Ханами

Весна. Сезон цветения сакуры.

      Розовый так и мелькает перед глазами, мешая и надоедая, закрывая обзор к настоящему серому городу, который погряз в проблемах, в принципе, как и другие столицы префектур. Молодая дама, улыбаясь, шагала по устланной вишнёвыми лепестками узкой дорожке, даже не собираясь так рано возвращаться домой, ведь никто, кроме неё (как считала героиня), не будет любоваться таким прекрасным зрелищем, чарующим и скрывающим в глубинах бутонов секреты, а запах так опьянял, что аж зубы сводило от сладости, и рот пересыхал в надежде пожевать какой-то десерт, вот только сладкого под рукой у девицы не оказалось, отчего она расстроенно села под дерево, приминая мягкую светло-зелёную траву, и опёрлась об холодный из-за тени ствол, прочувствовав спиной каждую неровность коры. Не хотелось уходить из этого таинственного места у реки, шум которой завораживал, подобно шелесту опадающих лиловых листиков, ветер их подхватывал и уносил в далёкие дали, кому-то в комнату, кому-то в волосы, а кому-то…       Размышления девушки прекратились, так как веки сомкнулись, а носик засопел, руки расслабились и безвольно упали по обе стороны от тела, голова чуть спустилась набок, перекрывая волосами личико ученицы. Хиёри не заметила, как уснула, видимо, эта пора ей настолько нравилась, что хотелось слиться с ней, пусть не в реальности, так хотя бы во сне, прекрасном и глубоком, что даже проезжающие машины и их громкие сигналы не могли вытянуть её оттуда. Мимоходом некоторые замечали сидящую под деревцем особу, но не придавали этому значения, потому что у самих было достаточно дел, которые поскорее бы стоило решить, чтобы успеть на Ханами. И, затаив дыхание, лишь один человек стоял в стороне, наблюдая за сладким сном юной леди.       Где-то в душе у него таится что-то яркое и очаровательное, будто сакуры цвет отражается в глазах, а волосы приобрели оттенок веточек, на которых покоятся созревшие листочки, которые, казалось дунь, сразу же улетят кому-то в лицо, сразив наповал своей красотой. Он медленно движется к растению, но оно его не так волнует, как тот, кто решил отдохнуть под ним, не замечая сквозь шоры сновидения ни единого движения, запечатанная на время в своём Раю. Темноволосый хочет вынуть её из этой иллюзии прекрасного и показать настоящий Райский сад! С твёрдым намерением подходит к ней, почти вплотную, но в то же время наблюдает издалека и вздыхает с упоеньем, чувствуя вишнёвый запах. Он думает, что этот аромат исходит от неё.       Только вот будить русоволосую совершенно не хотелось, вынимать из плотной и оберегающей сферы Морфея, не хотелось заставлять её грустить по незавершённому событию и видеть грусть на бледноватом личике. Лишь улыбка удовлетворит его. Присев на корточки, парень взглянул на сокрытый от него за тонким слоем шоколадных прядей лик и отодвинул указательным пальцем стену из волос, любуясь каждым сантиметром кожи, изгибами и впадинками, подрагиванием ресниц и губ. Всё завораживало его взгляд, не давая набрать воздух, что через пару минут лёгкие болезненно защипали, а мозг судорожно просил порцию кислорода, которую получил только тогда, когда сознание начинало мутнеть от очарования. Дотронувшись осторожно до щеки спящей красавицы, голубоглазый шумно вздохнул, пугаясь того, что мог нарушить покой принцессы, но она оставалась недвижимой, спокойной и милой, в принципе, последнее всегда было при ней; холодная рука соприкоснулась с тёплым бархатом кожи, и ладонь начала гореть от приятного ощущения соприкосновения с близким человеком. Ох, так хотелось продлить этот миг, но Божок боялся недовольства на лице его подруги, он совсем не хотел видеть отрицательные эмоции, ему нравились счастье и веселье, запечатлённые в самом глубоком уголке памяти, периодически всплывая и радуя сердце. Громко выдохнув, темноволосый хотел уже убирать руку с девичей кожи, только вот ему это не дали — чужая хрупкая маленькая ладошка легла поверх мужской, и губы растянулись в добродушной улыбке. Она проснулась. Безмолвие тянулось столь долго, что Ято показалось, будто его принцесса уснула, да вот распахнутые светло-лиловые сонные глазки вперились в лицо божества, а голова наклонилась ещё больше. Что же их ждёт дальше?       Сакуры яркий цвет застилает розовым глаза и мельтешит перед лицом, заставляя вспоминать прошлое, а приятный аромат, от вишен исходящий, помогает отсеять все самые неприятные и плохие воспоминания. Они — история, которая продолжается, тянется, летит, как лепестки, нежно и мягко, быстро и рвано, но в итоге всё кончается. Ханами в этот год запомнится им навсегда. Приложив ладони к холодной коре древа по обе стороны от девицы, парень наклонился и прошептал нечто на ухо русовласой, затем немного отстранился и посмотрел в привычные знакомые очи, улыбаясь. Хиёри в недоумении и радости молчала, лишь могла смотреть в ответ. После небольшой тишины, послышался шелест кроны растения, под которым находились двое, и унисон сердцебиений, вызванный невесомым прикосновением губ к другим.       На что похож этот звук? Каждый сам его определяет. Ханами заставляет задуматься о многом: о никчёмной жизни, в которой пьяницы губят своё здоровье, или благородных поступках, например, помощь старикам на рисовых полях; о друзьях и возлюбленных, о течении времени и самом бытие. Вы в праве сами решить, куда вас направляют деревья, на что указывают, что пытаются заставить вас сделать…Неужели вы не чувствуете это? Этот запах… Этот шелест… Этот цвет… Жизнь окрашивается в яркие краски.

Почувствуй же это!