When I Died and Woke Up (перезагрузка)

      Время летело очень быстро. Служба у Атенриль не казалась нам чем-то запредельно сложным. Контрабандистка хоть и производила иногда впечатление жестокой суки, на деле такой не являлась. В банде царил жесткий порядок и строгая дисциплина, которые держались на абсолютном авторитете ее лидера. Эльфийка редко перегибала палку, но не чуралась пользоваться детским трудом ради достижения цели. Хотя и хорошо выполненную работу она оплачивала щедро. Но из-за того, что мы отрабатывали долг, мы зарабатывали меньше, чем остальные члены банды, и на жизнь нам хватало в притык. Часто приходилось брать заказы на стороне, чего эльфийка не приветствовала, хотя и сделать ничего не могла.       — Вы уже думали, что подарите Гаррету? — спросила однажды Бетани, когда мы остались вчетвером.       Над Киркволлом уже сгустились сумерки. Темные улочки Нижнего города не располагали к прогулкам, да и близился волноцвет — днем уже было тепло, а вот вечером все еще гулял холодный ветер. Старший, прикрывшись очередным заданием, ушел на свиданку с Клариссой — молоденькой эльфийкой из другой группы. Все уже давно знали, что у них роман, но любовники почему-то упорно все скрывали и делали вид, что не понимают наших прозрачных намеков. И хотя по задумке разные рабочие группы, на которые были поделены члены банды, редко пересекались на заданиях, Гаррет с завидной частотой выходил на подмогу группе Клары.       — Я скопила небольшую сумму, когда помогала Лирен в лавке, — тяжело вздохнула мама. — Но этого так мало.       — У нас вообще с карманными деньгами туго, — прогудел хмурый Карвер. На последнем задании ему пришлось вылавливать затонувший в Порту груз, после чего он слег с простудой и неделю не выходил на задания. — После того, как Ви прошляпил свой кошелёк, Гаррет выдает нам деньги только, когда нужно что-то купить.       — Эй, я не виноват, что его украли! — возмутился я, услышав в его голосе недовольство. — Я хотя бы попытался убедить Гаррета, что такого больше не случится, а ты язык в задницу засунул и даже не пикнул!       — Мам, он написал слово «задница»! — сдал меня Карвер, как только дочитал ответ.       — Ви, что я говорила про сквернословие? — тут же нахмурилась мама, но, хвала Создателю, проповедь не продолжила. — Так, а ну-ка прекратите! — прикрикнула она, когда в ответ на мою затрещину стукач попытался свалить меня со стула.       — Давайте лучше подумаем, что будем делать, — рассудительно добавила Бетани.       — Я могу сказать, что мне нужно отдать меч кузнецу, — все еще косо поглядывая в мою сторону, предложил Карвер. Я скорчил ему страшную рожу и одним взглядом пообещал отвесить тумаков позже.       Но мама заметила мои ужимки:       — Виайр, прекрати! Ведешь себя как ребенок!       — А он и есть ребенок, — усмехнулся брат. — «Мой маленький Лисенок, подтереть тебе сопельки?» — поддразнил он меня, успешно подделав голос Гаррета.       — Все хватит! — вспылила, наконец, Бетани, перехватывая мою руку в нескольких сантиметрах от лица брата.       В то время сволочной характер Карвера расцвел еще сильнее, и направил он свое недовольство почему-то на меня. Уж не знаю, было это связано с моей оплошностью с кошельком, или просто придурок вдруг понял, что обычно старшие братья издеваются над младшими. Но факт оставался фактом: Карвер временами был невыносим.       — Если этот говнюк не перестанет меня доставать, я за себя не ручаюсь! — быстро написал я и протянул свой блокнот сестре.       Это была одна из первых наших покупок: толстая тетрадь с плотными листами в кожаном переплете. Пришлось даже делать специальный чехол, чтобы крепить ее на пояс и нигде не терять. Первое время было ужасно сложно привыкнуть к такому способу общения: я постоянно терял листы, карандаши, забывал их дома, по привычке пытался говорить и только к концу фразы понимал, что не издаю ни звука. Особенно бесило, что письменное общение отнимало гораздо больше времени, чем обычно. Поэтому мой и так отвратительный почерк испортился еще сильнее.       