Call me yours

      «Дорогой Минхо! Не знаю, произошло ли это из-за того, что твоя улыбка всегда такая завораживающая, или из-за того, что твои глаза всегда так блестят, когда ты рассказываешь о чем-то, или из-за той дурацкой игры в бутылочку на новогодней вечеринке и всего, что было после, но я, кажется влюбился в тебя. Ты всегда так добр ко мне, всегда обнимаешь меня, стоит мне пожаловаться, что я замерз (это тоже может быть одной из причин). Я знаю, что должен забыть тебя, ведь ты не виноват, что я влюбляюсь так легко и беспричинно. Я очень постараюсь забыть тебя, хен, честно. Просто хочу сказать тебе спасибо за то, что ты такой замечательный. Я люблю тебя, Минхо. Январь, 2019»

***

       — Уверен, что не хочешь пойти? — Минхо все еще с надеждой смотрит Хенджину в глаза, ожидая, что младший сдастся под натиском просьб друга, который уже неделю умоляет его сходить на вечеринку в доме Джисона.        — Мне хватило нового года, хен, так что нет, — Хван берет конспекты из чужих рук и измученно улыбается. Подготовка к экзаменам идет полным ходом, а с организацией выпускного Хван и вовсе не успевает заниматься учебой, поэтому только Ли и спасает, ведя сразу два конспекта. Один для себя, другой — для Хенджина. — И еще раз спасибо, правда, — младший кивает на тетради в своих руках. — Тогда расскажешь потом, как все прошло…        — Ты такая зануда, Хван Хенджин, — Минхо надувает губы, когда проходит в чужой дом, скидывая обувь. — Я сдаюсь в последний раз, учти, ты обязан мне один поход на другую ближайшую вечеринку.        — Что ты делаешь? — Хенджин запоздало следит за тем, как старший развязывает шарфик и вешает свое пальто на крючок.        — Остаюсь с тобой, конечно. На что это еще похоже? — Ли позволяет себе легкую улыбку, когда делает шаг вперед, но Хенджин останавливает его за плечи, заглядывая в глаза.        — Ты не должен, хен, правда. Я ведь знаю, как ты хотел пойти, так что…        — Уже не хочу. Нет смысла идти без тебя, — Минхо тут же смущается своих слов, опуская взгляд в пол. — Все хорошо, Джинни. Я правда хочу остаться с тобой, заодно помогу разобрать свой корявый почерк.       Хван не видит смысла спорить дальше. Он кидает мягкие подушки на свою кровать, куда сразу же плюхается старший, закидывая в рот горсть маленьких печенюшек, которые раздобыл Хенджин.        — Так и не скажешь, почему твое отношение к вечеринкам изменилось с резко позитивного до резко негативного? — Ли катается по мягкой кровати, отчего пара печенюшек высыпается на покрывало, а Хван со вздохом подбирает их, закидывая в упаковку.        — Сказал ведь, мне хватило нового года, хен. Навеселился на полжизни вперед.        — Это была всего лишь дурацкая игра в бутылочку, Джинни, не преувеличивай это до размеров армагеддона, — Минхо легко смеется, вставая с кровати и пересаживаясь на стул рядом с Хенджином, заглядывая в чужую тетрадь.        — Дурацкая игра в бутылочку, дурацкая игра в «я никогда не», дурацкие подкаты пьяного Чана ко всем вокруг и мое дурацкое и не менее пьяное поведение.        — Ты был милым, дурашка, — Минхо треплет младшего по волосам, а после хватает один из текстовыделителей, подчеркивая строчку в конспекте, которую забыл выделить на уроке. — И в любом случае, ты теперь мой должник, так что не вздумай откосить в следующий раз, — Ли серьезно грозит Хвану указательным пальцем, на что тот смеется, перехватывая чужую руку и опуская ее вниз. — И еще, дай мне свитер, пожалуйста, я сейчас умру от холода.        — Возьми любой в шкафу, а я заварю чай, — Хван встает со стула, разминая затекшую спину.        — Что, даже свой любимый разрешишь взять? — кричит ему вслед Минхо, заходя в небольшое углубление в стене Хенджина, которое он называет шкафом. Ли бы скорее окрестил это маленьким гардеробом, но он с Хваном на этот счет спорить не хочет.        — Любой, хен! — кричит ему Хенджин с первого этажа, а старший лишь пожимает плечами, оглядывая полки.        — Грязнуля, — бубнит парень себе под нос, когда берет запиханные штаны, потянув их на себя. Правда вместе со штанами вываливается еще добрая половина остальных вещей, а завершается весь этот «одеждопад» картонной коробкой, которая почти приземлилась Минхо на голову, но старший успел среагировать в последний момент, поэтому теперь коробка открыта и валяется рядом с помятой черной футболкой, а из нее выглядывает светло-желтый конверт с марками.       Не сказать, что Минхо тот тип людей, который любит совать свой нос в чужие дела, но сейчас его переполняет небывалое любопытство и восторг, поэтому он берет конверт в руки и достает оттуда тетрадный листок, сложенный пополам.       «Привет, Сынмин… Наверное, привет. Я совсем не знаю, как это делается, но все же.       В общем, ты наверняка должен помнить ту школьную ярмарку, которая проходила около двух месяцев назад. И еще ты, наверняка, помнишь, как мы с трудом достали алкоголь и пили на заднем дворе. А потом, не знаю, помнишь ли ты, но я определенно помню тот наш поцелуй.       Хах, может быть это стало отправной точкой для меня, пусть это и подло, ведь ты тогда плакал из-за Феликса, а я пытался тебя успокоить. Сперва пытался. Позже я просто хотел тебя целовать. И ты, конечно, не знаешь, что это был мой первый поцелуй. Ты и не должен знать, на самом деле, никто не должен, я тут единственный идиот, который возводит все до небес и который придумал себе непонятную беспочвенную любовь, но… кажется ты мне нравишься, Сынмини. Очень нравишься, на самом деле. Нравился еще до той истории с поцелуем, просто я не знал, как лучше подступиться. А потом ваша ссора с Феликсом и все остальное… Я знаю, что вы сошлись, Феликс рассказал мне сегодня. Даже не знаю, если честно. Нет, я рад, конечно я рад за вас, вы оба заслужили счастье, просто… Просто на какое-то время я подумал, что у меня был шанс. Смешно, правда? У меня шанс, да еще и с тобой, хах. Звучит как начало какого-нибудь тупого анекдота.       Я забуду свои дурацкие чувства, обещаю, правда забуду, ты ничего не должен мне. В этой истории в роли дурачка выступаю я, а не ты. Я правда надеюсь, что вы будете счастливы с Феликсом. Я правда надеюсь, что ты будешь счастлив. Я, наверное, люблю тебя, Сынмини. Прости меня. Ноябрь, 2016»       Минхо тяжело сглатывает, какое-то время водя пальцами по немного спешному и кривому почерку. Взгляд сам скользит к другим письмам в коробке, а сердце болезненно сжимается в надежде на то, что остальные письма не посвящены Сынмину. Потому что за Хенджина больно и хочется верить, что он действительно отпустил свои чувства, прекратив за них цепляться. Ли немного боязно высовывает голову в проем, чтобы убедиться, что Хван все еще возится на кухне, а потом аккуратно складывает письмо в конверт и тянется за следующим.       «Чанбин-хен, здравствуй…       Я чувствую себя немного сумасшедшим из-за того, что решил написать письмо и тебе, даже несмотря на то, что ты его никогда не получишь.       Мы ведь прекратили с тобой общаться после того классного похода. Не то, чтобы совсем прекратили, просто сошли на «привет» и «пока». А сегодня ты предложил сходить попить с тобой кофе и все те воспоминания, которые я хотел задвинуть подальше, вернулись, будто бы все случилось вчера.       Я уверен, что ты не особо помнишь тот идиотский поход, который организовал мистер Чхве и на который не хотел идти каждый из нас, но потом все же все согласились, когда он сообщил, что добавит балл к предстоящей контрольной. Теперь я думаю о том, что мне не стоило идти туда даже под предлогом халявного балла по химии.       Ты был таким другим там. И я старался подстраиваться под тебя, старался тоже вести себя не так, как обычно, вот только под конец все равно стал самим собой. Я до сих пор помню, как после страшных историй все пошли спать, а возле костра остались только мы. Я замерз до чертиков, потому что оделся не по погоде, а ты предложил подсесть к тебе ближе и укрыл меня своим пледом, он был гораздо больше моего и мы разделили его на двоих. А потом я уложил голову к тебе на колени и заснул, пока ты перебирал мои волосы. Я правда старался продержаться как можно дольше и поговорить с тобой, но поглаживания по голове действуют на меня, как снотворное, поэтому прости.       И еще прости за то, что начал испытывать к тебе больше, чем дружеские чувства. Прости, что надеюсь на что-то даже сейчас. Я видел сегодня, что ты писал Джисону и звал его на свидание, черт, прости, что подглядел. Я все отпущу, правда, надеюсь ваши свидания с Джисоном пройдут хорошо, несмотря на то, что он тот еще дурачок.       Ты мне правда очень нравишься, Чанбин. Спасибо за тот прекрасный вечер. Март, 2017»        — Хенджинни… — отчего-то Минхо хочется заплакать. Он вновь обводит буквы, которые написал младший и не может поверить во все это. Он ведь никогда не замечал изменений в поведении Хвана. Хенджин всегда был живчиком, веселил старших, заставлял Феликса легко пинать его локтем, потому что у Ли живот начинал болеть от смеха. Он ведь никогда не показывал свои слабые стороны, ни разу.       Ли все же смахивает одну слезинку с щеки, после убирая письмо в конверт и открывая следующее, уже не заботясь о том, увидит ли его Хенджин.       «Привет, Чонини!       Прости меня. Вот так просто, прости.       Прости, что я такой дурак, который так легко привязывается и влюбляется.       Наверное, это письмо будет самым идиотским из всех, которые я уже успел когда-либо написать, потому что ты даже не дал веского повода влюбиться в тебя. Ты просто сел возле меня на наших совместных классах биологии, представляешь? Наверное, ты подумал бы, что это глупо, я и сам так думаю, но…       Ты просто был таким милым, но в тоже время сосредоточенным на той лабораторной. Я даже особо не обращал внимание на сами задания, я обращал внимание на тебя.       А после той лабораторной мы начали гулять вне школы и… я бы очень хотел, но я не мог в тебя не влюбиться.       Я знаю, что у тебя никого нет, но ты сам сказал мне, что пока не хочешь и не ищешь отношений. Хотя даже если бы искал, я бы все равно отпустил тебя, потому что ты не заслуживаешь такого жалкого человека, как я. Ты заслуживаешь всего самого лучшего в этой жизни, и как бы мне не хотелось, я не являюсь частью этого «самого лучшего». Я, скорее, в категории «не хорошо, но и не ужасно». Просто потому, что я глупый.       Ты хвалил меня на той лабораторной, говорил, что я много всего знаю, но даже несмотря на это, я оставался глупым и остаюсь им сейчас.       Ты чудесный, милый, прекрасный, ты маленький лисенок, Чонини.       И именно из-за этого я не могу любить тебя, я не могу разрушить все это в тебе.       Прости меня. Я тебя люблю. Октябрь, 2018»        — Маленький, — Минхо грузно выдыхает, когда складывает письмо на место и тянется к последнему. Он старается перебрать список их знакомых, чтобы попытаться догадаться, кому посвящено следующее письмо, но тут же застывает, стоит ему увидеть свое имя.       «Дорогой Минхо! Не знаю, произошло ли это из-за того, что твоя улыбка всегда такая завораживающая…»       А Ли не может прочитать предложение до конца. Глаза хаотично пробегаются по витиеватым словам, вырывая некоторые, фокусируясь на самых значимых. Минхо отчетливо читает «влюбился в тебя», после перепрыгивая на следующую строчку и останавливаясь на «обнимаешь меня», а потом сразу переходя к «я очень постараюсь забыть тебя, хен», завершая все это последним предложением.        — «Я люблю тебя, Минхо» — тихонько бубнит старший себе под нос, переводя взгляд на дату в углу листа. Январь этого года. Ли начинает немного трясти.        — Хен! Ты что, заснул там?       А для Минхо эти слова будто будильник, который выводит из легкого оцепенения и заставляет быстро запихать письмо в конверт, а после сразу же в коробку. Минхо пытается найти от нее крышку, которая наверняка лежит под горой одежды, а когда не находит, тихо матерится себе под нос. Ему было плевать, увидит ли его Хенджин, но только не сейчас. Только не после этого письма.        — Минхо, все готово… — Хван заглядывает в «шкаф» с легкой улыбкой на лице, которая тут же стирается, стоит ему увидеть открытую коробку на полу. Младший резко присаживается на пол, хватая и крепко прижимая ее к себе, будто боясь, что Ли ее сейчас отберет. — Прошу, скажи мне, что ты их не читал.       Минхо кажется, что Хенджин сейчас заплачет. Его нижняя губа выехала вперед и затряслась, а сам он сильно зажмурился, будто ожидая удара.        — Не читал. Просто увидел, что там конверты без подписи и все.        — Хорошо. Спасибо, — Хван расслабляет до этого напряженные плечи, а после встает, запихивая коробку на прежнее место в шкафу и затыкая ее парой кофт, которые валяются на полу. — Ты свитер нашел? — младший шмыгает носом, когда вытягивает кремовый свитер крупной вязки из горы одежды и протягивает его Ли. — Оденься, а то у тебя даже нос немного покраснел.       Хенджин начинает методично запихивать вещи на место, не заботясь о том, что они помнутся. Если ему надо будет, он и прогладить сможет.        — Ты ведь не скажешь мне, что там? — тихонько спрашивает Минхо, будто боясь сломать что-то хрупкое внутри Хенджина.        — Письма, — безэмоционально отвечает Хван, запихивая последнюю кофту на полку, а после присаживаясь перед Минхо на пол.        — Не скажешь, кому они? — Продолжает Ли. Он пытается прощупать почву, пытается уловить какие-то изменения на лице Хенджина, чтобы понять, когда ему стоит остановиться.        — Я … — младший запинается, опуская голову вниз. Минхо вновь слышит сдавленный всхлип и протягивает руку вперед, обхватывая большую ладошку Хенджина своей.        — Джинни, я не заставляю. Прости, что давлю, боже. Не рассказывай, если не хочешь, ты ведь не обязан.        — Нет, я готов… — тут же резко отвечает Хенджин, а потом снова понижает голос. — Я готов тебе рассказать, но ты наверняка подумаешь, что это глупо, и что я тоже глупый, и… — у Хвана заканчивается воздух в легких и он прерывается на глубокий вдох, после замолкая.        — Иди сюда, — Минхо тянет младшего на себя, крепко обнимая и проходясь пальцами по чужим волосам. — Я никогда в своей жизни, никогда, маленький, не думал, что ты глупый или то, что ты делаешь, является глупым. Никогда, Джинни.       Хенджин же на эти слова громко всхлипывает, сильнее цепляясь за чужие плечи.        — Поэтому если тебе надо поговорить или чем-то поделиться, то я здесь, но я не заставляю тебя, — Ли приподнимает чужое лицо, вытирая с него слезы.        — Хорошо, — Хван слабо кивает, сам вытирая собственное лицо окончательно. — Ладно, — парень делает глубокий вдох и опускает взгляд вниз. — Я … пишу письма тем, кого я когда-либо любил. Пишу, но не отправляю. Просто высказываюсь, чтобы стало легче и чтобы я смог их отпустить. Как-то так, думаю, — он неуверенно жмет плечами, все же осмеливаясь взглянуть на Минхо.        — Это не глупо, Джинни. Необычно, но не глупо, — Минхо мягко улыбается, смахивая прядку с чужого лица. — Только зачем их отпускать? Почему не признаться и не попробовать выстроить с ними что-то большее, мм? — старший слегка склоняет голову в бок, смотря на Хенджина из-под длинных ресниц. Он только сейчас осознает, что это один из самых глупых вопросов, который он мог задать. Ли же прочитал письма. Он прекрасно знал, в кого влюблялся Хван.        — Потому что я влюбляюсь не в тех людей, хен, — Хенджин грустно усмехается на свои же слова. — Влюбляюсь в тех, кто никогда не полюбит меня в ответ, влюбляюсь без всяких на то причин.        — Неужели все были не теми? Все до одного? — отчего-то по спине бежит неприятный холодок, потому что Минхо чувствует себя настоящим лицемером. Он ведь тоже в этом списке, в этой коробке лежит письмо, посвященное ему. Вот только Ли не уверен, что он готов ответить Хвану взаимностью, потому что…        — Нет, — младший отвечает совсем тихо, шмыгая носом сразу после ответа. — Не все, один был исключением.        — Не скажешь кто? — мягко спрашивает Минхо, когда кладет ладошку на чужую щеку и осторожно проходится по скуле большим пальцем.        — Нет, — Хенджин под прикосновения подставляется, после и вовсе крепко обнимая Ли и сжимая губы в тонкую полоску. — Не хочу говорить.        — Ладно, — Минхо давить не хочет, поэтому лишь обнимает в ответ, позволяя Хенджину зарыться носом в свою шею.       В голове, казалось бы, ни одной мысли, но уже в следующую секунду их становится чересчур много, отчего в висках начинает неприятно давить. Минхо вновь и вновь прокручивает в мыслях «Я люблю тебя, Минхо». Без «наверное», как это было у Сынмина, не «нравишься», которое было выведено в письме у Чанбина, а такое твердое и искреннее «люблю», от которого сердце начинает щемить, а на глаза наворачиваться слезы. Минхо не заслуживает этой любви.        — Хен? — Хенджин удивленно приподнимает бровь, когда чувствует, как Минхо всхлипывает и пытается быстро стереть слезинку с лица. — Минхо, что случилось? — младший обхватывает чужое лицо, приближая к своему, вытирая новые слезинки с щек Ли.        — Я… Просто чувствую себя виноватым, что надавил на тебя. Прости, — из Минхо всегда был ужасный лжец, он это прекрасно знает, вот только Хван, видимо, лжи не распознает, поэтому лишь выдавливает из себя тихий смешок.        — Глупый. Ты не давил, Минхо, все в порядке. Вот он я, веселый и счастливый, посмотри! — младший раскидывает руки в стороны и начинает гримасничать, чем вызывает улыбку на чужих губах. — А вот ты замерзший. Давай, натягивай, — Хенджин быстро помогает старшему забраться в свой свитер, после чего довольно улыбается. — Пошли, я уверен, что чай придется заварить снова, потому что он остыл, — младший первым поднимается с пола, протягивая Минхо руку, которую он с радостью принимает, поднимаясь следом.       Хван начинает щебетать что-то о том, что ему позвонил Джисон и заболтал его до полусмерти, пока Ли тут копошился, а Минхо лишь кидает беглый взгляд назад, чтобы еще раз убедиться, что коробка с письмами стоит в шкафу.

