В плену прошлого.

- Что это было? – спросила Регина, войдя в гостиную. Выпроводив Дэвида, Миллс поспешила к Эмме, которая к ее появление налила себе в стакан немного яблочного сидра. - Ничего, - ответила Свон и отпила из своего стакана. – Просто не сошлись взглядами. - Расскажи мне, Эмма, - попросила Регина, положив руки на напряженные плечи Спасителя. – Тебе сразу станет легче. - Мери-Маргарет не одобрила наши с тобой отношения, и в итоге я сорвалась, - призналась шериф, поворачиваясь к королеве лицом. – Высказала все, что было у меня на душе с тех пор, как приехала в Сторибрук. Прежде чем упрекать тебя, лучше бы она вспомнила о своих поступках и ошибках. И я напомнила ей о самом подлом проступке, о котором можно только подумать. - Ты не можешь им простить того, что они оставили тебя? – спросила Миллс, но ответ она и так знала. Он читался в глазах Эммы, в которых была видна обида и боль. - Разумом я понимаю, что и я не лучше их, что я точно также поступила и с Генри! – продолжала откровенничать Свон, допив яблочный сидр. – Но сердцем… я не могу простить Дэвида и Мери-Маргарет. У меня никогда не было дома, семьи и друзей. Я всегда была одна, и никому не нужная! И я рада, что Генри избежал моей участи. Он встретил тебя: самую добрую, заботливую и любящую мать, о которой мечтает каждый одинокий брошенный на произвол ребенок. Я не могу словами выразить свою глубину моей благодарности тебе за заботу о нашем сыне. Ты воспитала из него хорошего и сильного человека. Пусть и были недопонимание, враждебность и недоверие, ты всегда оставалась верной и терпеливой матерью. - Эмма… - Регина не знала, что сказать в ответ. Слова Спасителя были пропитаны искренностью, пониманием и обидой. В них же была и горечь, и боль. - Этих качеств я не вижу в своих родителях, - продолжила говорить шериф. – С тех пор, как заклятье было снято, они ни разу не поинтересовались моей жизнью! Первое, что я услышала от них, были слова: «Ты нашла нас». Разве такое должны говорить родители, когда видишь дочь спустя двадцать восемь лет?! Это неважно, наверное, я просто начинаю придираться к словам. - Эмма, тебе сейчас нелегко, - осторожно подбирая слова, сказала Миллс. – За последнее время на тебя слишком много всего свалилось. - Дело не в этом, - спокойно и с грустной улыбкой возразила шериф. – Давай смотреть правде в глаза: между нами пропасть в двадцать восемь лет. За эти годы они ничуть не изменились. Мои родители мне ровесники. И делать из нас семью… как-то глупо. - Ты не права, Свон, - стальным тоном возразила Регина. – Дэвид и Белоснежка пусть и не изменились за двадцать восемь лет, но они все равно твои родители. Просто вам нужно время, чтобы стать полноценной семьей. Вспомни себя, ты не сразу приняла Генри. Лишь время и общение сблизило вас. - Ты права, - согласилась Эмма. – Но меня не устраивает их отношение к тебе. - Нам всем нужно время для принятия перемен, - с улыбкой ответила Миллс, прижимаясь к Эмме. – Наша жизнь изменилась, в моем случае в лучшую сторону – я встретила тебя. - Да, мою жизнь ты тоже перевернула вверх дном, - с улыбкой ответила Свон и нежно поцеловала Регину с губы. – Может, не пойдем сегодня на работу, а? Побудем вдвоем, вдали от всей суеты и прочих забот. - Очень заманчивое предложение, мисс Свон, - прошептала Миллс, отрываясь от сладких губ шерифа. – Но такими темпами, мне придется урезать вам бюджет. - А если я очень хорошо попрошу? – и в качестве доказательств, Эмма припала к губам Регины в жарком, неистовом поцелуе. Миллс пылко отвечала шерифу, сильнее прижимаясь к сильному телу. - Еще одно слово, Свон, и я точно урежу тебе бюджет, - прохрипела Миллс и снова прижалась к губам своей возлюбленной. Эмме дважды не надо было повторять. Охваченные страстью, и не в силах добраться до спальни, Свон уложила Регину на диван. И снова, и снова Спаситель доказывала своей любимой королеве, насколько сильны ее чувства и насколько глубока ее любовь и привязанность.