Я старался писать мелко, но к тому моменту тот первый блокнот был заполнен почти до конца. На первых страницах я написал самые часто используемые мной фразы: «Да», «Нет», «Сколько стоит?», «Что на обед?» и несколько других подобных. На остальных вперемешку с моими мелкими каракулями красовались многочисленные художества Гаррета. Старший обладает неплохим навыком рисования, но применяет его крайне редко. В моих блокнотах можно найти и близнецов, и маму, и самого Гаррета, но чаще всего брат рисовал меня самого. Грустного, злого, хохочущего, задумчивого. Я сохранил почти все свои тетрадки и люблю иногда перелистывать их в порыве ностальгии. Можно проследить, как менялись Хоуки, менялся я, наша жизнь. А в одном из последних блокнотов есть даже закладка в том месте, где Гаррет ни с того, ни с сего нарисовал Фенриса. Конечно, сейчас у меня есть возможность наблюдать своего мужа каждый день, но смотреть на этот рисунок почему-то… по-особенному приятно.       Бетани быстро пробежалась глазами по моему посланию и еле заметно усмехнулась. Взгляд ее выражал полную со мной солидарность, когда она возвращала мне блокнот.       — Карвер, пожалуйста, — обреченно вздохнула Бет, поворачиваясь к близнецу. — Если вы продолжите ссориться, мы никогда ни до чего не договоримся. Давайте обдумаем подарок Гаррету, а потом вы вдоволь поругаетесь.       — У того неуловимого торговца из Клоаки недавно появились какие-то магические примочки, — поделился идеей Карвер, словно позабыв про мою персону. Ненадолго, впрочем.       — Можно посмотреть, — кивнула ему сестра. — Только его товар редко бывает новым, а дарить что-то… подержанное, — «снятое с трупа» — перевел я про себя, — не хочется. Но заглянуть к нему стоит.       — Я слышала, что в Верхнем городе объявился торговец из Ферелдена, продающий щенков мабари, — внесла свое предложение мама. — Гаррет с детства мечтает о собаке, но Малкольм всегда говорил ему: «у тебя два младших брата и сестра — дрессируй их, они даже умнее мабари».       Мама тепло улыбнулась воспоминаниям об отце, а мы с Карвером недобро зыркнули друг на друга. Думаю, каждый из нас хотел сказать, что насчет одного из братьев отец ошибся, но мы промолчали, поняв друг друга с одного взгляда.       Я поднял руку, привлекая внимание семьи к своей персоне, и принялся строчить свою реплику в блокноте. Поднятая рука — это такой опознавательный знак, что «мне есть, что сказать, но вам придется подождать».       — Я слышал буквально вчера, как Хмурый и Плут ржали над торговцем, пытающимся продать «ферелденских псин» в Вольной Марке. Судя по всему, дела у купца идут так себе, быть может он согласится сделать нам небольшую скидку, — прочитала в слух мама, когда я дописал.       — Даже со скидкой мабари стоит слишком дорого, — покачал головой Карвер. — Не меньше двадцати золотых!       — Найдем подработку, — пожала плечами сестра. — Думаю, можно попросить Атенриль или Авелин. Городская стража тоже иногда нуждается в помощи.       — Можно посмотреть доску у Церкви, — написал я еще один вариант.       — И что мы скажем Старшему? — по-прежнему сомневался пессимист-Карвер. — Он же как наседка — никуда не отпускает нас одних.       — Будем уходить, когда его не будет дома, — сказала Бетани вместо меня. — Можно попробовать подговорить Клариссу, чтобы она его отвлекала, когда нам будет нужно. Или попросить Атенриль кинуть его в другую группу для огневой поддержки.       — А если он вдруг вернется раньше, я буду говорить, что выгнала вас прогуляться, потому что вы мне надоели, — воодушевленно предложила мама. — Иногда вы с братом становитесь совершенно не выносимы, — сказала она мне в ответ на мой возмущенный взгляд.       Но нам правда было сложно уживаться вчетвером в одной комнате. Халупа Гамлена практически не отличалась от того, что я помнил из прошлой жизни. Разве что здесь было чище, потому что мама регулярно проводила генеральные уборки. Ну а так все те же три комнатки, скудно заставленные мебелью. В первой комнате, которую мы громко зовем «залой», располагался небольшой, но добротный камин. По бокам от него дядюшка поставил две грубо сколоченные тумбочки, обозначив это «местом для готовки». Здесь же, чуть поодаль от камина находился обеденный стол с разными стульями. Просто раньше Гамлену не требовалось столько посадочных мест, и пришлось в экстренном порядке сколотить еще пару табуреток. Собственно, за этим столом мы и собрались тогда на неполный семейный совет: без Гамлена и Гаррета.       Помимо залы в доме было еще две комнаты — наши «спальни». Самую маленькую заняли Бетани и мама, нам же четверым досталась комнатка побольше. В «женской» спальне уместилась лишь двухъярусная кровать, которую Гаррет заказывал у соседа-плотника вместе с остальной мебелью после первого нашего гонорара, да небольшой разваливающийся комод. А вот в нашей комнате не было даже его: лишь две такие же кровати, что у мамы и Бет. Остальная часть помещения была огорожена большой холщовой шторой. Там был наш туалет и небольшая лохань для воды. Естественно ни о какой канализации не было и речи. Туалет мы выносили по очереди каждый вечер, а воду таскали из ближайшего колодца. Размер лохани не позволял как следует помыться, в ней мы только умывались, поддерживали хоть какую-то минимальную гигиену, стирали вещи. А раз в три-четыре дня ходили в общественные бани.       