вчера Миллс вытащила тебя из этого состояния. У вас была бурная ночь, верно? Интересно, а она знает о твоем темном прошлом? Думаю, нет. Хотя у нее тоже немало грехов. Чего она только не совершала: мстила, убивала, разлучала и проклинала. У нее воистину черная душа и черствое сердце. Не зря она – Злая Королева. - Не смей так говорить о Регине. – Злобно прорычала Эмма. - Как мы заговорили?! – В притворном ужасе воскликнул Голден, а затем рассмеялся. – Не забывай, что сейчас ты играешь по моим правилам. Генри и остальные – мои заложники. Их судьба в твоих руках. Одна ошибка и их жизни оборвутся в одночасье. - Я найду тебя. – Обещала Свон, сжимая край стола с такой силой, что пальцы побелели. – Во что бы то ни стало, я отыщу тебя. - На это я и надеюсь. – С улыбкой ответил Эрик. – Нам пора встретиться лицом к лицу. И советую тебе ничего не говорить своему дорогому мэру, если не хочешь, чтобы она пострадала. И кстати, твоего отца сбил я. - Что? – В шоке переспросила Эмма. - Совершить наезд на пешехода было не так трудно. – Начал хвастаться Голден. – Изначально я планировал сбить твою мать, но прекрасный принц оказался куда проворней, чем я думал. Толкнув жену, он сам угодил под колеса. Но я все равно остался доволен результатом. - Сволочь! – Яростно прошипела Эмма. – Отставь мою семью в покое! Они ни в чем не виноваты! - Так же, как и Джеймс Голден. – Не менее злобно прошипел Эрик. – Он ни в чем не был виноват перед тобой. А ты погубила его! И не только его! И ты за это поплатишься, Эмма Свон. Как там говорит Голд? «У каждой магии есть своя цена». Ричард Саймас заплатил свою цену. Настала твоя очередь, Эмма Свон. На этом разговор был окончен. Голден бросил трубку, оставив Эмму размышлять об услышанном. Свон поняла две вещи: первая – нужно срочно спасать родных и близких от мести «палача», вторая – Ричард Саймас, скорее всего, мертв. И теперь, вероятно, заберут и ее жизнь. Прикрыв глаза, шериф пыталась успокоить свое дыхание и начать здраво мыслить. Сейчас ей необходимо найти выход из сложившейся ситуации, не подвергая опасности Регину и остальных. При упоминании Миллс, сердце Свон болезненно сжалось. Эмме не хотелось рассказывать обо всем Королеве, помня угрозы звонившего. А значит, пора сматываться из дома мэра тайком. Свон приоткрыла дверь кухни и выглянула в коридор. Миллс нигде не было видно, чем Эмма и воспользовалась. Прошмыгнув к входной двери, шериф покинула дом и быстрым шагом направилась к тому, кто мог помочь за определенную цену. «Прости меня, Регина». – Пронеслось в голове шерифа. – «Я не должна была оставлять тебя одну. Но у меня нет иного выбора. Я не могу рисковать тобой. Это моя битва, моя расплата». Уходя все дальше от дома 108, Эмма даже не догадывалась, что из окна комнаты Генри за ней с болью в глазах наблюдала Регина. По щекам женщины текли слезы отчаяния и невыносимой боли. Сначала пропал Генри, теперь еще ушла и Эмма. «Почему? За что?» - Не зная истинной правды, Регина задавала себе эти вопросы, крепче прижимая к груди подушку сына. – «Зачем ты так со мной, Эмма? Ведь я… люблю тебя».