***

       — Это нечестно! — начинает пыхтеть Хенджин, когда держится за бок и еле поспевает за улыбающимся Джисоном. — Ты вчера пил всю ночь, а потом еще имел наглость завалиться ко мне, а сейчас бежишь так, будто вчера пил кислородный коктейль и занимался йогой, — Хван все же останавливается, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться. Уроки физкультуры всегда были для него самыми ненавистными.        — Именно поэтому в школьных соревнованиях по бегу участвую я, а не ты, — у Хана на лице играет легкая и немного самодовольная улыбка, когда он подбегает к Хенджину и останавливается. — Водички?        — Новые легкие, — еле сипит парень, одной рукой хватаясь за грудь. — Мои, кажется, вышли из строя, — Хенджин все же плюет на то, что нужно пробежать еще круга три и плюхается на пол, запрокидывая голову назад. — И вот дернуло же тебя вчера приехать.        — Если ты не идешь на вечеринку, то вечеринка придет к тебе, это закон, — Хан садится напротив друга, смахивая влажные пряди со лба. — К тому же ты еще и Минхо-хена заставил не идти, не могу в это поверить!        — Он сам остался, я ведь говорил, — бубнит Хван, пока перешнуровывает кроссовки. — А вообще, предупреждай в следующий раз, когда захочешь заехать ко мне в абсолютно пьяном состоянии. Тебе повезло, что родители вчера были загородом.        — В следующий раз я выволоку тебя силой на вечеринку, так что не будет необходимости беспокоиться об этом. Такое ощущение, что ты удалил слово «веселье» из своего лексикона и жизни.        — Я просто взрослею, — деловито заявляет Хенджин, а потом хмурится, когда Джисон пихает его.        — Ты стареешь, а не взрослеешь. Ты после нового года сам не свой, что случилось? Алкоголь был не тот или атмосфера?        — Да просто ваши идиотские игры…        — Это не игры, это ты зануда! — Хан, кажется, готов ударить рукой по полу от негодования. — Ну подумаешь, поцеловался с кем-то во время бутылочки, что такого?        — Не с кем-то! — тут же возражает Хенджин, сводя брови к переносице.        — Со мной и Минхо-хеном, вот беда, — Джисон театрально вздыхает. — Ничего ведь не случилось, мне даже понравилось, — Хан неоднозначно пожимает плечами, опуская взгляд в пол, а Хван удивленно поднимает брови и, кажется, готов ударить Джисона прямо сейчас.        — Хан Джисон, это при живом парне! Совсем что ли?! — теперь пихается Хван, отчего Джисон сворачивается в клубочек и катается на спине, после вставая и начиная хохотать.        — Это всего лишь шутка, идиот. Хотя в каждой шутке есть доля правды, так что…        — Хватит, — Хенджин сам начинает смеяться, когда легко пихает Хана в последний раз, а после вздыхает, готовясь встать, чтобы добежать оставшиеся круги.        — Сынмини! — довольно кричит Джисон, когда замечает Кима, который заходит в зал и как-то нервно поправляет рукава своего худи. — Скажи мне, что ты не забыл, что у нас сегодня двойное свидание, потому что в Феликсе я не сомневаюсь, он то помнит сто процентов, — Джисон щурит глаза, указывая на парня пальцем, а тот лишь фыркает.        — Не забыл.        — Какие вы милые со своими двойными свиданиями, мне прям захотелось скривиться, — подает голос Хван.        — Найди себе кого-нибудь и наши двойные свидания могут стать тройными, — подмигивает Хан, когда наконец встает с холодного пола и подает Хенджину руку. — Ты чего, кстати, здесь?        — Спасибо, что спросил только сейчас, — усмехается Сынмин, а потом смотрит на Хенджина, тут же стирая улыбку с лица. — Поговорим?        — Сейчас? Мне еще три круга бежать, — тут же ноет Хван.        — Как будто ты их собирался бежать, — фыркает Джисон, а после пихает его в плечо. — Идите уже секретничайте, если что я скажу, что ты вышел в туалет.       Хенджин лишь запоздало кивает, когда следует за Сынмином в уборную и прислоняется к подоконнику.        — К чему такая спешка? Я принесу твой конспект завтра, если ты об этом.        — Я не об этом, Хенджин, — Ким ставит свой рюкзак рядом с Хваном, а после выуживает оттуда конверт, который Хенджин навряд ли спутает с каким-либо еще. — Мне пришло это утром и…        — Боже, Сынмин, не продолжай, прошу, — Хенджин чувствует, что к глазам подступают слезы, когда он срывается с места, но Ким останавливает его за запястье.        — Не убегай, нам нужно поговорить, — Ким пытается удержать Хвана, но тот все же вырывается, теперь не убегая, а закрываясь в кабинке, прислоняясь к дверце. — Джинни.        — Сынмин, это было давно, — Хван сдавленно всхлипывает. — Прости. Я не знаю, как ты получил это письмо, ты не должен был.        — Хенджин, — Сынмин тяжело вздыхает. — Я… я даже не знаю, что мне стоит сказать. Ты же понимаешь, что я с Феликсом и.        — Сынмини, я понимаю. Все в порядке, правда. Это было давно и я все забыл. Правда, прости, я не знаю, как ты получил его, клянусь.        — Выйдешь? — Сынмин прислоняется к дверке с другой стороны, хватаясь за ручку.        — Нет, — Хван качает головой, хоть Ким этого и не увидит. — Мне стыдно смотреть тебе в глаза, поэтому нет. Спасибо, что не возненавидел меня.        — Джинни, не говори глупостей, — Сынмин даже, кажется, улыбается. — Я не буду тебя ненавидеть, я бы не стал тебя ненавидеть даже если бы ты сказал сейчас, что все еще влюблен в меня, все мы люди, я все понимаю. Я просто хотел поговорить с тобой об этом, вот и все.        — Спасибо, Минни, правда, спасибо, — Хенджин шмыгает носом. — Ты не мог бы оставить меня? Мне нужно немножко времени.        — Все будет хорошо? Мне не следует переживать за тебя? — Ким нажимает на ручку, но тут же отпускает ее, когда слышит слегка сдавленное, но все же уверенное «не переживай».        — Ты не знаешь, где Минхо-хен? — подает голос Хенджин, когда Сынмин уже собирается выйти из уборной.        — Если не ошибаюсь, он был в библиотеке.        — Спасибо, Сынмини.        — Не за что, Джинни, — Хван слышит улыбку в чужом голосе, а потом стук двери. Ким ушел. «Я люблю тебя.»

***

      После физкультуры Хенджин чуть ли не летит в библиотеку, то и дело оглядываясь по сторонам. Он все еще не понимает, как письмо могло попасть к Сынмину, но теперь его волнуют те, кому также могли прийти конверты.       Хенджин обходит все стеллажи, прежде чем наткнуться на Ли, который пытается что-то разыскать на полке с литературой. Хван действует быстро и почти не думает, когда быстро подходит к Минхо и крепко его обнимает, пряча лицо в изгибе чужой шеи. Слезы собираются сами собой и Хенджин сдавленно всхлипывает, когда чувствует руки старшего, которые обнимают в ответ.        — Джинни, эй, — Ли накрывает чужой затылок ладонью, проходясь по волосам. — Я с тобой, шш, что случилось?        — Минхо, скажи, что ты не брал их, — Хван пытается выдавить из себя слова. — Прошу тебя, скажи, что ты не читал и не брал их, — младший слегка отстраняется, рассматривая чужое лицо.        — О чем ты, малыш? Не брал что? — Минхо бережно вытирает чужие слезы, слегка приподнимая бровь.        — Письма. Прошу, скажи, что ты их не трогал, — Хван вновь давится всхлипом, цепляясь за чужую рубашку.        — Я был в комнате только с тобой после того, как они выпали, Джинни. В чем дело? — Минхо берет Хенджина за руку, отводя его вглубь книжных полок. Рука младшего в хватке трясется, на что Ли сплетает их пальцы в попытке успокоить.        — Сынмин получил свое и я не знаю, как такое могло произойти, хен. Я не знаю, кто его отправил, я не знаю, отправлены ли другие, мне страшно, Минхо, мне так страшно, — Хвана ноги не держат и он сползает на пол, пряча заплаканное лицо в согнутых коленях.        — Джинни, успокойся, — Ли присаживается рядом, прижимая младшего к себе, целуя в макушку. — Что сказал Сынмин?        — Сказал, что не злится и что все понимает.        — Вот видишь, все ведь в порядке, — Минхо пытается снисходительно улыбнуться.        — Нет, Минхо, ничего не в порядке! — Хенджин вскидывает голову вверх. — Как мне теперь смотреть ему в глаза, как мне теперь общаться с ним так, как будто этого не происходило?! К тому же никто не гарантирует, что другие отреагируют также. Вдруг они возненавидят?       У Хенджина в глазах неподдельный страх и новая волна слез, из-за чего Минхо самому становится страшно. Он обхватывает чужое лицо ладошками, целуя Хенджина в лоб, успокаивая.        — Кому ты написал письма? Кто еще может их получить? — Ли вытирает лицо младшего рукавом собственной худи, не заботясь о том, что оно намокнет.        — Чанбину, Чонину и… — Хван запинается, всхлипывая.        — И.? — уточняет старший, приподнимая бровь. В животе непонятный узел, а пальцы уже давно поглаживают чужие скулы.        — И Сынмину, но он уже получил его, — заканчивает Хенджин, делая глубокий вдох. — Они возненавидят меня, Минхо, я всех потеряю.        — Это не так, малыш, перестань, — Минхо вновь обнимает младшего, поглаживая его по голове. — Они все поймут, если получат твои письма, все мы люди. Сынмин ведь понял.        — Но они не Сынмин! — пытается спорить Хван, но Минхо прерывает.        — Я понимаю, Джинни, но они не начнут ненавидеть тебя за это, поверь. Нельзя ненавидеть человека за то, что он чувствует.        — Ты бы тоже не стал ненавидеть? — Хенджин слегка выползает из уютных объятий, заглядывая в темные глаза старшего.        — Конечно не стал бы, малыш, не говори глупостей, — Минхо усмехается. — Ты слишком дорогой и близкий для меня человек, чтобы я начал тебя ненавидеть. Все будет хорошо, вот увидишь. Никто ведь не гарантирует, что они тоже получили письма.        — О письмах не должен был знать никто, Минхо. Я не понимаю, как они отослались. Вчера дома у меня был ты и Джисон. Я… я правда не знаю, — Хван уже не плачет, лишь сидит смирно и подставляется под прикосновения старшего.        — Малыш, все разрешится, вот увидишь, — Ли дотрагивается до кончика чужого носа, вызывая на губах Хвана улыбку.        — Ты не мог бы… ты можешь побыть со мной сегодня? — неуверенно спрашивает Хенджин, пялясь на собственные руки.        — Это твой способ не пускать меня домой, хитрюга? — у Минхо тон забавный и он пару раз тычет Хенджина в бок, чтобы растормошить.        — Нет, — младший слабо хихикает, пытаясь спрятаться от щекотки. — Нет, просто не хочу быть один. Пожалуйста? — Хван неуверенно приподнимает бровь, когда смотрит на Ли, а тот лишь вздыхает, согласно кивая.        — Но мне все равно придется зайти домой, чтобы взять вещи, — Минхо наконец поднимается с пола, протягивая руки Хвану.        — Все, что угодно, хен. Главное потом приедь ко мне, потому что…        — Джинни, — Чанбин прерывает очень неожиданно. В библиотечной тишине его слегка низкий голос звучит как никогда громко, из-за чего Хван вздрагивает и сильнее цепляется за руки Минхо. — Мы можем поговорить?       Хенджин хочет убежать. Хочет отмотать сегодняшний день назад, переписать его, чтобы всего этого не случалось.        — Конечно, можете, Чанбин, я уже ухожу, — Минхо поправляет лямку рюкзака на плече, когда слышит совсем тихое и жалобное «хен», произнесенное Хенджином. У того глаза опять на мокром месте, а нижняя губа предательски трясется. — Эй, шш, — Ли тут же обхватывает чужое лицо ладошками. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Вы поговорите и ты пойдешь домой, а я пока сбегаю за вещами и тут же приеду к тебе, ладно? — Ли водит большими пальцами по мягкой коже Хвана, успокаивая.        — Ладно, — Хенджин это выдавливает через силу, пару раз даже кивая, чтобы убедить скорее себя, чем самого Минхо.       Ли снисходительно улыбается, перед уходом еще раз сжимая чужие ладошки в своих, а после подходит к Со, говоря ему совсем неразличимое «только аккуратно с ним», после направляясь к выходу из библиотеки.       Чанбин предлагает Хенджину присесть за стол, чтобы было удобнее, а после осторожно берет чужую ладонь в свою, ведя к неприметному столику в углу.        — Я думаю, ты уже знаешь, что я его получил, да? — Со медленно вынимает конверт из своего портфеля, кладя его на стол между собой и Хенджином.        — Ты не должен был, хен, мне очень жаль. Я не знаю, как это произошло и…        — Черт, Джинни, почему ты не сказал мне раньше? — Чанбин даже усмехается от этого, ведя головой в сторону.        — О чем ты? — Хенджин неловко запинается, думая, что неправильно расслышал или понял.        — Если бы ты только сказал мне обо всем этом еще тогда, — Со кивает на конверт, запуская руку в свои волосы. — Боже, Хенджин, все бы сложилось по-другому. Абсолютно все, — Чанбин снова коротко смеется, а после протяжно выдыхает. — Ты мне нравился, Джинни. Ты мне нравился еще тогда, очень давно и тот поход, — Чанбин на секунду прерывается, стуча пальцами по деревянной поверхности стола. — Я его помню. Помню очень хорошо, потому что тогда я проснулся утром с мыслью «нужно брать все в свои руки». Поэтому я тогда остался с тобой и позже случилась вся остальная история. Господи, это так смешно, что мне хочется плакать, — Чанбину правда во все это верится с трудом.        — Я не знал, Чанбин, я думал.        — Я тоже тогда подумал не о том, — Со кивает. — Я подумал, что напугал тебя тогда резкой переменой поведения, подумал, что сделал ошибку. Поэтому и стал избегать тебя, потому что подумал, что поступил неправильно.        — Но зато теперь ты с Джисоном, так что не думаю, что для тебя все сложилось плохо, — Хенджин пытается сделать из этого смешную историю, которую потом можно будет рассказывать на дружеских посиделках, чтобы развеселить народ, но Чанбин ломает всю эту атмосферу свои словами в этот же миг.        — Это прозвучит ужасно и мне нет оправдания, но если бы ты сказал сейчас, что все еще что-то чувствуешь ко мне, я бы оставил все и был с тобой. Я знаю, как это звучит, но так и есть, — Со слабо кивает головой, когда между ними виснет пауза. — Джисон очень хороший и мне с ним комфортно, но ты всегда был где-то вот здесь, — старший неловко тычет пальцем в свою грудь, тут же смущаясь.        — Прости, — Хенджин даже толком не понимает, за что извиняется, он просто чувствует, что должен сказать эти слова.        — Тебе не за что просить прощения, — Чанбин накрывает слегка трясущиеся руки Хвана своими, сплетая пальцы. — Это просто абсолютно идиотская и смешная ситуация, от которой остался небольшой осадок, вот и все. Ты не виноват, Джинни.       Вот только Хван правда чувствует себя виноватым. Виноватым за свою глупость, за свои чувства, за свое письмо и даже за этот разговор, который происходит у них сейчас.        — Ты в порядке? — Чанбин слегка тормошит его за руки, а Хенджин слабо кивает, хотя не сказать, что он на самом деле чувствует себя хорошо. — Извини меня за это дурацкое признание.        — Оно не дурацкое, Чанбин, — Хван говорит это как можно серьезнее и тверже. — Ничего из того, что ты сказал, не было дурацким и никогда не будет.        — Да, прости, — Со улыбается краешком рта. — Ты прав. Просто так вышло, — старший аккуратно проводит по чужим костяшкам большим пальцем. — Я ведь не задержал тебя здесь?        — Думаю, я задержал тебя, — Хенджин осторожно убирает свои руки со стола, высвобождаясь от чужой хватки. — Джисон все утро сегодня зудел про ваше двойное свидание с Сынмином и Феликсом, так что думаю, если ты не хочешь быть убитым, то тебе стоит поторопиться.       Чанбин кидает быстрый взгляд на наручные часы, широко открывая глаза.        — Черт, — Со тут же тянется за своим рюкзаком, но прежде, чем выбежать из библиотеки, он наклоняется перед застывшим Хваном, заглядывая ему в глаза и кладя ладошку на его щеку. — Я не шутил. Пусть я буду последним уродом, но если ты все обдумаешь и, не знаю, позвонишь или напишешь мне, я приду к тебе, обещаю, — Чанбин не ждет, что Хенджин что-то ответит прямо сейчас, поэтому быстро целует его в лоб, а после мягко улыбается и спешит к выходу из библиотеки, на ходу набирая Джисону и тараторя в трубку о том, чтобы тот не ругался.       Хван чувствует, как к горлу подступает неприятный комок.