О как же первое время мне не хватало зубной щетки и пасты, ароматного шампуня, дезодоранта, да даже банальной мягкой туалетной бумаги. И я сильно удивлялся, как же мои волосы оставались такими мягкими и крепкими после того жуткого пованивающего тиной нечто, что тут зовется мылом.       — Значит решено, — подвела итог сестра. — Завтра, пока Гаррет будет спать, Ви и Карв пойдут искать этого ферелденца…       — Заодно купите кое-чего к обеду, список я вам напишу, — перебила ее мама. — Это будет вашим алиби, если он проснется раньше.       — Гаррет-то? — фыркнул брат. — Он вечно дрыхнет до полудня, если нет задания.       — И все же не будем искушать судьбу, — Бетани покачала головой. — Как найдете — узнайте цену и постарайтесь сбить ее как можно сильнее. Карвер, это дело для тебя, Ви торгуется как бревно.       — Бревно ведь не может торговаться.       — Вот именно.       Скидки мы конечно же добились. Карвер действительно обладает каким-то феноменальным талантом торговаться. И хотя Элден (так звали того самого ферелденца-купца) действительно настолько отчаялся продать щенков в Марке, что выставил цену лишь в пятнадцать золотых, Карву удалось сбить цену даже до двенадцати. Пять золотых смогла накопить мама, оставалось собрать всего лишь семь.       И началось наше приключение под названием «скрой от вездесущего Гаррета секрет». Естественно Старший, не будь дураком, почти сразу догадался, что происходит что-то, во что он не посвящен. А уж когда придурок-Карвер спалился, когда передавал маме деньги, вырученные от продажи паучьих внутренностей местному алхимику, — это был провал.       — Вы что-то замышляете, — хитро улыбаясь сказал мне Гаррет, когда мы вдвоем прогуливались в Порту. Тот вечер выдался на удивление теплым, что послужило прекрасным предлогом, чтобы отвлечь Старшего, пока Бет и Карв смылись на очередную подработку.       Я состроил непонимающую мину, что только сильнее развеселило Гаррета. Актер из меня действительно никакой.       Мы присели на мостки в одном из доков и спустили ноги в низ. Помост был высоким, поэтому мы едва касались воды каблуками сапог, и лишь изредка какая-нибудь особо строптивая волна облизывала их носы.       — Где сейчас Карвер и Бетани? — спросил у меня Гаррет, по-прежнему широко улыбаясь.       — Дома, наверное, — написал я в блокноте и пожал плечами.       — Ты же знаешь, что ты очень плохой лжец, — он толкнул меня плечом. — Ну, колись, что вы придумали?       — Не понимаю, о чем ты, — я снова попытался прикинуться дурачком.       — Да брось, я знаю, что вы готовите что-то к моему дню рождения, я не дурак.       — Тогда чего выпытываешь? — возмутился я на бумаге и для пущего эффекта легонько ударил его в грудь тетрадкой.       — Мне интересно, что вы мне подарите.       Счастье Гаррета кажется можно было нарезать кусками и класть на хлеб. У меня складывалось ощущение, что еще чуть-чуть и от улыбки у него морда по диагонали треснет.       — Ты же понимаешь, что я все равно тебе ничего не скажу, — ответил ему я. — Но мы уверены, что тебе точно понравится.       — Сколько денег вам осталось накопить? Давай я добавлю остаток, ведь это и ваши деньги, вы их честно заработали, — предложил Старший, притягивая меня к себе.       Я удобно облокотился спиной ему на грудь и быстро написал ответ:       — Эти деньги мы заработали для семьи, на обычные расходы. Если мы потратим их на твой подарок, то весь месяц будем перебиваться с воды на хлеб. На твой подарок мы заработаем сами, спасибо. К тому же, Бет и Карв сегодня выполняют последний заказ.       — Я лишь переживаю, что вы подвергаете себя опасности ради меня, — признался со вздохом Гаррет. — Скажи мне, что вы не брали сложные заказы и я от тебя отстану.       — В основном мы занимались доставкой и поиском пропавших вещей, — соврал ему я.       Да, в основном мы действительно выполняли мелкие поручения, но иногда и эти мелочи перерастали в большие проблемы. То Хартия откуда ни возьмись появлялась там, где их быть не должно, то мы натыкались на паучье гнездо. Однажды пришлось драпать вместе с грузом от толпы каких-то фанатичек в Нижнем городе.       — И почему я тебе не верю? — с улыбкой вздохнул брат. — Ладно, партизаны, молчите дальше.       А через два дня я уже вел Гаррета через рынок на встречу его подарку. Мы спокойно дошли до Верхнего города, но уже там пришлось завязать ему глаза. Я старался осторожно направлять брата, но в связи с моим дефектом, не успевал вовремя предупредить его о препятствиях, поэтому пару раз приложил его лбом о столбы и уронил на лестнице.       — Ну долго еще? — застонал Старший, когда в очередной раз споткнулся на ровном месте. — Я уже по звуку понял, что мы на рынке, хватит секретов.       — Еще совсем чуть-чуть, — заверила его мама. — Буквально десяток шагов.       Она уверенно перехватила у меня управление Гарретом, крепко сжав его плечи, и потихоньку повела его в сторону небольшого манежа, где во всю пищали три щенка. Возле него с улыбками на довольных лицах стояли Карвер и Бетани, убежавшие вперед, чтобы предупредить Элдена, что мы скоро будем.       — Что это? — спросил Гаррет, заслышав слабый скулеж. — Мама, что это? — растерянно переспросил он с трепетом в голосе. И вид у него был такой растерянный, что мы с Бет и Карвом чуть не заржали в голос.       — Не торопись милый, — ответила ему мама. Она, наконец, подвела его к манежу и поставила прямо напротив копошащегося комка из щенков. Из-за оградки на Гаррета строго глянула сука-мабари — мать кутят. Но видимо опасности для детенышей не увидела, поэтому она лишь громко фыркнула и опустила голову на передние лапы. — Вот сюда. Готов? — спросила Леандра у брата и, дождавшись неуверенного кивка, сняла плотную повязку с его глаз.       Гаррет сперва сильно сощурился от яркого солнца, а затем в удивлении распахнул глаза, когда увидел, куда мы его привели.       — Смотрите, милсдарь, — махнул рукой Элден, — какой-то из них Ваш!       Я с замиранием сердца смотрел, как вечно черствый сухарь Гаррет превратился в восторженного ребенка, дорвавшегося, наконец, до желанной игрушки. Сколько ликования, нежности и ласки было в его взгляде, направленном на поскуливающих щенков, не описать словами. Никогда я еще не видел его таким счастливым и воодушевленным. Казалось, что вот-вот, еще пара секунд и он запищит и засюсюкает как маленькая девочка. Он неуверенно глянул в сторону торговца и переспросил с замиранием:       — Можно?       — Конечно, — кивнул тот с улыбкой. — Марла Вас одобрила, попробуйте подружиться с кем-нибудь из ее щенков.       Гаррет осторожно запустил руку за оградку манежа, выловил первого кутенка и бережно прижал его к себе. Тот недовольно заскулил в его руках и уперся лапами ему в грудь, стараясь оттолкнуться подальше.       — Попробуйте другого, — покачал головой Элден.       Старший отпустил первого малыша и взял следующего. История повторилась, только этот еще и завыл во все свое детское горло, испугав прохаживающихся неподалеку дам. Марла недовольно заворчала на малыша, и тот тут же затих, но вертеться в руках брата не перестал. Гаррет расстроился, но щенка отпустил, и он мигом спрятался у матери между лап.       Оставался последний малыш, что-то сосредоточенно откапывающий с другой стороны загона. Брату пришлось пойти в обход, чтобы познакомиться с последним претендентом. Этот щенок отличался от двух других: он был такого же песочного цвета, что и остальные, но чуть более массивный и крепкий, с толстыми лапами в складку и небольшим черным пятнышком под глазом. Стоило Старшему взять его на руки как тот сразу же звонко залаял и принялся радостно облизывать его лицо. Гаррет всеми силами пытался увернуться от мокрого языка, но кутенок проявил завидное упорство — вцепился брату в бороду и мусолил ее как старую мочалку.       — Поздравляю, милсдарь, — хлопнул в ладоши Элден. — Девочка выбрала Вас!       — Это девочка? — вне себя от радости спросил Гаррет, уже даже не пытаясь высвободить мокрую от собачьих слюней бороду. Торговец важно покивал в ответ.       — Как ты ее назовешь? — тут же спросила не менее счастливая от удачного подарка Бетани.       — У нее такое интересное пятно на глазу, — прищурился брат, — поэтому я назову ее Пираткой.       Девочка на руках Гаррета звонко тявкнула, явно одобрив новую кличку.       — Тебе нравится, моя маленькая? — засюсюкал над ней брат. — А какой я тебе ошейник смастерю, моя хорошая…       — Ну все, ваш старший брат пропал на веки вечные, — подвела итог всего мероприятия мама, смотря в спину удаляющемуся Старшему.