Моя муза

      Мия просыпается с головной болью который день подряд и настроение, так привычно, ниже старого плинтуса в её общажной комнате. Порой бывает ощущение, что ей даже хуже, чем Трише после очередной ночной одиссеи.       Каждый шаг что-то тяготит и девушка даже не понимает, что тому причиной — свинцовая усталость после затянувшихся смертельно опасных приключений или безмерное чувство опасности и одиночества. Чувства хочется взять и засунуть поглубже, выкинуть, словно они испорченная половая тряпка, немного подгнившая от сырости.       Девушка всё меньше говорит по душам со своей лучшей подругой, да и вообще с кем-либо, и наносит всё больше косметики, надевая новые маски. Всё её спокойствие и рассудительность канули в лету, сменившись на эмоциональные вспышки и безрассудство. Виктор недовольно замечает, что она уже не такая, какой когда-то нравилась ему. Как-то Триша совершенно не по-дружески говорит что-то вроде: Хватит делать вид, что ты жертва. Лучше улыбнись и расскажи почему твой коллега столько расспрашивает о тебе.       Тогда Мия не находит, что ответить. На следующий день тоже и мямлит что-то непонятное только тогда, когда Саймон закрывает дверь в офис и настойчиво идёт к ней. От усталости закрываются глаза и мигрень никуда не уходит, пока Мия не распахивает глаза с ужасным осознанием того, что она забыла.       Стоя тут, в немного обшарпанном офисе и, опираясь спиной на подоконник, она всеми фибрами души верит, что оборотни-вампиры всего лишь сказка. Саймон трогательно обнимает её, крепко сжав руки на её спине. Сложно назвать эту позу романтичной или хотя бы интимной, но Мия неуверенно поднимает руки на его лопатки и бессильно их сжимает, умещая голову на его крепкое плечо. Впервые за долгое время вдыхает полной грудью и, парень расценивает этот жест, как её немое согласие.       Ночные огни и гул, доносившийся из центра города баюкал сознание, давая надежду хоть на время забыть о беспросветном одиночестве и сейчас он даже бесил. В тёплых объятиях вроде как возлюбленного Мия чувствовала спокойствие, но яркий фильм на экране плазмы млел на фоне, как казалось девушке, прошлой жизни. Всё казалось таким спокойным, что теряло цвета, запахи и вкусы. Поэтому в очередной раз, когда руки Саймона ползли вверх под майкой, он с сожалением осознавал, что она уже уснула.       Мия держится за него железной хваткой, цепляясь ногтями и зубами, боясь вновь проснуться с ощущением беспокойства, отравляющего душу и близкого к паранойе. Она не спит с ним в другом смысле, просто может заснуть только если он рядом, и Саймон нежно целует её в лоб, когда встаёт собираться на работу, а девушка сонно хватает его за футболку. Парень думает, что это любовь, но Мия решает, что он всего лишь пазл для полноценной жизни.       Макс ведёт её в клуб и старается не замечать, что его передёргивает. Раньше ноги дрожали и потели ладошки, как у чертового подростка, при виде её тонкого крепкого стана и яркого лица с солнечной улыбкой, а сейчас перед ним словно другая. Тёплый русый цвет волос больше не играет красками, а милые веснушки даже и не видно под всякими женскими штучками. Легкую походку тяжелит мрачная одежда и улыбка скорее вымученная. Ему неприятно трогать и целовать то, что он, думает, мог собственноручно испортить.       Макс заказывает ей что-то покрепче, но легче ей, видно, не становится, да и веселиться она не спешит. Она оглядывается, оглядывается и оглядывается.        — Мне некомфортно. — говорит она тогда, но оборотень не успевает ответить.       Их прерывает его старый знакомый, насколько бы комично по отношению к вампиру это не звучало, говорит ему пару слов и представляется Мие без особого интереса.       Макс пропускает момент, когда на танцполе взгляд Бенни Барта падает на декольте девушки и, он игриво протягивает ей свой номер телефона. В глазах обоих тогда загорелся огонёк желания. Желания получить нечто определенное.