***

      Придя домой, Хван всячески пытается себя отвлечь. Он принимает быстрый душ, заваривает себе чай и заваливается на диван, бездумно листая каналы на телевизоре. Пару раз он думает о том, чтобы сходить и проверить, где сейчас его коробка, но потом тут же отгоняет эту мысль. Он не хочет разбираться со всем этим прямо сейчас.       Звонок в дверь отвлекает, заставляя подняться и открыть ее. Хенджин думает о том, что Минхо приехал к нему безумно быстро, вот только на пороге стоит Чонин, неловко улыбаясь и буравя носком кроссовка коврик.        — Привет, хен, — Ян все еще боится на него смотреть. — Впустишь?       Хван же на секунду застывает, выдавливая слабое «угу» и немного отходя от двери, пропуская младшего внутрь. Он даже не спрашивает зачем, прекрасно понимая, что Чонин тоже получил письмо.        — Хочешь что-нибудь? Чай? — Хенджин не узнает свой голос, потому что сейчас он звучит как никогда сухо и тихо.        — Если можно, — у Чонина на губах все еще легкая улыбка и это немного смущает, поэтому Хенджин бросает тихое «пойдем» и направляется на кухню, стараясь не оборачиваться в сторону младшего.       Хенджин роется в полочках, доставая сахар и заливая пакетик с чаем кипятком, а после откашливается, совсем слабо выдавливая:        — Ты получил письмо, да?        — Да, получил, — Ян зачем-то тянется к карману, доставая конверт, сложенный пополам. — Но, как я понял, я не должен был его получать? — Чонин приподнимает бровь, когда Хван ставит перед ним кружку с горячим напитком, присаживаясь напротив.        — Не должен был, Чонини, мне очень жаль. С самого утра у меня внутри эта дурацкая мясорубка из-за всех писем и, если честно, я не знаю, что сказать, кроме того, что мне правда жаль.        — То, что ты написал, — Ян слегка кивает в сторону конверта, когда обхватывает кружку ладошками, — то, что ты не достоин любви и то, что ты жалкий. Неужели ты всерьез так думаешь?       Чонин правда расстроился, когда прочитал эти строчки.        — После сегодняшнего дня я чувствую себя еще более жалким, чем прежде, — Хенджин грустно усмехается, но потом тут же прикрывает глаза, когда чувствует, что Чонин подсаживается ближе, кладя свою теплую руку на его шею.        — Ты глупый, хен, — младший осторожно водит пальцами по краешку чужой толстовки, задевая кожу. — Тебе надо было рассказать мне все тогда, а не писать письмо и держать все это в себе. Я был бы не против, — Чонин тут же смущается своих слов, сжимая губы в полоску. — Я и сейчас не был бы против отношений с тобой, Хенджин. Ты только зря накрутил себя, вот и все.       Хенджину же хочется истерически смеяться от всего сегодняшнего дня, потому что это выглядит как какой-то глупый сон, нежели реальность.        — Можно тебя обнять? — Чонин ждёт, пока Хенджин одобрительно кивнет, а после обвивает свои руки вокруг чужой шеи, утыкаясь носом в место за ушком Хвана. — Это так забавно. Я хотел пригласить тебя на свидание как-то, но ты стал меньше со мной общаться и мне показалось, что я надоел тебе, поэтому решил этого не делать, — Чонин тихонько усмехается, сильнее сжимая Хенджина в своих объятиях, одной рукой зарываясь в чужие волосы. — Ты и правда смог отпустить меня?       Хенджину кажется, что он слышит в голосе младшего разочарование, поэтому он слегка отстраняется, заглядывая тому в глаза.        — Звучит так, как будто ты не хочешь, чтобы я ответил тебе, что забыл.       Старший совсем сипит, когда выдавливает из себя эти слова. Он хочет сказать Чонину, чтобы они перенесли этот разговор на потом, но Ян действует куда более решительно, чем сам Хван. Младший ведет своим носом по чужому, прерывисто выдыхая.        — Я ведь сказал тебе, я был не против тогда, я не против сейчас. Поэтому если ты все еще хочешь, мы можем попробовать.       Хвану кажется, что он отключится именно в этот момент, просто закроет глаза и провалится в темноту, но его спасает стук в дверь, от которого Чонин тут же отпускает его, пересаживаясь на другой стул.        — Родители? — у Чонина на щеках виднеется легкий румянец, когда он нервно облизывает губы.        — Минхо, — быстро отвечает Хенджин, направляясь в коридор.       Он открывает дверь, пропуская Ли в квартиру и ждет, пока тот разуется.        — Ну как, я быстро? — Минхо довольно улыбается, но заметив обеспокоенное лицо Хенджина тут же обнимает его. — В чем дело? Чанбин сказал что-то не то?        — У меня Чонин на кухне, — шепчет Хван, цепляясь за чужое худи.        — Он будет с нами или.? — непонимающе предполагает Ли, чувствуя, как Хван в его руках дрожит.        — Я уже ухожу, — Ян сам выходит в коридор, улыбаясь как ни в чем не бывало. — Привет, хен, — Ян учтиво кланяется Минхо, когда легко влезает в кеды и кидает быстрый взгляд на Хенджина. — Напишешь мне, ладно? — Чонин дотрагивается до чужого плеча, легко сжимая, а Хван согласно кивает, закрывая за младшим дверь.        — Ты в порядке? — Минхо обнимает со спины, даря тепло и комфорт, в котором так нуждался Хеджин.       Младший прикрывает глаза, когда чувствует, как к ним подступают слезы, а после изворачивается в чужих руках, обнимая Минхо в ответ.        — Я не в порядке, хен. Мне очень плохо.       Минхо целует его в макушку, когда слышит слабый всхлип.

