Семейное.

      У Джеффа холодные руки с длинными грязными ногтями, что постоянно царапают мою кожу. Он будто нарочно доставляет мимолётную боль, будто рад причинять её мне. Порой я жалею, что мы решили сойтись и жить вместе вновь. В тот день он выглядел совсем печально и я пустил его на порог своего дома, а потом и в постель. Он выздоровел, но продолжает посещать мой дом, из раза в раз доставляя какие-либо проблемы. Из-за него у меня разбиты колени, всё тело в многочисленных шрамах и синяках, постоянно грязный и разбитый дом. Унижать, доставлять боль, доминировать — это про моего брата. Почему он не может жить один? Почему не может жить в своём безумном мире сам, не втягивая в него меня? — Лью, — холодные пальцы проходятся по моей шее, оставаясь на ней. — Как вкусно пахнет! — он шумно вдыхает то ли запах еды, которую я только что приготовил, то ли в очередной раз услышал аромат моего одеколона, которым я перестал пользоваться из-за него же. Мурашки бегут по коже. Недопустимо близко. — Что тебе нужно, Джефф? — тихо спрашиваю, продолжая мыть посуду. Краем глаза замечаю грязные кровавые следы, что тянутся из коридора. Тяжело вздыхаю, нужно опять мыть пол. — Ужин на плите, ты его видишь, в чем проблема? — поворачиваюсь корпусом к брату, забрызгивая его грязную толстовку и свою домашнюю футболку водой. — Мне. Нужен. Ты. — выдыхает прямо возле моего лица. Я привык к таким выходкам, но не каждый же день это нужно делать! О личном пространстве братишка тоже, видимо, не слышал. — Пол шага назад, Джеффри Вудс, — шепчу, руки протирая о полотенце. — Пол шага назад. Пожалуйста. — вежливость превыше всего, если ты общаешься с убийцей, конечно.       Джефф не отходит и лишь ухмыляется, рваная улыбка расходится дальше, оставляя тонкие алые дорожки, то ещё зрелище. После появления в моей жизни Джеффа, всё стало окрашиваться этим цветом. Ощущение, будто пурпурные оттенки повсюду, хотя этот безумец действительно приносит алый с собой, думаю, что они связаны и идут в комплекте: Джеффри Алан Вудс и его нескончаемый алый цвет всегда с ним. Глаза, цвета бушующего океана, загораются огоньком. Парень выпрямляется и становится выше меня на полторы головы. Издевается сучёныш! Знает же, как я ненавижу тот факт, что он выше. Ставит руки по обе стороны от моего тела и улыбается. Глаза слезятся и он аккуратно с усилиями моргает. «А вот и не стоило прижигать себе веки, полудурок!» — мысленно ругаю брата, сожалея, что не понял всего сразу. — Я хотел показать кое-что, братик, — облизывает сухие губы, слизывая кровь. — Смотри внимательно. — шепчет на ухо и отходит чуть дальше.       В районе чужих рёбер находится татуировка в виде моего имени, такие обычно у соулмейтов только. Щёки вспыхивают от злости, отчаяния и обиды, а ещё где-то в груди зарождаются принятие и тепло. Руки крепко сжимаю в кулаки, готовясь в любой момент ударить брата… Он не может быть моим соулмейтом. Это просто невозможно. Это же шутка? — Смотри дальше, Лью. — приятный голос ласкает слух, хочется слушать вечно, даже плевать, что братец будет говорить, лишь бы слышать его.       Убирает мои волосы назад и касается шеи близ уха. Мягко проходится грубыми пальцами по моей татуировке. Дыхание учащается, слёзы непроизвольно бегут из глаз. А Джефф крепко хватает меня за запястья, он знает, что я убегу. Я всегда так делаю. Если случается какая-то проблема, то я просто ухожу от неё. Видно, не в этот раз. — Нет, — тихо шепчу, а Джефф перехватывает обе мои руки своей левой, правая заправляет короткую прядь мне за ухо. Опять слишком близко. — Нет. — Истерика накрывает меня с головой. — Всё хорошо, — голос где-то в районе моей макушки. — Лью.       Меня обдаёт холодным потом. Он не может быть моим соулмейтом, это просто невозможно! Он не может! Не могут эти небесные глаза принадлежать мне! Не могут эти ледяные руки быть моими! Невозможно! А может… может это не он принадлежит мне, а я… я принадлежу ему? Поднимаю взгляд к чужим глазам. Тёмные волосы обрамляют худое лицо. Чёрт, эти скулы… — Ты, — зло шепчу, руки выдергивая и ударяя брата по лицу. Тот расходится в ещё более безумном оскале. — я НЕ принадлежу тебе и никогда не буду! — выкрикиваю, в очередной раз замахиваясь. Джефф ловкий и злой. — Я уж подумал, что ты и не поймешь, — хватает мои руки. — Ты такой умный, Лью… — Не называй меня по имени! — рявкаю. Злость кипит. Он не посмеет просто так использовать меня! Ни за что не прогнусь под ним! — Ты только мой, Лью Вудс.       Поцелуй смазанный, холодный и с привкусом крови. Чувствую, как алая жидкость скатывается вниз по подбородку вместе со слюной. Джеффри отстраняется и смотрит вначале в мои глаза своими огромными зрачками, а после останавливается на моих губах. Он похож на наркомана: большие зрачки, безумный взгляд и довольная улыбка. У брата потрескавшиеся губы и горячее тяжёлое дыхание. Странный, но приятный разряд прошёлся между нами. Мы соулмейты… да. Грубые слова застревают комом в горле. Я просто хочу, чтобы он ушёл. Мне нужно время подумать. Крепко прижимает к себе и целует горячо, по-взрослому, не как в детстве. Хотя подождите, почему это мы целовались с ним в детстве? Чёрт… потом.       Эти губы теперь принадлежат мне. Джеффри Вудс, ты ошибся. Ты тоже мой.