***

       — Ты ведь несерьезно, да? — Хенджин привстает с Минхо, заглядывая тому в глаза.       Они удобно устроились в кровати Хвана, обложившись вкусняшками и включив фильм на ноутбуке. Хенджин смог успокоиться только в чужих объятиях, начиная подробно пересказывать Минхо диалоги с Чанбином и Чонином. Только Минхо взгляда «оставить все как есть» не разделял.        — Джинни, я ведь не заставляю, успокойся, — Ли протягивает руки, возвращая Хенджина на прежнее место, крепко обнимая. — Чанбин ведь не просто так сказал тебе эти слова, да и Чонин тоже. Было бы правильно, если бы ты встретился с каждым и поговорил об этом нормально. К тому же, у тебя будет время разобраться в себе.        — На что ты намекаешь? — Хенджин задирает голову вверх, внимательно рассматривая чужое лицо. У Ли взгляд слегка задумчивый, а между бровями пролегла небольшая складка, которую Хван тут же спешит разгладить, после опуская руку на шею Ли.        — Чанбин сказал тебе, что не против отношений, Чонин тоже. Ты мог бы попробовать, — старший заканчивает как-то неоднозначно, накрывая руку Хвана на шее своей, немного сжимая. — Кто знает, может что-нибудь выйдет.        — Я не буду рушить отношения Джисона и Чанбина, — Хенджин тут же отрицательно качает головой, выставляя нижнюю губу вперед, как будто вот-вот заплачет.        — Хэй, шш, — Минхо подползает ближе, откидывая прядку с чужих глаз. — Прости, я не подумал. Но Чонин ведь не в отношениях, так почему бы и нет?       А Хенджин и рад бы ответить на этот вопрос, только не хочется совсем. Хочется сильнее прижаться к Минхо и заснуть в таком положении, потому что он чувствует себя комфортно и безопасно.        — Ладно, ты не обязан решать что-то сегодня, но подумай над моим предложением, хорошо? — Ли оставляет поцелуй на лбу Хвана и улыбается, а тот согласно кивает, зарываясь в теплые объятия, утыкаясь носом в шею Минхо.        — Ты вкусно пахнешь, — бубнит Хенджин, тут же смущаясь своих слов. Он чувствует, как собственные щеки заливаются румянцем, а руки по инерции сильнее сжимают толстовку Минхо.        — Милашка, — Ли хрипло посмеивается, зарываясь пятерней в волосы младшего, а после выдавливает: — Напоминает новый год, да?        — Господи, никогда не вспоминай тот позор, хен. Эта тема под запретом, это то, о чем нельзя говорить, — Хван тараторит достаточно быстро для того, кто чувствовал себя безумно сонным буквально десять секунд назад.        — Джинни, мы были очень пьяными и это просто веселые воспоминания, — Минхо хихикает себе под нос, когда поднимает лицо младшего за подбородок, всматриваясь в чужие глаза. У Хвана спектр эмоций на лице от стыда до злобы и он очень пытается показать всем своим видом, что если Минхо не прекратит, то окажется за дверью его комнаты, а то и дома. — Неужели для тебя и правда все было настолько ужасно тогда?        — Не конкретно в тот момент, — Хенджин руку старшего со своего лица убирает, когда снова обнимает его. — Но последствия были просто ужасными.        — О каких последствиях ты говоришь, глупый? Никаких последствий не было, все веселились, а после посмеялись от души.        — Если их не было у тебя, не значит, что их не было у меня.       Хенджин эти слова бубнит совсем тихо. Делает это специально, потому что произносить их вслух не хочется, но ответить на вопрос Минхо нужно.       Хван бы очень хотел поделиться всем, что лежит на душе и скребет порой. Хотел бы рассказать о том, что теперь переживает из-за писем еще больше, чем утром, потому что теперь все в курсе. Хотел бы рассказать даже про ту идиотскую новогоднюю вечеринку, которую он ненавидит всей душой.        — Если тебе нужно поговорить об этом, то я готов выслушать, ты же знаешь, — Минхо будто читает его мысли и тут же смягчается, переставая сводить все к шутке. Он медленно перебирает волосы Хвана, когда слышит, как тот сопит.        — Я не знаю, хен. В тот день произошло слишком многое.        — Не сказал бы, — тут же спорит старший, хмуря брови, пытаясь восстановить события того вечера. — Сперва все собрались, мы разговаривали и выпивали, потом начали играть в «я никогда не», а после в бутылочку. Я помню, что ты ушел сразу после нее в другую комнату, я тогда пошел за тобой, мы о чем-то разговаривали, но это было недолго, а потом заснули. Поэтому я правда не понимаю, о каких последствиях может идти речь. Единственные последствия были у Чана, когда утром его квартира была похожа на большую свалку с алкоголиками.       Хенджин же внимательно слушает, изредка кивая. Кончик языка жжется от того, как он хочет рассказать Минхо, что было на самом деле. Что вопросы в «я никогда не» были слишком дурацкими и личными, что игра в бутылочку стала отправной точкой для того, чтобы Хенджин впервые посмотрел на Минхо больше, чем на друга. Но самое главное, что в комнате у них был не просто разговор.       Хван немного ерзает в кровати, ставя фильм на паузу, все равно они перестали обращать на него внимание после первых пятнадцати минут. Младший аккуратно переставляет гаджет на пол, а после скидывает пачки с недоеденными сухариками туда же, теперь сильно обнимая Минхо без всяких помех.        — Ты прав, Минхо. Просто забудь, ладно? Это была первая вечеринка, когда я действительно выпил лишнего, просто придумал себе непонятно что.       Хенджин хочет поскорее закончить этот разговор. Он безумно вымотался за этот день, он не знает, как ему следует вести себя завтра на уроках, но самое главное он вспоминает в последнюю очередь. Он так и не узнал, получил ли Минхо свое письмо.        — Пообещай, что если тебя будет что-то беспокоить, то ты поделишься со мной этим, ладно? — Ли слегка приподнимает бровь, хоть в темноте этого не видно. Хван же на этот вопрос сдавлено хихикает, заставляя Минхо легко ударить его по плечу. — Я серьезно, Джинни, я переживаю.        — Ты был первым, кому я рассказал о многих вещах, ты был первым человеком, к кому я пошел сегодня после разговора с Сынмином, ты сейчас лежишь в моей постели и обнимаешь меня. Неужели ты действительно думаешь, что я бы не рассказал тебе о каких-то своих проблемах? — Хенджин приподнимается на локте, включая ночник возле кровати, чтобы взглянуть Минхо в глаза, вот только старший опустил голову, легко улыбаясь.        — Я просто хочу быть уверен, что останусь для тебя таким человеком всегда, что бы не произошло, — Ли неоднозначно пожимает плечами, все также смущенно улыбаясь, а у Хвана сердце щемит от такой картины. Сейчас Минхо как никогда выглядит мило и невинно поэтому младший вздыхает, прежде чем потянуться вперед и крепко обнять Ли за шею, буквально перекатываясь на него оказываясь сверху.        — Выкинь эти дурацкие мысли из своей очаровательной головы. Ты всегда будешь самым важным человеком в моей жизни и я очень благодарен тебе за это правда.        — Ты заставишь меня либо задохнуться, либо заплакать, — Минхо рушит эту хрупкую атмосферу почти что мгновенно, кряхтя, что заставляет Хенджина тихонько засмеяться и перекатиться, теперь оказываясь рядом со старшим.       Он тянется к тумбочке, вновь выключая в комнате свет, а после подползает к Ли ближе, обвивая того всеми конечностями и довольно прикрывает глаза, когда Минхо обнимает в ответ, целуя в макушку и оставаясь в таком положении.        — Ты такой маленький, — усмехается старший, когда Хенджин сворачивается в клубочек и довольно сопит. — Спи сладко, малыш.       Минхо же заснуть не может долго, оставляя легкие поцелуи на макушке и лбу Хвана, улыбаясь тому, как Хенджин что-то бурчит во сне, сначала хмурясь, а затем улыбаясь.        — Милашка, — последнее, что с нежностью шепчет Минхо, прежде чем тоже провалиться в сон.       Сам Хёнджин просыпается посреди ночи, внезапно распахивая глаза и медленно обводя комнату взглядом.       Парень осторожно выползает из теплых и крепких объятий Минхо, когда почти неслышно идёт к шкафу, а после тянется к коробке из-под писем, которая неуклюже заткнута кофтами.       Открыв крышку, Хёнджину хочется истерически смеяться, но он лишь сжимает губы в тонкую полоску, стараясь сдержать подступившие слезы. В коробке лежит единственное не отправленное письмо. Письмо для Минхо. ***Декабрь, 2019***       Хенджин шныряет между пьяных тел, стараясь не разлить невообразимый алкогольный коктейль в стаканчике. На самом деле он недалеко ушел от тех, кто уже давно сопит на диване от количества выпитого.       Вечеринки в доме Чана всегда отличались огромным количеством людей, выпивки и хорошей музыки, что Хван очень ценил. Но сегодняшняя вечеринка будто бы и вовсе не была похожа на предыдущие, хотя бы потому, что сегодня Хенджин явно перебрал.       На диван он плюхается как-то очень неуклюже и совсем по-детски дует губы, стоит части выпивки все-таки сбежать из его драгоценного пластикового стаканчика и некрасивым пятном разлезться на обивке дивана.        — Может сделаешь передышку? — Чан сегодня как никогда тактилен. Выхватывает стакан из чужих рук, ставя его на маленький стеклянный столик, а потом вовсю лезет обниматься, складывая губы уточкой и начиная тянуться к чужой шее, в попытке поцеловать.        — Это тебе нужна передышка, хен, — Джисон появляется очень даже вовремя, оттягивая немного сопротивляющегося Бана от Хвана, привлекая внимание к себе, тем самым становясь добровольной жертвой объятий старшего. — А может сыграем? — Хан предлагает это совсем невпопад, но их компания подтягивается довольно быстро, рассаживаясь в кружочек на полу и внимательно смотря на затейника всего этого собрания.        — И во что же? — Феликс уже давно пьяно хихикает, уложив голову на колени Сынмина, а Ким лишь с обожанием смотрит на Ли, перебирая его светлые пряди. Эта картина заставляет Хенджина отвести взгляд, вот только смотреть не хочется никуда. К Джисону уже давно подсел Чанбин, не обращая внимания на все еще пристающего Чана, Чонин удобно примостился рядом с Уджином, смеясь с пьяного поведения друзей. Хенджин остался один.        — Все в порядке? — Минхо осторожно теребит его за руку и Хван только сейчас замечает, что старший уселся рядом с ним, тепло улыбаясь. Хенджину кажется, что это нечестно. Они выпили почти одинаково, вот только Минхо выглядит намного лучше, чем он сам.        — Да, все хорошо, — Хван дарит улыбку в ответ, слабо кивая, стараясь тут же избавиться от непонятного чувства где-то внутри. — Так во что мы играем?       Играть не хочется от слова совсем, тем более когда остальные еле на ногах стоят, но выбиваться из компании нет желания, к тому же тупые игры звучат интереснее, чем нахождение на вечеринке перед новым годом в одиночестве.        — «Я никогда не», сказали ведь, — Хан на другом конце дивана хихикает, быстро разливая алкоголь по стаканчикам и убеждаясь, что каждый взял свой в руки. — Так, я начну! — торжественно объявляет Хан, поднимая свой стаканчик над головой. — Я никогда не хотел ударить Сынмина за то, что он такой идеальный!       Все тут же хихикают, понимая шутки, вот только сам Ким удивленно приподнимает бровь, когда даже Феликс подносит стаканчик к губам и делает глоток.        — Не смотри на меня так! Ты вообще знаешь, как ты выглядишь со стороны, мистер совершенство?! — Хан тут же начинает активно жестикулировать, хмуря брови. — В тебе вообще ни одного изъяна, прям бесишь, — Джисон даже кивает пару раз для убедительности, но тут же замолкает, стоит Чанбину притянуть его ближе и быстро чмокнуть в губы.        — Ты тоже идеальный, Джисони.        — Фу, — недовольно тянет Чонин, чем вызывает пьяный смех Чана. — Мне срочно нужно прервать это. Я никогда не влюблялся.       Хенджин игнорирует то, как все недовольно мычат на такое простое заявление, делая глоток из своего стаканчика. На самом деле ему кажется, что следующий глоток в него не полезет.        — Делай ставки, кто из всех свалится первым? — Минхо пододвигает ближе к нему, шепча эти слова на ухо, вызывая непонятные мурашки по позвоночнику.        — Мне кажется, что я к этому близок, — Хван глупо смеется, когда упирается лбом в плечо Ли и чувствует губы на своей макушке. Это приятно.        — Задание не для детей, так что, Чонини, закрой уши, — дразнит Чанбин, заставляя Яна закатить глаза. — Я никогда не целовал парня.        — И почему вы все такие скучные? — теперь голос подает Феликс, когда допивает остатки на дне стаканчика и просит еще, вот только Сынмин не дает, отводя его руку в сторону и улыбаясь тому, как Ли хмурится.       Хенджин наблюдает за тем, как все по очереди делают глоток. Уджин, Чонин, Чан, Минхо.        — Почему ты не пьешь? — Чанбин удивленно косится на друга, приподнимая бровь, а Хвану хочется убежать. Он целовался с парнем лишь однажды, вот только он не планировал про это никому рассказывать.        — Потому что не делал этого, логично? Или тебе напомнить правила игры? — Хенджин пытается отшутиться, вот только чувствует, что закапывает себя все глубже, когда Джисон смотрит на него вслед за Чанбином и хитро улыбается.        — Смена планов, друзья! Играем в бутылочку, — Хан быстро выливает остатки алкогольного напитка себе в стакан, довольно кладя бутылку в центр круга и скатываясь на пол.        — Зачем? — Хван догадывается, вот только произносить это вслух не хочет.        — Ты никогда не целовался с парнем и еще спрашиваешь зачем?! — Хенджину кажется, что Хан готов запищать от этого. — Вот только ради тебя, вообще-то, все устраиваю, так что лучше запомни мою доброту.       Бутылочка успевает раскрутиться быстрее, чем Хван спохватывается возразить и сказать, что не играет.        — Да ты чертов счастливчик, Хван Хёнджин! — восклицает Джисон, радостно хлопая в ладоши, когда горлышко бутылочки указывает на самого Хенджина. — Иди сюда, скорее.       Хенджин же радости друга вовсе не разделяет и хочет ретироваться как можно скорее. Он сам не замечает, как неосознанно подается назад, упираясь в Минхо, который кладет руку на чужую талию, немного сжимая.        — Джинни, твою мать, я не буду ждать тебя всю ночь! — Хан недовольно хлопает по бедру, хмуря брови. — Потеряй уже свою поцелуйную девственность с парнем и делай, что хочешь.        — Кто сказал, что я хочу терять ее с тобой, — у Хвана голос поднимается до высоких частот, когда он все еще пытается уйти от рук Джисона, что настойчиво пытаются притянуть к себе. Минхо же, на чьих коленях Хенджин почти сидит, теперь обнимает талию двумя руками, тихонько посмеиваясь со всей этой картины.        — Ну, тут уже как решила вселенная, так что давай скорее.       Хенджин какое-то время надеется на чудо. На то, что Джисона отпустит идиотская волна азарта, которая захлестнула того с головой.        — Ну, а ты чего молчишь? — Хенджин смотрит в сторону Чанбина, который лишь пожимает плечами.        — Это всего лишь игра, Хенджин, не стоит делать из нее нечто особенное и значимое.       Хван же делает пару глубоких вдохов, прежде чем аккуратно снять руки Минхо со своей талии и неуверенно приблизиться к Джисону, который теперь довольно улыбался, закидывая руки на шею Хенджина.        — Пять секунд как минимум, солнце, — деловито сообщает Хан, проходясь по своим губам языком и сильнее цепляясь за чужую шею.        — В смысле пять сек… — Хенджин не успевает возмутиться до конца, потому что Джисон накрывает его губы своими, вынуждая замолчать.       Джисон целует неаккуратно и немного грубо, кусает пухлые губы, пытаясь проскользнуть языком в чужой рот, вот только Хёнджин отпихивает раньше, чем это происходит, вытирая губы тыльной стороной ладони. Хан тут же радостно вскидывает руки вверх, выкрикивая довольное «вуху!», чем вызывает смех друзей.       А у Хвана в этот момент все перемешивается в одну большую кашу звуков и картинок. Вся сегодняшняя вечеринка теперь кажется неправильной с самого начала. Хенджин винит себя за выпитый алкоголь, за свою глупость во время игры, за свою неспособность до конца стоять на своем и отказать Джисону. Хенджин чувствует себя жалким.        — Эй, — Минхо осторожно цепляет его лицо за подбородок, разворачивая в свою сторону. И кажется, что только это немного отрезвляет младшего. — Ты как? — Ли осторожно проходится пальцем по подбородку Хвана, улыбаясь, а тот лишь кивает невпопад, заикаясь.        — Нормально.       Вот только выходит это безумно неуверенно и тихо. У Хенджина голова раскалывается от всего, что происходит вокруг, а Феликс подливает масла в огонь, крича «Джинни, крути!»       Руки тянутся как-то на автомате и уже спустя секунду бутылка из-под алкоголя вновь крутится, а Хван прикрывает глаза. Он просит очень сильно, повторяя про себя лишь три имени с приставкой «только не». Потому что прекрасно знает, что стоит горлышку бутылки указать на Сынмина, Чанбина или Чонина, для него наступит конец.       Хенджин не открывает глаза до тех пор, пока не слышит одобрительный гул и смех.        — У Хенджина сегодня и правда удачный день, — смеется Чан, а Хван внимательно прослеживает направление горлышка бутылки, сглатывая.       Темные глаза Хвана встречаются с такими же темными глазами Минхо. Старший, кажется, не переставал улыбаться сегодня целый вечер. Уголки его губ приподняты, когда он протягивает руку, пододвигая Хенджина чуть ближе к себе, а младший как будто только сейчас замечает, какой Минхо сегодня красивый. Легкий бордовый свитер, светло-розовые тени на веках, розовые губы и, как вишенка на торте, маленькие серебристые сережки, подчеркивающие образ.        — Ты очень красивый, — выдыхает Хван, когда они соприкасаются с Минхо лбами. Ли на пьяное заявление младшего усмехается, прикасаясь ладошкой к его щеке .       И время в этот момент замирает. Хенджин концентрируется только на старшем, отбрасывая все остальное. Нежные прикосновения пальцев на своем лице, теплое дыхание на губах, приятный одеколон. Где-то в глубине проскальзывает мысль о том, что Хенджин сам не против поцеловать Минхо в эту самую секунду.        — Пожалуйста, — Хван сам не до конца понимает, насколько соскользнувшее с губ слово звучит жалобно, будто Хенджин готов заплакать. — Хен, пожалуйста…       Конец просьбы теряется в прикосновении губ Минхо к его. Старший целует гораздо более аккуратно, чем это делал Джисон. Кончиками пальцев он водит по скуле, перебираясь на шею, Хвана не торопит, наоборот стараясь подстроиться под медленный, тягучий ритм младшего. Хенджин более чем уверен, что их поцелуй длится дольше, чем пять секунд.        — Эй, найдите себе комнату, — восклицает Чонин, чуть ли не оттаскивая Минхо от Хенджина, а Хван неосознанно подается вперед, ища чужие губы, чтобы вновь прикоснуться, но натыкается лишь на мягкую улыбку и хитрые взгляды друзей. Он готов поклясться, что Джисон уже готов отвесить что-то безумно колкое и стыдное, но Уджин спасает ситуацию буквально в последний момент.        — Джинни, может пойдешь приляжешь? Думаю, тебе и правда сегодня хватит, — Ким приподнимается со своего места, чтобы помочь, но Хенджин останавливает его взмахом руки, поднимаясь самостоятельно и неуверенно направляясь в спальню, прикрывая за собой дверь.       Кровать мягкая и большая, от наволочек пахнет кондиционером для белья и только этот запах все еще заставляет Хенджина балансировать на грани сна и реальности. Губы приятно покалывает и он вновь прокручивает поцелуй с Минхо, прикрывая глаза и зарываясь в подушку лицом.       Сперва Хван хочет уверенно свалить всю вину на алкоголь, но мысль о том, что Минхо всегда выглядел так прекрасно, приходит немного запоздало, заставляя Хенджина зажмуриться и сдавить виски пальцами. От всего, что произошло, раскалывается голова.        — Эй, — Минхо проскальзывает в комнату, заставляя обратить на себя внимание. Он осторожно прикрывает дверь, подходя к кровати и укладываясь рядом с младшим, поворачиваясь к тому лицом. — Ты как? — Ли запускает пятерню в чужие растрепавшиеся волосы, перебирая, на что Хенджин грузно выдыхает.        — В порядке. Мне просто не стоило столько пить, — Хенджин тихо хихикает, когда Минхо целует его в кончик носа. — Что ты творишь, глупый? — Хван сам за собой не замечает, как переплетает ноги с ногами Минхо, пододвигаясь ближе.        — Мне просто скучно, — Минхо хихикает в ответ, рукой обвивая талию младшего. — К тому же ты мой любимчик среди младшеньких, так что я должен дарить тебе всю любовь и заботу, — Ли забавно коверкает голос, заставляя Хвана рассмеяться сильнее.       Хенджин не уверен, влияет ли на него алкоголь или сам Минхо, но хочется обнять старшего ещё сильнее, укрыться одеялом и заснуть в таком положении.        — Ты тоже мой любимый хен, — немного запоздало отзывается Хенджин, осторожно ведя рукой вверх по чужому телу, останавливая ее на шее Ли.        — Не ври, подлиза, — тут же протестует Минхо, слабо щекоча Хенджина под ребрами. — Наверняка я на каком-нибудь позорном третьем месте после Чана и Уджина.        — Нет! — младший даже немного привстает для убедительности, но четкая картинка перед глазами тут же плывет, вынуждая прилечь обратно. — Я не вру, — Хван совсем по-детски дует губы. Ему вообще-то обидно.        — Да знаю я, дурашка, не хмурься, — Минхо легко смахивает пару прядей с чужого лица, затем вздыхая. — Чем займемся?        — Можем вернуться к остальным, — предлагает Хенджин, кивком головы указывая на дверь позади себя, но Минхо тут же отрицательно качает головой.        — Поверь, веселье закончилось там после того, как Джисон поцеловался с Феликсом, а потом Чанбин и Сынмин еле их растащили. Я поэтому и пришел к тебе, — Минхо медленно выводит круги на щеке Хенджина, отчего тот расслабляется, все-таки придвигаясь к старшему поближе, соприкасаясь лбами.        — Тогда предложи занятие, хен, — голос с нормального переходит на шепот и Хенджину кажется, что вместе с этим атмосфера в комнате меняется на какую-то интимную.        — Можно тебя поцеловать? — Минхо выдыхает это спустя минуту, выдыхает уверенно и ровно, будто он и не пил вовсе. Палец на щеке Хенджина все еще «рисует» плавные узоры, слегка задевая подбородок.        — Зачем? — в Хенджине же говорит алкоголь и какая-то странная нужда в прикосновениях Минхо. Младший то и дело задерживает дыхание, стоит Ли провести пальцем рядом с губами или ненадолго запустить руку в копну темных волос.        — Почему бы и нет? Это неплохой способ скоротать время, — Минхо снова улыбается мягко, ведя своим носом по чужому, вот только Хенджину совсем не до смеха. Ему страшно признаться, но тот поцелуй во время игры ему понравился. Понравился именно с Минхо, а не с Джисоном. Еще страшнее признаться, что ему хочется еще. — Если не хочешь, то не будем. Но если тебе страшно, можешь вести, — продолжает шептать старший, вновь осторожно целуя Хенджина в кончик носа.        — Я обычно не контролирую такое, — запинается младший, прикрывая глаза.        — Я могу помочь, если хочешь.        — Просто… зачем, хен? Пойми, я не хочу, чтобы между нами что-то поменялось и наши отношения ухудшились из-за всего, что может произойти и… — у Хвана воздух в легких заканчивается от того, как он тараторил эти слова.        — Джинни, шшш, — мягкий шепот Минхо немного успокаивает. — Я ведь не принуждаю, просто спрашиваю, не волнуйся.        — Я знаю, прости, — Хван накрывает руку старшего своей, немного сжимая.        — Я просто хочу целовать тебя, — Минхо нежно водит большим пальцем по чужой скуле. — А ты чего хочешь, мм?       Вместо ответа Хван несмело тычется губами в уголок чужих губ, громко выдыхая через нос и тут же пряча лицо в изгибе шеи старшего. — Что? — Минхо тихо хихикает, когда Хёнджин продолжает оставлять теплые неуверенные поцелуи на коже, сильнее вжимаясь в Ли, будто стараясь укрыться. — Что скажешь?        — Поступай так, как считаешь нужным, — бубнит Хван, закидывая ногу на старшего. От Минхо приятно пахнет чем-то сладким, из-за чего Хёнджин водит носом по чужой шее, стараясь вдохнуть как можно больше. Чтобы дышать только Минхо, чтобы старший был везде, даже под кожей.        — Я не стану делать что-то, если ты этого не хочешь, — Ли кладет ладошку на бедро младшего, осторожно поглаживая, чтобы не спугнуть. — Поэтому спрошу снова, можно тебя поцеловать?       Вместо ответа, у Хвана вырывается что-то похожее на тихое «угу».        — Только осторожно, ладно? — просит Хенджин, начиная чувствовать, как дрожит его голос. Он не хочет повторения того, что вытворял Джисон.        — Конечно, малыш. Как может быть иначе, — Минхо оставляет отпечаток губ на щеке Хвана, все ближе подбираясь к губам.        — Минхо, — надрывно выдыхает Хенджин, когда Ли почти касается его губ своими. — Я не так хорош в этом как ты, просто, чтобы ты знал.        — Я помогу, только не бойся, — старший заглядывает Хенджину в глаза, затем подмигивая и наконец накрывая губы младшего своими.       Хван чувствует, как по телу разливается приятное тепло, а в животе завязывается тугой узел. Минхо и правда осторожен и нежен, как он и обещал. Парень гладит лицо Хенджина, немного помогая ему, направляя.        — Можно я.? — Хван бормочет эти слова, когда Минхо пытается раскрыть чужие губы языком.        — В чем дело? Не любишь так?        — Нет, то есть люблю, я не об этом, — Хенджин усмехается с того, насколько в его голове пусто в данный момент. В подсознании мигает лишь одно желание — губы Минхо на своих. — Можно мы сядем, а то так неудобно.       Минхо на это предложение согласно кивает, присаживаясь первым и прислоняясь спиной к стене. Хван проворно забирается на чужие бедра, обвивая шею Минхо и прерывисто вздыхая, стоит старшему легонько сжать его талию.        — Все хорошо? — Ли внимательно всматривается в лицо Хенджина, дожидаясь ответа. Младший в ответ согласно мычит, нетерпеливо лезя за новым поцелуем. — Кажется, кто-то быстро вошел во вкус, — Ли смеется прямо в чужие пухлые губы, отвечая.        — Пожалуйста, — у Хвана вновь этот жалкий просящий тон, но ему плевать. Минхо перед ним слишком красивый и, кажется, такой невероятный, что невозможно просто сидеть и смотреть. Хочется целоваться как можно дольше.        — Что пожалуйста, малыш? — Минхо приподнимает бровь, заставляя Хенджина тихонько проскулить.        — Хватит дразнить меня, хен, — Хван вновь надувает свои губы, хмурясь. — Пожалуйста, просто продолжай меня целовать.        — Самый настоящий малыш, — Ли смеется себе под нос, а потом прикасается губами к чужой шее, выбивая из Хенджина тихий стон, который младший тут же старается заглушить.       Минхо не сдерживается, но даже касаясь чужой кожи зубами, делает это осторожно, заставляя Хвана глушить очередной всхлип от того, насколько ему сейчас хорошо. Младший чувствует, как Ли слегка отодвигает ворот его полосатой легкой рубашки, начиная втягивать кожу, оставляя темное пятнышко.        — Иди ко мне, — Минхо вновь быстро возвращается к губам Хенджина, обхватив лицо парня двумя ладонями, прижимая того ближе, не отпуская.       Хван под быстрый ритм старшего подстраиваться не успевает, но главенствовать не лезет. Ему нравится, что Минхо ничего не комментирует, лишь помогает, наклоняя голову и шепча между короткими перерывами «Джинни» вперемешку с «малыш».       Минхо снова целует его в шею, когда Хенджин сильно кусает губы, чтобы сдержать всхлип наслаждения. Минхо целует его безумно нежно и, хоть у Хенджина и нет того самого особого понятия идеального поцелуя, ему кажется, что то, как целует Ли, и есть его идеал.       Когда старший цепляет губами ключицы, Хван сильнее впивается пальцами в чужие плечи, ерзая на бедрах Минхо, но затем поцелуи сменяются мягким смехом прямо в кожу и вот Ли уже не целует, а глупо хихикает, утыкаясь носом в шею Хенджина.        — Ты чего? — Хенджин и сам не замечает, как подхватывает эту непонятную «смешинку», начиная также тихонько посмеиваться.       Младший осторожно кладет руки на чужие щеки, поднимая лицо Минхо и начиная целовать. Сцеловывать эту улыбку и этот мягкий смех, оставлять теплые отпечатки губ на щеках, лбу и кончике носа.        — Минхо, что случилось?        — Просто, — Ли продолжает глупо смеяться и отчего-то Хван начинает подозревать, что весь выпитый алкоголь наконец начал добираться до головы старшего. — Я на новогодней вечеринке, безумно пьяный, целуюсь со своим лучшим другом. Тебе не кажется это странным, глупым, даже не знаю, как это лучше обозвать?       А Хван вмиг становится серьезным, продолжая внимательно изучать чужое лицо, останавливаясь на больших глазах, которые смотрят с какой-то непонятной детской надеждой, ждут ответа.        — До тех пор, пока тебе хорошо, есть ли разница, как это выглядит?        — А тебе хорошо? — Минхо вмиг стирает улыбку с лица, внимательно всматриваясь в лицо Хвана, проводя пальцем по его пухлой нижней губе.        — Очень.        — Тогда и мне тоже, — Ли вновь цепляет на губы мягкую улыбку, а потом тянет Хенджина на себя, вовлекая в новый поцелуй.       Остальное Хенджин помнит как в тумане. Вот они целуются медленно и нежно. Минхо гладит его лицо, лохматит непослушные волосы, водит пальцами по шее, осторожно перебираясь на талию и крепко обвивая ее руками, обнимая. Хван же крепко обнимает Ли за шею, зарываясь длинными пальцами в волосы на затылке старшего, перебирая. Но в какой-то момент Ли расстегивает две верхние пуговички на чужой полосатой рубашке, оставляя россыпь осторожных поцелуев на шее, ключицах и плечах. Хван же теперь обнимает парня за талию, пряча лицо в объятиях, наваливаясь на Минхо, вынуждая тем самым откинуться на спину и полностью улечься.        — Угадай, до кого алкоголь долетел только сейчас? — шепчет Ли в чужие губы, усмехаясь. Хенджин не считал, сколько они целовались, но мог предположить, что около получаса.        — Я не удивлен, — Хван улыбается в ответ. Его рубашка все еще расстегнута и он изо всех сил цепляется за старшего, не позволяя ему отдалиться. — Сонный? — тихонько интересуется младший, аккуратно чмокая губы Минхо. Сам Ли уже прикрыл глаза, слабо кивая. — Так и заснем здесь? — решает все-таки поинтересоваться младший, а потом слабо улыбается, стоит Минхо поцеловать его в щеку.        — Не думаю, что Чан выгонит нас пинками, так что определенно да, — Ли все же приоткрывает глаза, вытаскивая из-под себя одеяло и укрывая их обоих, крепко обнимая Хвана. — Спокойной ночи, малыш.        — Спокойной, — но прежде чем заснуть, Хенджин оставляет еще один поцелуй на чужих губах, от которого Минхо улыбается.

***

      Хенджин обдумывает предложение Минхо ровно три дня, прежде чем наконец осмелеть и написать Сынмину, чтобы договориться о встрече.       Ладошки у Хвана потеют, а сам он неловко топчется на месте, проверяя соцсети, в которых новостей не появлялось последние десять минут.        — Прости, — на выдохе произносит подбежавший сзади Сынмин, быстро приобнимая Хенджина в качестве приветствия. — Задержался с Феликсом.       Хван на это невнятно угукает, попутно убирая телефон в карман. Минхо говорил, что если будут какие-то проблемы, то Хенджин может написать ему в любое время, только Хван всю эту затею уже успел посчитать своей главной проблемой и ошибкой.        — Можем заскочить в ту кофейню, которую ты любишь, м? — продолжает тараторить Сынмин, уже подталкивая Хвана в направлении той улицы, как Хенджин резко упирается ногами в асфальт, останавливаясь.        — Сначала скажи, что ты правда не против.       Глаза на Кима поднимать страшно до жути. Кажется, будто если Хенджин заглянет в них, то тут же столкнется со всей ненавистью и презрением в этом мире. Но Сынмин, вместо этого, лишь усмехается легко и поправляет ворот куртки Хвана, мягко улыбаясь.        — Если бы был против, то не согласился бы на эту встречу, — Хенджин на него все-таки смотрит. — Я тоже хочу поговорить и все разъяснить между нами. Я вижу, что тебе нужно выговориться.       Хван кивает в знак согласия и выдавливает из себя совсем слабую улыбку, когда Сынмин по-доброму подталкивает его в плечо, начиная рассказывать про сегодняшний ужаснейший, по его словам, урок литературы.       В кофейне Хенджина тут же обволакивает некая волшебная атмосфера уюта и спокойствия. Сынмин был прав, он любит здесь бывать. Само помещение маленькое и знает о нем не слишком большое количество людей, поэтому, чаще всего, большинство столиков здесь пустуют, а официанты встречают всех с теплой улыбкой на губах.       Хвану кусок в горло не лезет, но он все же соглашается на маленький брауни и латте, которые предлагает заказать ему Ким.       Перейти сразу к сути, как того и хотел Хенджин, не получается. Сынмин расспрашивает про то, как Хван готовится к экзаменам, про родителей и про то, посмотрел ли он вторую часть «Холодного сердца», а Хенджин будто только сейчас начинает понимать, как давно они не разговаривали с Сынмином только вдвоем.       Сынмин, его лучший друг, первый, с кем он познакомился в школе. Он ведь даже не успел заметить, как они отдалились друг от друга.        — Черт, Сынмини, я так скучал.       Хенджин перебивает его совсем невпопад, как раз, когда Ким почти дорассказывал историю о том, как Феликса хотели завалить на контрольной по математике. От своих слов тут же становится стыдно и Хван начинает кусать губы, сдерживая сбившееся дыхание. От снисходительной улыбки Кима не делается лучше, Хван лишь больше ощущает себя виноватым, когда Сынмин берет его руки в свои, сжимая, будто сейчас будет проводить беседу с ребенком о том, что такое хорошо, а что такое плохо.        — Я тоже, Джинни, — Ким кивает, слегка опуская голову. — Хочешь поговорить? Хенджин же соглашается, откашливаясь. Кажется, что его собственный голос вот-вот пропадет, стоит ему раскрыть рот.        — Мне жаль. Мне правда очень жаль, Мини. И хоть ты сказал, что я не виноват, я не чувствую себя таким. Я чувствую вину за то, что тогда поцеловал тебя, за то, что начал испытывать к тебе что-то, что подумал, будто у меня есть шанс. Просто знаешь… мы ведь всегда были так близки, не думаю, что тебе нужно это объяснять. А потом Феликс и ваши отношения… Нет, я не виню вас, ты не подумай, я искренне счастлив за вас, — Хенджин на какое-то время замолкает, приводя мысли в порядок. Ким все также сжимает его руки в своих, водя большим пальцем по костяшкам. Это немного успокаивает. — Прости за это дурацкое письмо.        — Оно не дурацкое, — пытается вклинить Ким, но Хенджин отрицательно машет головой.        — Оно дурацкое, Мини. Если бы не оно, не было всего этого недоразумения между нами сейчас и не было бы этого разговора. Все было бы как прежде.        — Но все и так, как прежде, — пытается убедить Сынмин. Он осторожно выпускает чужие руки из своей хватки и пересаживается к Хвану на диванчик, приобнимая того за плечи, заставляя уткнуться лицом в шею. — Я не знаю, чего ты себе напридумывал, но выкинь все эти мысли из головы, слышишь меня? Ничего не было дурацким или неправильным. Ни тот поцелуй, ни твои чувства, ни твое письмо. Я не злюсь, я не собираюсь переставать с тобой общаться или еще что-то в этом роде. Я всего лишь хотел, чтобы ты не носил все это на душе и высказался, чтобы тебе стало легче. Я не хотел, чтобы ты проносил все это через себя как вину и ошибку.       Хван в чужих руках слабо всхлипывает, сильнее прячась в чужой свитер, стоит Киму попытаться взглянуть ему в глаза.        — Между нами ничего не поменяется, понял? — Ким наклоняется ближе, утыкаясь носом в темную макушку, шепча это тихо, чтобы только Хенджин смог услышать эти слова. — Никогда. Какую бы ты ни вытворил ерунду, я всегда буду здесь для тебя, ты всегда будешь моим лучшим другом. Никогда не вини себя за то, что ты чувствуешь, глупыш. В чувствах нет ничего неправильного или постыдного. Все мы люди.       Хван звучно хлюпает носом, чем заставляет Кима мягко рассмеяться. Руки сами обвивают шею Кима, обнимая, а Сынмин гладит по спине, успокаивает.        — Глупенький, — хихикает Ким по-доброму, осторожно вытирая чужое лицо, стоит Хенджину слегка отстраниться.        — Да вообще идиот полнейший, — соглашается Хван, усмехаясь в ответ, промакивая влажные глаза салфеткой. — Спасибо, Сынмини. Правда, огромное тебе спасибо.        — Полегче? — Ким смахивает челку с глаз Хенджина, зачесывая ее назад.        — Да.        — Тогда теперь быстро съел свой брауни, или силой запихаю. Что ты вообще ел в последние дни? — Ким остается на прежнем месте, сам беря в руки вилку и отламывая кусочек лакомства, поднося к губам Хенджина.        — Если я скажу, что особо ничего, ты сильно будешь ругаться? — Хван совсем по-детски приподнимает брови, заставляя Кима прыснуть себе под нос, покачав головой.        — Не верится, что ты старше меня.        — Придется поверить, — с улыбкой отзывается Хван, запивая брауни глотком латте. — Мини, я люблю тебя.        — И я тебя, Джинни, — Ким утыкается носом в висок Хвана, задержавшись на мгновение, а потом вновь берется за вилку, отламывая новый кусочек сладости.

***

       — Это глупая затея, Минхо, ничего не выйдет, — передразнивает Ли, стоит Хенджину закончить рассказывать о встрече с Сынмином.       Этой ночью Хенджин остается у Минхо дома. Одному быть все еще не хочется.       Мама Минхо его любит, поэтому тут же предлагает чай, кофе и горячий шоколад, а затем хвалится новым сервизом, который она купила на днях. Хван вежливо кивает и внимательно слушает о том, какие прелестные птички нарисованы на новых блюдцах, но ситуацию спасает сам Минхо, который с силой утаскивает Хвана к себе в комнату, усаживая на кровать. Миссис Ли все же впихивает Минхо миски с лапшой, приговаривая, что Хенджин очень истощал.        — Ладно, ты был прав, — соглашается Хван, осторожно отставляя миску на комод рядом с кроватью старшего. — Но сам ведь знаешь, что с Сынмином было проще всего.        — Все будет просто со всеми, тебе всего лишь нужно разобраться, — Минхо вздыхает совсем по-родительски, когда усаживается рядом с Хваном, укладывая голову парня к себе на колени, начиная гладить Хенджина по волосам, иногда проходясь по лбу и щекам. — Сынмин тебе правильно сказал, просто не выдумывай сценарии армагеддона у себя в голове и увидишь, что ничего страшного в случившемся нет, такое могло произойти с любым.        — Только я не вижу, чтобы ты тоже писал письма тем людям, к которым испытывал симпатию, — усмехается Хенджин, прикрывая глаза. Прикосновения Минхо мягкие и легкие, хочется, чтобы он гладил его так подольше. Хвану думается, что, если вдруг, Минхо остановится, ему не хватит смелости попросить это продолжить.        — Ну не все такие изобретательные, как ты, — Минхо видит, как Хенджин на эту фразу хмурит брови и тут же жалеет, что произнес ее. Он не хотел обидеть или подколоть, просто хотел попытаться отвесить необычный комплимент. — Эй, — Минхо наклоняется ниже, осторожно цепляя носом нос Хеджина, заглядывая тому в глаза. — Все будет хорошо, правда. Давай подумаем, кому стоит написать сначала, Чанбину или Чонину. Мм, что скажешь? — они все также близко, так, что Минхо может разглядеть мельчайшие детали на чужом лице. Например, эта родинка под глазом. Она всегда была такой необычной и красивой? Под бровью Ли замечает маленький шрамик — последствия ветрянки. Но больше всего пленяют глаза Хенджина. Темные, глубокие, утягивающие куда-то с собой, не позволяющие выбраться.        — Смотри, глаза не сотри, — со смешком выдавливает Хван, но Минхо прекрасно слышит, как голос у того немного дрожит.        — Ты очень красивый, — Ли все же дотрагивается до маленького шрамика под бровью, вынуждая Хвана прикрыть глаза от этого движения.        — Ты тоже, хен, — Хенджин очень старается выровнять голос, но тот не поддается, вырывается совсем сиплым и тихим.       Минхо так и продолжает водить пальцем по маленькому шрамику, соприкасаясь лбами с младшим полностью. От Хенджина пахнет смесью малинового чая, который заварила им мама, и совсем немного кондиционером для белья. И Ли вновь задумывается о том, что не замечал этого прежде.       Хван боязно вплетает руку в чужие волосы, осторожно пропуская пряди через длинные пальцы и будто, а может Минхо показалось, подается чуть ближе. Ли слышит, как сбивается собственное дыхание, а за ним и дыхание Хенджина. Отчего-то хочется, чтобы этот момент продлился как можно дольше.        — Джинни, милый, — миссис Ли настойчиво стучит в дверь, заставляя Минхо и Хенджина быстро спохватиться и принять сидячее положение. — Сидите как солдаты, — усмехается мама Минхо, стоит ей зайти в комнату. — Я твоей маме соберу кое-какие сладости к чаю, мы с ней как-то разговаривали о том, чтобы попросить кого-нибудь из вас передать это. Заберешь, ладно?        — Можешь не спешить, — Минхо не узнает свой голос, когда говорит эту фразу. Осипший, будто сильно простуженный. Ли спешит откашляться, прежде чем продолжить. — Хенджин останется у нас сегодня. Если ты не против, конечно, — тут же добавляет Минхо, чтобы фраза не звучало как-то грубо.        — Конечно я не против, с чего бы мне быть против! — миссис Ли улыбается приветливо и Хенджин не может не улыбнуться ей в ответ. — Хорошо, что ты сказал, я как раз подготовлю для тебя комнату, милый, — обратилась миссис Ли на этот раз к Хенджину. — Чего вам тут на этой маленькой кровати вдвоем меститься, правда ведь?       А Хван, не найдя, что ответить, лишь кивает глупо в ответ, выдавливая тихое «спасибо, тетя».       Миссис Ли тут же спешит покинуть комнату, пробормотав тихое «а то смущаю вас». И стоит двери закрыться, как на Хвана тут же накатывает волна стыда. Щеки вмиг рдеют, стоит полностью осознать что случилось перед тем, как их с Минхо прервали.        — Так что скажешь?       Голос Ли вырывает из собственных рассуждений. Хенджин резко поворачивает голову в сторону, натыкаясь на шоколадного цвета глаза.        — Что? Я пропустил мимо ушей.        — Думаю, первым стоит написать Чанбину. Ты ведь уже принял решение, что не будешь пытаться с ним что-то строить, — Минхо говорит все четко и ровно, будто бы ничего не случилось несколько минут назад. Хвану на секунду кажется, что он это себе придумал, но потом взгляд цепляется за чужие пальцы, которые нервно теребят край толстовки.        — Да, наверное, — Хенджин неловко ерзает на месте, беря в руки телефон, снимая блокировку. В мессенджер он заходит быстро, но открыв диалог с Со тут же замирает. Он боится что-то писать.        — Все будет хорошо, — Минхо будто мысли его читает. Он кладет голову на плечо младшего, прикрывая глаза, будто безумно устал. — Не волнуйся.       Хван неуверенно косится на макушку Ли (лица он не видит), а потом снова пялится в экран смартфона, прежде чем неуверенно набрать текст и отправить.       На удивление Хвана ответ приходит почти сразу.        — Ну? — интересуется старший. Одна его рука покоится на собственном животе, другая же — на коленке Хвана, но тот не возражает, хоть пару раз и выдыхает слишком шумно, стоит Минхо легко зашевелить пальцами, погладить.        — Предлагает встретиться через пару часов.        — Ну вот и отлично, — кивает Ли, будто речь идет о том, чтобы компанией сходить в кино. — Тогда дуй собираться.        — Но… — Хенджин запинается, когда Минхо бодро встает с кровати, убирая руку с коленки, а голову с плеча. Хван тут же чувствует, как по этим местам пробегает холодок. — Я думал, что сегодня мы побудем с тобой.       Ли потягивается, поднимая руки вверх и слегка наклоняясь набок, отчего худи задирается и Хван прослеживает взглядом за полоской оголившейся кожи старшего.        — Не случится ничего страшного, если вы встретитесь с ним сегодня — Минхо поворачивается резко и Хван буквально успевает отвернуться в последнюю секунду, однако все равно чувствует себя так, будто его поймали споличным. — Я не убегу из собственного дома, так ведь? — Минхо приподнимает бровь, а Хван, не зная, стоит ли отвечать на этот риторический вопрос, неуверенно кивает.        — А если я вернусь поздно? — Хенджину кажется, что он начинает звучать так, будто ищет какую-нибудь хитрую лазейку, чтобы не идти на встречу с Чанбином. С одной стороны, потому что они правда планировали провести этот день с Минхо, смотря фильмы, а с другой стороны, потому что в животе уже формирется узел из страха и неуверенности.        — Я дам тебе ключи, к тому же мама, думаю, уже подготовила тебе комнату, — Минхо звучит как-то слишком отрешенно и Хвану начинает казаться, что он сделал что-то не так. Не так сказал, не так сел, не так ответил его маме.        — Все хорошо? — Хенджин задает этот вопрос с некой опаской, будто Ли вот-вот на него накричит.        — Да, — Минхо давит из себя улыбку. Теплую, мягкую, от которой Хвану становится немного спокойней. — Топай собираться.       Хвану хочется сказать еще кое-что. Хочется спросить про то, что было до прихода миссис Ли, хоть и страшно немного, но к этому моменту Минхо с интересом высматривал что-то в телефоне, отчего Хван решил оставить все, как есть.

***

      С Чанбином они договорились встретиться возле входа в парк, вот только Хенджин даже представить не мог, чем они будут там заниматься. Аттракционы не работали, а бродить по холоду, на самом деле, не было такой уж заманчивой идеей.       Нервничал он куда больше, чем перед встречей с Сынмином. Да, конечно, он предполагал, что так и будет. Сынмин ведь не предлагал ему бросить своего парня ради отношений. Хвану от этой мысли вновь делается нехорошо и он крепко жмурится, в попытке успокоиться.       Когда спустя минуту на глаза ложатся чужие ладони, Хван сперва пугается, но после тут же оборачивается, замечая перед собой Чанбина.        — Не замерз? — сам Со плотно укутан в шарфик и пальто. На Хенджине же короткий пуховик, который совсем не закрывает горло, а под ним такая же легкая толстовка. Он не рассчитывал, что будет далеко выбираться из дома, в планах на сегодня действительно был только просмотр фильмов дома у Минхо. — Замерз, — тут же отвечает Чанбин на свой собственный вопрос, начиная быстро снимать шарф с собственной шеи.        — Не стоит, хен, — пытается отгородиться Хенджин. На улице холод неимоверный и Хенджину в последнюю очередь хотелось, чтобы кто-то простудился из-за его глупости. Знал ведь, куда едет, мог попросить шарф у Минхо, тот бы дал, не раздумывая.        — Все в порядке, у меня свитер с высоким горлом, — тут же заверяет Со, осторожно обматывая шарф вокруг чужой шеи. Хенджин тут же смущается, стараясь избегать взгляд Чанбина, но на какую-то секунду их глаза встречаются и Хван сглатывает. Потому что Чанбин заканчивает заматывать шарфик, а после подается вперед, оставляя теплый поцелуй на холодной щеке. — Пошли, — младший не успевает среагировать, когда Со хватает его за руку, таща в парк.        — Так куда мы? — Хенджин до сих пор не уверен, должен ли он убрать свою руку из чужой хватки, но Чанбин сплетает их пальцы, пряча их руки в карман своего пальто.        — И вторую тоже спрячь, — тут же советует старший, кивая на другую руку Хенджина, которую он спешит убрать в карман собственного пуховика. — В планетарий, — наконец отвечает он на вопрос Хенджина, а затем смеется, стоит младшему удивленно поднять брови. — Что, серьезно не знал?        — А откуда должен был? — Хван чувствует себя абсолютным ребенком в этот момент. Да, он слышал что-то о том, что открылся новый планетарий, но не думал, что он находится так близко.        — Тоже мне, коренной житель, — усмехается Чанбин, на что Хван тут же хмурит брови и надувает губы. Ну подумаешь, не знал, с кем не бывает. — Не дуйся, — подмигивает Со, а затем совсем без предупреждения целует младшего в висок, заставая врасплох.        Хенджин чувствует себя паршиво, если честно. Конечно Чанбин ведет себя так, думается ему. Они ведь договорились, что если Хенджин передумает, то напишет ему. Хвану хочется дать самому себе крепкую пощечину.       В планетарии сегодня, на удивление Хенджина, немноголюдно. Совсем маленькая группа школьников с преподавателем, пожилой мужчина и две девушки, судя по всему, туристки.        — Смотри, — Чанбин чужую руку из своей хватки так и не выпускает, продолжая водить из одного зала в другой, показывать то на макет планеты, то на фотографию кратеров от метеоритов. — Нам сюда.        — А ты и правда все продумал, не так ли? — Хенджин позволяет легкой улыбке тронуть губы. Чанбин и сам светится от счастья. Ладонь Хенджина в своей он сжимает уверенно, то переплетая пальцы, то выводя кружки большим пальцем.        — Секрет, — отзывается Со, когда первым исчезает в темноте комнаты. Хван же немного топчется перед входом, пытаясь найти хоть какой-нибудь намек на вывеску с описанием, но Чанбин настойчиво тащит за собой и Хенджин поддается.       Когда глаза немного привыкают к темноте комнаты, Хван удивленно приоткрывает рот, озираясь по сторонам. Комнатка совсем маленькая, рассчитана на человек десять, не больше. Под ногами Хван видит пуфики, а потолок и стены вокруг усыпаны звездами. Сотнями, тысячами, Хенджину сложно сказать.        — Проекция звездного полярного неба, — шепчет ему на ухо Со, отчего по позвоночнику бегут мурашки. — Не полная, конечно, и может в каких-то местах приукрашенная, но все же, — он неуверенно жмет плечами.        — Это прекрасно, хен, — Хенджин все также продолжает оглядываться по сторонам, присаживаясь на мягкий пуфик. В комнате кроме них нет никого и отчего-то Хенджину кажется это хорошим и одновременно ужасным стечением обстоятельств.       Чанбин осторожно присаживается рядом, вот только на проекцию не обращает никакого внимания, приковывая свой взгляд к пораженному Хенджину.        — У тебя созвездия в глазах отражаются, — смеется старший, наконец обращая внимание Хенджина на себя. Он осторожно тянет руку вперед, смахивая несколько выбившихся прядок младшего в сторону, а после осторожно кладет руку на чужую впалую щеку, поглаживая скулу большим пальцем.       У Хвана в голове происходит расчет тысячи сценариев. Один из них это тот, когда Хенджин смело оттолкнет чужую руку и спокойно поговорит, как и планировал, во втором сценарии он даст небольшую слабину, но потом все же скажет Чанбину решительное «нет». Но все развивается по самому банальному пути, который Хван так усердно отпихивал на задний план.       Чанбин вперед подается мучительно медленно, будто бы давая Хенджину возможность передумать, сбежать, оттолкнуть, ударить, но Хвану кажется, что он и вовсе пошевелиться не может.       Чанбин замирает возле самых губ, а после несмело целует в уголок и до Хенджина только сейчас доходит такая до смешного простая мысль. Чанбин тоже боится, потому что не знает наверняка. Не знает, можно ли ему держать Хенджина за руку, не знает, можно ли находиться так близко, не знает, можно ли его поцеловать.        — Хен, прости меня, — выпаливает Хенджин, жмурясь, будто ожидая удара. Он тут же отодвигается немного, создавая между ними дистанцию и сейчас кажется, будто она была необходимой, чтобы снова вздохнуть полной грудью. — Прости, Чанбини-хен, я не хотел делать тебе больно, извини меня.       К глазам подступают горькие слезы, которые сдерживать становится практически невозможно. Хван пообещал себе, что не будет плакать, но вот одна слезинка уже стекает по щеке, срываясь с подбородка.        — Джинни, шшш, ну же, — Чанбин растерянно прижимает Хвана к себе, обнимая, успокаивая. — Ты не должен извиняться, все в порядке.        — Должен. Если бы я тогда не струсил, если бы сказал тебе, то сейчас было бы все по-другому, — половину слов Хенджин глушит в чужое пальто, но Со все же удается их разобрать. — Прости за то письмо, я правда не хотел. И прости за… — Хенджин даже не знает, как обозвать это, поэтому сразу меняет предложение, оставляя то без завершения. — Я не могу поступить так с Джисоном, я не могу просто влезть и разрушить ваши отношения. Он очень тебя любит и я очень рад за вас, поэтому прости, что внес эту недосказанность. Прости меня.        — Джинни, — Чанбин даже усмехается от глупости всего происходящего. — Шшш, все хорошо, не извиняйся. Ты не виноват, слышишь меня? — Со целует парня в макушку. — Ты ни в чем не виноват, ты не внес никакую недосказанность, не глупи, — Чанбин осторожно отстраняет парня от своего плеча, обхватывая чужое лицо ладонями. — Ты не виноват, не вздумай винить себя. Я единственный, кто должен просить у тебя прощения. Я внес недосказанность и все запутал.        — Но началось все из-за меня, из-за моего письма!        — Это было случайностью, — от теплой улыбки Чанбина делается лишь хуже и Хенджину кажется, что его начинает мутить. — Ты ведь не пришел ко мне и не отдал лично в руки. Хотя, даже если бы ты поступил так, то я все равно не считал бы тебя виноватым или плохим. Каждый по-разному справляется с тем, что чувствует.        — Прости, Бини-хен, прости меня пожалуйста.       Хенджин повторяет эти слова как в бреду. Кажется, если он не скажет их достаточное количество раз, Чанбин возненавидит его.        — Джинни, эй, взгляни на меня, — просит Со. Просит мягко, нежно и Хенджин, хоть и боязно, но все же распахивает глаза, натыкаясь на добрый взгляд. — Я безумно, правда, безумно рад, что ты есть в моей жизни. Как друг, как мой младшенький, я безумно благодарен тебе за это. Поэтому никогда не вини себя в том, что произошло, ладно? — Чанбин приподнимает бровь, дожидаясь неуверенного кивка Хвана. — Если это случилось, то значит так было нужно. Здесь нет виноватых, а даже если бы были, то, я тебе обещаю, ты не был бы в их числе. Все будет хорошо, у нас с тобой. Так ведь?       Хенджин теперь кивает куда уверенней, утирая глаза запястьем, силясь улыбнуться.        — Вот так куда лучше! — поддерживает старший, сам улыбаясь в ответ. — Я ведь не испарюсь в эту же секунду. Я буду тут, с тобой, как твой друг и твой хен. Ну, как думаешь? Договорились?        — Да, — Хенджин позволяет себе легкий смешок. — Договорились, Бини-хен.       В ответ Хван получает еще один теплый поцелуй в макушку.

***

      В квартиру Минхо он проскальзывает в начале одиннадцати ночи, но дом уже погружен в ночную, сонную тишину.       Стараясь не шуметь, Хенджин осторожно снимает обувь и верхнюю одежду, проходя в длинный коридор с комнатами. Из-под двери Минхо виднеется полоска света и Хван, сперва, хочет зайти к нему. Хочет обнять сильно и уснуть в этих объятьях, которые могут успокоить за считанные секунды, но в какой-то момент отдергивает себя от этой мысли, направляясь в гостевую спальню. Минхо часто засыпает со включенным ночником или настольной лампой, просто потому что забывает их выключить, а будить Ли хотелось в последнюю очередь.       Хван быстро переодевается в одежду (спортивные штаны и футболка Минхо, он всегда таскает его вещи, когда остается на ночевку), которую любезно разложила на кровати миссис Ли, а после заныривает под одеяло, смыкая глаза. Вот только заснуть быстро и крепко не получается. Голова после сегодняшних слез все еще тяжелая, а ненужные глупые мысли ситуацию не улучшают, лишь делают все только хуже.       «Спишь?»       Хенджин вглядывается в экран телефона и хочет, чтобы Минхо ответил и одновременно не отвечал. Из-за ситуации, произошедшей днем, ему все еще неловко. Хенджину снова думается, что стоит спросить, но его отвлекает ответ на сообщение.       «Нет»       «Можно я приду?»       «Да»       В комнате Минхо, как и думал Хенджин, горит ночник, а сам Ли что-то активно печатает в телефоне, отвлекаясь только тогда, когда Хван прикрывает за собой дверь и заползает к нему на кровать, забираясь под одеяло.        — Что, простыни жесткие? — со смешком интересуется Ли, откладывая телефон на полку рядом с кроватью.        — Тебя вредного под боком не хватает, — парирует младший, довольно улыбаясь, но потом вся веселость улетучивается в один миг и на него снова навливаются все те негативные мысли, которые он с трудом старался выбросить из головы.        — Как все прошло?       Минхо долго ерзает на кровати, стараясь найти позу поудобнее, а потом, будто после долгой борьбы с самим собой, укладывает голову на вытянутые ноги Хенджина. Хван уже на автомате запускает руку в растрепанные волосы старшего.       Рассказывать про встречу с Чанбином совсем не хочется, потому что рассказать — это снова пройти через все это.        — Давай завтра, хорошо? — просит Хенджин, а Минхо согласно кивает, не желая давить.        — Ну ты, хотя бы, сказал ему, что не хочешь вмешиваться в их отношения с Джисоном?        — Да, — Хенджин чувствует, как осип. Все же чудодейственный шарф не сумел полностью закрыть шею от холодного ветра.       Минхо кивает сам себе, будто бы делает какие-то пометки в голове, а после внимательно изучает чужое лицо. Ли ведь не дурак, видит, что глаза у Хенджина опухшие, а губы покусаны. И как бы младший ни пытался делать вид, что все прекрасно, Минхо знает, что Хван в любой момент может заплакать.       На чужие бедра Ли садится медленно и осторожно, боясь спугнуть, нарушить ту атмосферу, которую они сами себе создали. Руки оборачиваются вокруг шеи и уже спустя десять секунд Хван глушит сдавленный всхлип в чужое плечо, обнимая Ли за талию.        — Все хорошо, — Минхо нежно гладит Хенджина по голове. — Я с тобой, малыш, шшш, я здесь. Все будет в порядке.       А Хвану бы очень хотелось верить в это, в то, что все будет хорошо, но пока такая перспектива видится ему с трудом, поэтому успокоиться у него не выходит.        — Маленький, — Минхо обхватывает лицо младшего ладонями. Смотреть на болезненно сведенные брови к переносице, на зажмуренные глаза становится практически невыносимо. — Кроха, все будет хорошо. С тобой все будет хорошо, я тебе обещаю.       И снова все как днем. Собственный лоб плотно прижат к чужому, глаза прикрыты. Ли осторожно водит пальцами по щекам Хенджина, вытирая соленые дорожки, не позволяя им засохнуть на лице младшего.        — Вот так, маленький, шшш, успокаивайся.       Хенджин правда выравнивает дыхание, останавливая неконтролируемый поток слез. Минхо сейчас близко, не ближе, чем тогда, на Новый год, но и этого становится достаточно для того, чтобы прийти в себя.        — Давай, укладывайся, — по-доброму командует Ли, следя за тем, как Хван послушно кладет голову на подушку, прикрывая глаза.       Ночник в комнате гаснет в тот же момент, а Минхо ложится рядом, снова укладывая ладошку на щеку Хенджина, придвигаясь ближе.        — Спи, кроха, шшш, спи, я с тобой. Сладких снов, Джинни.       Хенджин проваливается в сон спустя несколько минут, убаюканный голосом старшего и легкой россыпью поцелуев, которые он оставил на его лице.

***

       — Завтра у меня в восемь, только без опозданий! — грозит пальцем Джисон, присаживаясь за их столик в столовой и довольно вставляя трубочку в мультифруктовый сок.        — А поподробнее? — Хван приподнимает бровь.       За их столиком все так же творится атмосфера полного хаоса, только Хван все равно неловко льнет к Минхо. И хоть с Сынмином и Чанбином он поговорил, все равно чувствовал себя будто не в своей тарелке. О красноречивых взглядах Чонина он старался не думать, но игнорировать их было практически невозможно. Чонин тоже ждал ответа.        — Этот тусовщик снова закатывает вечеринку, — отвечает за Хана Чанбин, улыбаясь и открывая для Джисона упаковку с кексом.        — И в этот раз ты придешь, — тут же грозит Джисон, тыкая в Хенджина вилкой, которую Минхо с раздражением отводит от лица Хвана, хмуря брови. — Потому что клянусь, если не притопаешь своими очаровательными ножками, я тебя силой потащу.        — Да приду я, не зуди, — отмахивается от него Хенджин, а сам думает об этом, снова прокручивает в голове. Придет ли он? Да, он задолжал Минхо один поход на вечеринку, но ведь Ли знает всю ситуацию, вдруг не заставит его тащиться в этот раз.       У Хвана есть огромное желание выпить, но нет никакого желания находиться там их небольшой, но очень сплоченной компанией.       Но потом все остальные мысли занимает одна, самая важная. Разговор с Чонином. Хван обязан с ним поговорить и, как ему кажется, вечеринка это не самый плохой предлог для этого. Единственной, пожалуй, загвоздкой является то, что Хенджин абсолютно не знает, что ответить младшему.       Минхо несколько раз говорил ему, чтобы он разобрался и тогда все станет на свои места, вот только Ли не понимал, что разобраться Хенджину безумно сложно.       Мысли о письме Минхо, которое так и осталось лежать в коробке, не давали покоя. И хоть Хван отчаялся выяснить, кто же, все-таки, разослал эти чертовы конверты, вопрос, почему оставили именно этот, не давал покоя. Со стороны это могло выглядеть комично, наверное, вот только самому Хенджину было совсем не до смеха.       После уроков Хван видит, как Чонин пытается его нагнать, но Минхо действует куда быстрее, хватая Хенджина за руку и ведя за собой, заворачивая за угол.        — Ты не должен идти, если не хочешь.       Идти под локоть оказывается не самой лучшей и удобной затеей, поэтому Ли, особо не церемонясь, смещает руку ниже, сжимая пальцы младшего, немного согревая.        — Но я хочу, — тут же заверяет Хван, хватку укрепляя, как будто показывая, что не позволит убрать Минхо руку, если тот вдруг захочет. — Думал поговорить с Чонином там.        — А ты уже разобрался?       Хенджину кажется, что в чужом голосе проскальзывают немного нервные нотки, которые Минхо тут же пытается скрыть, шмыгая носом.        — Нет, не знаю.        — Тогда о чем ты собрался говорить? — Минхо по-доброму усмехается. Пальцы уже давно сплетены с чужими, а ладошки согрелись и немного вспотели, но никто из них не жаловался.        — Не знаю, хен, все слишком сложно.       Хван со злостью пинает камушек на дороге, немного сдирая нос ботинка. Если бы он только мог рассказать Ли про письмо, если бы был чуть посмелее, всего лишь на капельку. Хотя бы сам факт того, что Минхо бы знал про него, уже убрал бы половину проблем и вопросов, которые заполняли голову.        — Эй, не злись, — Ли немного трясет их сплетенными руками. — Я не хотел тебя задеть, прости. Я это к тому, чтобы ты просто не торопился, не наделал глупостей.        — Звучит так, как будто ты не хочешь, чтобы я ответил Чонину взаимностью, — выговаривает Хван быстрее, чем успевает подумать. Он тут же прикусывает кончик языка, виновато опуская взгляд.        — Не говори глупостей, Джинни, — Минхо вздыхает и в этом вздохе отчетливо слышится нотка взрослости, почти что родительской усталости. — Я буду рад, если ты ответишь ему взаимностью и также приму, если ты ему откажешь. Главное, чтобы этот выбор устраивал тебя, чтобы для тебя он оказался единственно правильным.       А Хенджин цепляется за эту фразу, смакуя, повторяя про себя, разбирая по буквам. Как его решение по поводу Чонина может быть единственно правильным, когда Чонин не последний? Когда в маленькой коробке в шкафу осталось последнее письмо, когда Минхо даже не знает, что входит в тот маленький круг людей, которых Хенджин полюбил.        — Мне остаться у тебя? — спрашивает Минхо, когда они доходят до его дома. До дома Хенджина остается идти еще минут пятнадцать. — Или, если хочешь, конечно, можешь снова остаться у меня.       А Хван и хочет сначала сказать да, согласие почти срывается с кончика его языка, как он себя останавливает.        — Нет, все в порядке. Встретимся завтра.       Минхо глядит на него слегка недоверчиво, будто тоже знает, что Хенджин хотел дать другой ответ, но потом пожимает плечами и улыбается на прощание, кидая тихое «пока, Джинни».       Домой Хван плетется медленно, отчего обычные пятнадцать минут ходьбы до дома перерастают в двадцать пять.       Первым, что делает парень, когда снимает верхнюю одежду, это спешит к коробке с письмами, доставая письмо Минхо, рассматривая конверт, побаиваясь его открывать. В голове отчего-то строки сами складываются в новое письмо, с новыми признаниями и сожалениями и Хван спешит сесть за стол, схватив ручку и начав писать. Тетрадный листок вырван неаккуратно, да и пишет Хенджин в спешке, буквы то и дело хаотично прыгают по строчке, но вот за одним словом выводится другое и Хенджину кажется, что он наконец-то разобрался, наконец-то нашел единственно правильное решение всей этой глупой ситуации.       Это письмо он подписывает сегодняшней датой, тут же пряча его в конверт. «Февраль, 2019»

***

      В доме Джисона как всегда шумно и ярко. Хенджин, конечно, догадывался, что помимо их компании, которую Хан пригласил официально, будут другие люди, но не думал, что их будет так много.        — Это еще мало, — заверял Феликс, уже начиная смешивать алкоголь у себя в стаканчике. — Вас ведь тогда с Минхо не было, а здесь народу было раза в два больше. Ты бы видел очередь в туалет.       Судя по тому, как Ли рассказывал все это, Хван был рад, что не видел той самой исторической очереди и решил вообще здесь не появляться.       В толпе Хенджин то и дело пытается выцепить Чонина, увидеть хотя бы маленький намек на темную макушку или лисьи глаза. Поговорить им нужно было срочно.        — Тебя Чонини искал.       Минхо появляется рядом внезапно, говоря эти слова на ухо Хенджину, чтобы перекричать музыку и людей.       Выглядит Ли как никогда раздраженно, Хенджин сразу это замечает. Обычно плавные и размеренные движения Минхо сменяются резкими, небрежными. Он плескает в свой стакан виски (слишком дорогой для их вечеринки, кто-то явно не поскупился на этом), тут же смешивая их со спрайтом и Хван хочет сказать, что, наверное, это не самая лучшая комбинация, но боится, что разозлит Минхо только сильнее.       Сразу же появляются дурацкие мысли, что он сделал что-то не так и старший злится именно на него. И хоть это глупо, мир ведь вокруг него не крутится, Хенджин вбивает эту мысль только сильнее, начиная перебирать, что он сделал за последние несколько часов.        — Ты в порядке? — глупый вопрос, который не нужно было задавать. Хенджин боязно смотрит на Ли, который резко вскидывает голову, смотря в его глаза. Вот только, на удивление младшего, Минхо протяжно выдыхает и отставляет стакан со своим «коктейлем» подальше, проводя рукой по лицу.        — Нет, — хотя бы не врет. Хенджин все же видит Чонина в толпе, вон он, стоит рядом с Чаном, о чем-то разговаривая. Но разговор с Яном быстро сдвигается на задний план.       Он хватает Минхо под руку безумно аккуратно, будто старший поломается от какого-либо резкого движения, и ведет за собой, находя пустую комнату в доме Хана, заводя Ли туда.       Хенджин усаживает старшего на кровать, а сам присаживается напротив коленей парня, пряча чужие руки в своих, пытаясь заглянуть Минхо в глаза.        — Минхо, что-то серьезное?       Хван начинает придумывать для себя самые страшные ответы. Что кто-то умер или смертельно болен, потому что Ли выглядит безумно болезненно, как будто сейчас заплачет или его стошнит.        — Ничего такого, о чем бы тебе стоило волноваться, — старший даже пытается выдавить из себя улыбку, но это больше походит на болезненную гримассу.        — Я не могу не волноваться, когда ты выглядишь так, — Хван сильнее сжимает чужие руки. — Хочешь, пойдем домой?        — Нет, — Ли поспешно машет головой. — Ты должен поговорить с Чонином.        — Но это не так важно, — Хенджин хмурит брови. Не хочется видеть Минхо в таком состоянии. — Разговор можно перенести, поэтому просто скажи, если ты хочешь уйти или…        — Джинни, — Ли слегка наклоняется, касаясь носом чужого, прикрывая глаза. — Я буду в порядке, честно. Джисон снова решил сыграть в игры, сейчас быстро втянусь и все будет хорошо, вот увидишь. Иди поговори с Чонином, прошу тебя.       Хван одну руку высвобождает, кладя ее на щеку Минхо. От того, как старший настаивает на этом разговоре, становится неловко и в голове вмиг появляется тысяча вопросов, на которых нет ответа.        — Хен, — Хенджин проводит пальцем по коже Ли, шумно выдыхая через нос.        — Малыш, все нормально, правда, — Минхо накрывает чужую руку своей, сильнее прижимая ее к лицу. — Иди, Чонин наверняка тебя обыскался.        — Где ты будешь?       Уходить и оставлять Минхо вот так не хочется совсем. Да, с Чонином поговорить нужно очень, но сейчас начинает казаться, что Минхо куда важнее, всегда был куда важнее, чем все остальные.       Хван очень хочет, чтобы Ли прямо сейчас открыл глаза и посмотрел на него. Всего лишь взглянул. Хенджину хочется верить, что он смог бы понять, что с ним творится.        — Я буду в гостиной со всеми. Не думаю, что Джисон начнет играть без вас. Хенджин на это усмехается, потому что Минхо прав, это точно будет в стиле Хана.        — Я быстро, — Хенджин трется своим носом о чужой, не в состоянии отстраниться. Складывается ощущение, что стоит ему выйти из комнаты и у Ли начнется истерика.        — Хорошо, — Ли отстраняется первым, взлохмачивая волосы. — Беги, Джинни, я в порядке, — Минхо давит из себя улыбку, стараясь младшего так успокоить, но напротив вызывает лишь большее беспокойство.       Хван не оборачивается, когда выходит из комнаты и тут же спешит затеряться в толпе. Прекрасно знает, что если взглянет на Минхо еще раз, то разговор с Чонином точно придется перенести на другой день.       Яна он находит на кухне возле закусок.        — Хен! — Чонин радостно кидается к старшему на шею. Стоит он неуверенно, а смеется немного пьяно.        — И много ты успел выпить? — Хван с презрением смотрит содержимое стаканчиков вокруг. Сам он сегодня, кроме стаканчика колы, не выпил ни капли алкоголя.        — Феликс-хен дал попробовать какой-то мешанины, — хотя бы говорит он внятно. — На вкус ерунда полнейшая, если честно, так что не советую.       Хван видит, как Чонин нервно топчется на месте, заламывая пальцы и отводя взгляд.        — Поговорим? — выдыхает Хенджин, а Чонин тут же яро кивает, будто только и ждал этого предложения.       К этому времени народу заметно прибавилось и Хенджин, отчаявшись найти свободную комнату, в которой не было бы целующихся парочек, ведет Яна на второй этаж дома Хана, присаживаясь прямо на ступеньках. Музыка и общий гул долетают сюда меньше, из-за чего собственное сбившееся дыхание слышно очень хорошо.       Хван был так уверен в том, как пройдет их разговор с Чонином. Он проговаривал все, что хотел сказать, заранее, будто бы пытался заучить, как стишок, но сейчас в голове нет ни одного слова, а неприятные мысли о плохом состоянии Минхо ситуацию не улучшают, лишь подгоняют, не позволяя трезво мыслить.        — Ты весь дрожишь, — Чонин осторожно берет чужую руку в свою, рассматривая. А Хенджин правда замечает, что его начинает трясти. К горлу подкатывает паника и ему кажется, что он снова заплачет.        — Чонини, прости меня, — ему самому становится смешно от того, как каждый диалог начинается именно с этой идиотской фразы.        — Все в порядке, хен, — Ян же мягко улыбается, пододвигаясь к старшему чуть ближе, соприкасаясь с ним коленками. Совсем ребенок, Хвану страшно его разбить.        — Нет, — Хенджин качает головой. — Прости за всю эту ситуацию и за письмо. Я тогда совсем не думал.        — А сейчас подумал?       Хван не может пропустить мимо ушей то, как жалобно звучит чужой голос. Чонин пододвигается еще ближе, так, что Хенджин может почувствовать его дыхание на своем лице.        — Нини, — Хенджин поворачивает голову в сторону младшего. Чонин смотрит на него с какой-то детской надеждой и наивностью. У Хвана горло сдавливает, отчего глаза слезятся сильнее, а следующие слова протолкнуть становится практически невозможным. — Малыш, прости. Прости меня за все это.       К Чонину осознание приходит со временем. Сначала он так и сидит с затывшей улыбкой на губах, продолжая с надеждой рассматривать лицо старшего, затем медленно стирает улыбку с лица, а потом и вовсе опускает взгляд вниз, слабо кивая.        — Все нормально, хен.       Голос младшего дрожит и Хенджину делается от этого еще хуже. Руки к младшему тянутся боязно, обнимая совсем неуверенно, но все же крепко. Ян зарывается в изгиб чужой шеи, шмыгая носом.        — Я просто думал, — начинает Чонин, немного запинаясь, — письмо ведь было не таким давним и мне показалось, что у нас может что-то получится.        — Прости, Чонини, прости меня. Все из-за меня, я знаю.       Хенджин гладит младшего по голове, стараясь успокоить, подарить хотя бы мнимый комфорт.        — Нет, не надо, я не виню тебя, — Ян слегка отстраняется. — Я виню, скорее, себя. Напридумывал себе лишнего и вышло то, что вышло.        — Нет, Нини, — у Хенджина голос балансирует на грани шепота. — Ты не виноват, малыш, не вздумай.        — Тогда и ты не виноват, — Чонин усмехается. — Я… — Ян запрокидывает голову вверх, прикрывая глаза и протяжно выдыхая, стараясь сдержать вмиг набежавшие слезы. — Просто пообещай мне, что будешь счастлив, ладно?       Хван губы сжимает в тонкую полоску и кивает пару раз, после снова притягивая младшего в теплые объятья.        — Хен, я тебя люблю, — выдыхает Чонин куда-то в ворот чужого худи.        — И я тебя, малыш, — Хван целует его в макушку.       На лестнице они сидят еще около десяти минут, разговаривая о грядущих экзаменах и выпускном. Чонин из чужих объятий выползать не спешит, кладет голову на плечо Хенджина и прикрывает глаза, пока Хван перебирает его волосы.       Минхо находит их в таком же положении, сначала внимательно разглядывая, а затем откашливаясь, привлекая к себе внимание.        — Вас все обыскались, — тихонько выдавливает он, когда парни встают и следуют за ним в гостиную.       А Хван снова замечает нервные нотки в чужом голосе. Минхо выглядит побитым котенком, иначе это не описать. Хенджин пропускает Чонина вперед, а затем останавливает Минхо за запястье, подходя к нему ближе.        — Что с тобой?       Волнение за старшего и вправду захлестывает с головой. Минхо ведь всегда рассказывал ему обо всех проблемах, даже самых личных и семейных. Рассказывал о том, как у его отца были проблемы с работой, как его мама сильно болела и как он маленький не разговаривал несколько месяцев после аварии. Хван знал о нем все, поэтому видеть Ли в таком состоянии и не знать, что с ним происходит, казалось чем-то невозможным.        — Все в норме.       Врет, Хенджин это сразу распознает.        — Минхо, — Хван притягивает старшего в объятья. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит?       Хвану снова думается, что он что-то натворил. В голове хаотично проносятся картинки последних дней и Хенджин все пытается выцепить хоть что-нибудь, что могло бы обидеть старшего, но не находит ничего, даже малейшего намека.        — Все нормально, просто немного устал, — тихо отзывается старший, цепляясь за чужую одежду.        — Поехали домой, — Хван не уточняет к кому, но четко подчеркивает, что поедут они вместе.        — Не нужно, Джинни, все в порядке.       Минхо сам выползает из чужих объятий, давя из себя слабую улыбку и направляясь в гостиную, где все уже давно расселись в кружок, дожидаясь их.        — Ну наконец-то! — радостно восклицает Хан, а затем с еще большим упоением добавляет, что играть они будут в правду или действие. — Можно только две правды подряд! — грозно добавляет парень, внимательно оглядывая всех присутствующих.       Хенджин обязательно закатил бы глаза на эту фразу, вот только сейчас ему нет до этого никакого дела. Минхо сидит рядом и, кажется, протяни руку и успокой, всего лишь. Но Ли выглядит слишком раздраженным, слишком грустным и разбитым, отчего Хван боится сделать что-либо, что может усугубить и без того шаткое состояние старшего.        — Сынмини, правда или действие? — заговорчески приподнимает бровь Джисон, когда задает этот вопрос Киму.        — Правда.        — Ну так не интересно! — Хан от досады хлопает себя по бедру. — Ладно. Ну, допустим, изменял ли ты Феликсу?       Хенджин от этого вопроса немного вздрагивает, тут же впиваясь взглядом в Сынмина. Интересно, считает ли он тот поцелуй изменой? А их недавняя встреча? Учитывает ли Сынмин ее как что-то особенное?        — Нет, — Ким отвечает это достаточно резко. Захмелевший Феликс рядом с ним будто трезвеет в эту же секунду, а после прижимается губами к щеке Кима, выдыхая тихое «люблю тебя».        — Правда или действие? — теперь Сынмин обращается к самому Джисону, который неловко ерзает на месте, будто где-то растеряв весь свой пыл, и выдавливает «правда». — Ты ревнуешь Чанбина к Хенджину?       Хвану совсем не нравится, куда заходит их, якобы, веселая игра. Он тут же опускает взгляд в пол, боясь поднять голову. Минхо, сидящий рядом с ним, осторожно тянет руку в его сторону и несильно сжимает его пальцы в ладошке, будто стараясь успокоить.        — Ответ «уже нет» тебя устроит? — у Кима с Ханом словно глупое соревнование, кто кого больше заденет.       Сынмин отвечает на это кивком, тут же подхватывая стаканчик Феликса с алкоголем и делая глоток.        — Так, хах, ладно, — Джисон передергивает плечами, будто пытается сбросить с себя какой-то груз. — Правда или действие, Джинни?       Они не установили какой-то определенный порядок, поэтому Хван не может возразить тому, что вопрос ему задает Хан.        — Правда.       Хотя не хочется выбирать ни один из вариантов. Между ними все еще висит та небольшая напряженность после первых двух вопросов.        — С кем было приятней целоваться на новогодней вечеринке, со мной или Минхо-хеном?       Хвану кажется, что он не расслышал, но когда Минхо рядом с ним резко откашливается, понимает, что услышал все правильно.        — Всё лучше, чем поцелуи с пьяным тобой, — Хенджин хмурит брови и пытается ответить так, будто ему абсолютно плевать на этот вопрос и все, что происходит вокруг, вот только сердце ухает куда-то вниз, когда Ли убирает свою руку с его. Делает вид, будто поправляет худи, но Хван знает, уверен, что это из-за его ответа.        — Но это ведь не ответ, — не унимается Хан, хихикая. Вся веселость возвращается к нему в один миг и он заливает в себя больше алкоголя.        — Это ответ, Сони, прекращай, — Чанбин своего парня пытается тут же осадить. — Чани-хен, правда или действие?       Хенджин не особо обращает внимание на то, что выбирают остальные. Он продолжает сидеть со слегка опущенной головой, изредка поглядывая на Минхо. Ли кусает губы, порой жмуря глаза и кивая, когда Уджин, сидящий рядом с ним, задает какие-то незначительные вопросы.       Хвану здесь некомфортно. Несколько раз он планировал встать с места и уйти домой, весело здесь не было с самого начала.        — Минхо-хен! — высокий голос Джисона с пьяными нотками возвращает в реальность, заставляя обратить внимание на происходящее вокруг. — Правда или действие?        — Действие.       Отвечает Минхо немного запоздало и очень тихо. Хенджин вновь кидает на старшего обеспокоенный взгляд, надеясь получить что-то в ответ, но Ли на него в ответ не смотрит.        — Поцелуй того, кто тебе нравится из присутствующих.       Хан довольно хохочет, давая пять пьяному Феликсу, явно радуясь своей блестящей идее, вот только Хенджин прекрасно видит, как Минхо нервно сглатывает, раскрывая рот, но ничего не говоря.        — Да ладно, Джисон, это уже перебор, — вмешивается Чонин, а Сынмин ему поддакивает, соглашаясь.        — Ой, да бросьте. На прошлой вечеринке все друг с другом перецеловались и никто не умер, — возражает Хан и дует губы, стоит Чанбину ловко выхватить стаканчик из его рук, отставив в сторону.       Хенджин тоже собирается возразить. Вся эта идея ему не нравится от слова совсем, а непонятное состояние Ли прибавляет беспокойства, но Хван не успевает сказать и слова, когда Минхо пододвигается к нему вплотную, обхватывая лицо руками и притягивая к себе, втягивая в мягкий, ненастойчивый поцелуй.       Хенджин слышит удивленный и одобрительный гул Феликса с Джисоном, а сам не на шутку теряется, двигая губами навстречу. Этот поцелуй отличается от предыдущего в разы. Хенджин сейчас полностью трезв, а Минхо выпил гораздо меньше, чем на новый год.       Ли отстраняется так же быстро, как и начал все это, а после боязно смотрит Хвану в глаза и выдавливает тихое «прости», быстро вставая с пола и срываясь на второй этаж, проталкиваясь через толпу.        — Джинни? — Сынмин осторожно треплет его за руку, стараясь привлечь внимание, но Хван быстро встает вслед за старшим, путаясь в ногах и обходя пьяные тела, поднимаясь на второй этаж.        — Минхо? — Хенджин по очереди дергает дверные ручки, и, когда находит ту, которая не поддается, стучит. — Минхо, открой, прошу.       Голос пропадает и сипнет, из-за чего музыку перекрикивать удается с трудом.        — Хен, — снова пытается Хван, стуча настойчивей, не останавливаясь. Ему нужно видеть Минхо сейчас, нужно знать, что он в порядке.       Открывает ему Ли спустя минуту, наполненную уговорами. Хенджин в комнату проскальзывает медленно, прикрывая за собой дверь и, на всякий случай, запирая на замок. Ему думается, что кто-нибудь, вроде Уджина или Сынмина, может захотеть подняться и узнать, что у них происходит.       Минхо проворно забирается с ногами на мягкую кровать, шмыгая носом.        — Прости, — дрожащим голосом выдавливает Ли, когда Хенджин садится напротив. Младший протягивает вперед руки, хочет притянуть парня ближе к себе, успокоить, но тот не позволяет, отсаживается чуть подальше.        — Не извиняйся.        — Я не могу не извиняться, я очень перед тобой виноват.       Хенджин до последнего пытается разобраться. Минхо ведь не извинялся за поцелуй на новогодней вечеринке во время игры в бутылочку, так почему извиняется сейчас. Голова раскалывается от всего происходящего и Хван буквально не знает, что ему делать. Минхо продолжает тихо всхлипывать, уткнувшись лицом в собственные колени и успокоить его хочется в первую очередь, а уже потом решать все проблемы и пытаться разобраться во всех вопросах. Но в какой-то момент навязчивая мысль выстреливает так резко, что Хенджину кажется, что он снова придумал себе слишком многое, но стоит взглянуть на Ли, он наконец понимает причину чужих слез.        — Это ты? — Хенджин будто и сам не верит, что произносит это вслух. — Ты их прочитал, да?       Минхо сперва не отвечает, давя очередной всхлип и Хвану думается, что он ошибся, что зря задал это вопрос, но:        — Прости.       Голос Ли звучит тонко и тихо.        — Кроха, прости меня. Я тогда полез к тебе за свитером и они выпали. Я не должен был, я знаю, прости.        — И ты разослал их всем остальным?       Ли на это слабо кивает.        — Минхо, но зачем?       Хван чувствует, как к горлу подкатывает истерика. За эти дни он уже успел свыкнуться с этим чувством.        — Потому что я не мог прочитать письма и оставить все вот так. Ты замечательный, Хенджинни, ты заслуживаешь всего счастья в этом мире. И я думал, что если разошлю эти письма, и если остальные узнают об этом, то ты сможешь наладить свою личную жизнь, думал, что тебе станет лучше. Но потом ты так сильно плакал в тот день, — Минхо прерывается на всхлип. — Тебе было так страшно и плохо, что я возненавидел себя. Понял, что сделал ошибку, поэтому и предложил тебе всю эту идею со свиданиями и разговорами. Я просто хотел сделать тебя счастливым. Прости меня, малыш, прости.       Хван чувствует, как на него накатывает тошнота, а в глазах темнеет. У него сейчас тысяча вопросов, которые требуют ответов, но один выделяется на фоне других, требует ответа в первую очередь.        — Почему ты не забрал свое письмо?       И ведь Хенджин правда не понимает. Не понимает, зачем Минхо позволял быть всегда так близко, зачем обнимал по ночам и целовал в макушку, если это ничего не значило.        — Потому что взгляни на меня, Джинни, — Ли наконец поднимает лицо и Хван в последний момент останавливает себя от того, чтобы протянуть руку и погладить Минхо по мокрой щеке. — Как я могу думать даже о малейшем шансе с тобой, когда веду себя, как последний урод. Я просто не заслуживаю тебя, никогда не заслуживал. Ты всегда был хорошим по отношению ко мне, всегда был рядом, когда мне это было нужно.        — Но ты тоже! — пытается вставить слово Хван, но Ли отрицательно качает головой.        — Хорошие люди не читают чужие письма и не отправляют их, когда они не были предназначены для этого, — выговаривает Минхо, утирая лицо рукавом худи. — Я пойму, если ты сейчас ненавидишь меня и не хочешь меня прощать или видеть. Но знай, мне правда очень жаль, что я поступил так с тобой. Когда я увидел, что там есть письмо и мне, запаниковал, не знал, что делать. Но сразу понял, что я не заслуживаю всего этого. Я ужасно с тобой обошелся, Джинни, я последний урод.       Хенджин все еще собирает всю информацию у себя в голове по кусочкам. Он не ненавидит Ли. Возможно должен был бы, но нет. Внутри нет ничего, кроме желания обнять и вновь почувствовать чужие губы на своих.        — Минхо, — Хван медленно подсаживается ближе, затем снова, пока наконец не дотрагивается до Ли и тянет на себя, обнимая, обволакивая спокойствием и защитой. — Шшш, успокойся. Минхо, я останусь с тобой, я не ненавижу тебя, я останусь с тобой до конца. Хен, ну же, — Хенджин целует старшего в лоб, старается сделать все, чтобы только Минхо понял, чтобы почувствовал чужое присутствие рядом. Чтобы знал, что Хенджин его не бросит.        — Кроха, прости, я такой дурак, прости меня, — Ли сильнее цепляется за парня, подставляясь под чужие прикосновения и поцелуи. — Я люблю тебя, Джинни, я так сильно люблю тебя.        — Я тоже, Минхо, правда. Я не уйду, не плачь, — теперь Хван сам вытирает чужое лицо, целуя припухшие глаза Ли, а затем кончик носа. — Я тебя не оставлю.       Минхо же на это кивает, как будто подтверждает, что он это слышит, а затем тянет Хвана на себя, целуя мягкие губы. Это успокаивает старшего куда быстрее и Хван чувствует, как тот перестает плакать. Младший на поцелуй отвечает охотно, нежно поглаживая чужое лицо.        — Я тебя люблю, — вновь повторяет Ли, стоит им отстраниться на несколько секунд. Они оба переводят дыхание, Хван с легкой улыбкой на губах выдавливает «и я тебя», а после вновь вовлекает Минхо в новый поцелуй. Нежный, тягучий, сладкий, будто карамель. Ли касается пальцами лица Хвана, проходясь по маленькому шрамику, который он успел заметить еще тогда, у себя в квартире, затем перескакивая на родинку под глазом, останавливая ладошку на щеке Хенджина.        — Маленький дурачок, почему ты не рассказал мне все с самого начала?       Они валяются в кровати уже около минут пятнадцати, за которые Минхо успокоился, а Хван пересказал то, что произошло на новогодней вечеринке. — Я ведь правда ничего не помню.        — Учусь у лучших, — усмехается Хенджин и на секунду затихает, стоит Ли чмокнуть его в губы. — Ты ведь тоже мне ничего не рассказывал.        — Ладно, мы оба хороши, — соглашается Минхо, начиная слабо смеяться себе под нос. Хенджин в его объятьях подхватывает эту волну неописуемого счастья, утыкаясь лицом в изгиб чужой шеи и начиная счастливо хохотать, словно маленький мальчишка. И Минхо так хорошо от того, насколько все это ощущается правильным. Видимо, у них все должно было сложиться именно так.        — Я тебе еще одно письмо написал, — с улыбкой сообщает Хенджин, поднимая блестящие, радостные глазки на Ли. — Новое.        — Я то толком не прочитал, — Минхо проводит своим носом по чужому, счастливо улыбаясь. — Спасибо, что ты появился в моей жизни, малыш.        — Спасибо, что ты полюбил меня, хен.       Когда они снова целуются, на губах обоих играют радостные улыбки.