Минуя страх и боль

      В гостиной Гриффиндора творилось нечто невообразимое. Девушки крутились возле зеркал, оглядывая свои безупречные вечерние платья, а парни то и дело поправляли галстук-бабочку на шее. Гермиона Грейнджер стояла в своей спальне и смотрела на свое отражение в зеркале, в то время, как Джинни колдовала над прической подруги. — Готово! — восторженно сказала Джинни, заканчивая последний штрих прически, — ты выглядишь просто сногсшибательно! Снейп просто в осадок выпадет! — Ох, Джин, он даже не посмотрит на меня… Вручит диплом, да и все тут. Я не нужна ему, он любит другую, это же очевидно… — Ну, это мы еще посмотрим, — ответила подруга, игриво поводив бровями. Когда девушки спустились из спальни, Гарри, который их терпеливо ждал, изумленно открыл рот, а глаза наполнились восхищением. Гермиона была одета в черное платье с завышенной до груди линией талии и приталено спускающейся длинной юбкой. Приталенная форма платья прекрасно подчеркивала фигуру девушки, а разрез юбки, который шел от колена до пола, придавал женственность и сексуальность. Джинни выглядела не менее поразительно. На девушке было надето нежно-голубое платье с узким корсетом и юбкой, обтягивающей стан до колен, а дальше расширяющейся. Это напоминало русалку, вернее, ее хвост. — Вы выглядите, — начал говорить Гарри, — просто великолепно. Гарри, взяв галантно с обеих сторон лучшую подругу и любимую девушку под руки, направился в Большой зал на вручение дипломов.       В Большом зале царила праздничная обстановка: играл оркестр, вальсировали некоторые пары, а остальные выпускники радостно обсуждали окончание школы. Директор Хогвартса стал подзывать к себе по одному студенту, чтобы вручить диплом об окончании школы. Когда Снейп назвал фамилию Гермионы, он увидел девушку, плавно идущую к нему, и у него невольно сбилось дыхание от увиденного великолепия. Прочистив горло, он сказал: — Поздравляю, мисс Грейнджер, с блестящим окончанием школы. Надеюсь, Вы воспользуетесь полученными знаниями в полной мере, но помните, что ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Именно поэтому живите не только так, как Вас учили фолианты. На этих словах директор протянул девушке диплом и пожал ее руку, задержав рукопожатие дольше положенного времени. Когда все дипломы были вручены, началось полное веселье. Гермиона танцевала вальс с Гарри, с Римусом и с другими сокурсниками, с которыми была дружна все эти годы. Набравшись смелости, она подошла к директору, который все это время стоял у колонны, скрестив руки на груди, и наблюдал за всеобщей радостью. — Я надеюсь, Вы пришли не для того, чтобы я пошел отбивать ритм вместе с Вами, мисс Грейнджер, — сказал Снейп, когда к нему подошла смущенная раскрасневшаяся девушка.  — А Вы не хотите исполнить со мной танец, директор? — Я уже не Ваш директор, — ответил Снейп, который очень хотел взять ее за руку и провести ее по залу в ритме вальса, — а пригласить Вы решили явно не того партнера. Вот и все… Каких то несколько часов и она уедет навсегда. Что говорят при расставании люди, прожившие несколько лет в прочной нелюбви друг к другу, а потом внезапно полюбившие? Вдруг Гермиона подняла голову, и увидела, что над ними расцвела веточка омелы. Снейп, проследивший за взглядом девушки, сначала поднял голову, а потом перевел глаза на ее пухлые губы. Однако вместо того, чтобы поцеловать Гермиону, мужчина поднял палочку кверху, и вечнозеленое растение пеплом попадало вокруг них. Девушка улыбнулась и ушла, растворившись в толпе. Снейп в это время закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Вот все и прояснилось, — подумала Гермиона, — я ему все-таки безразлична. — Этот поцелуй по праву принадлежит не мне, — горько подумал Снейп.

***

      Когда бал закончился, студенты, собравшие вещи, покидали школу чародейства и волшебства Хогвартс. Гермиона в последний раз обвела взглядом гостиную Гриффиндора, грустно улыбнувшись, вышла из замка и поспешила к поезду, так и не решившись обернуться. В это время в кабинете директора Снейп стоял у окна и провожал взглядом ту, которую решил навсегда отпустить. Раздался стук в дверь и, не дождавшись приглашения, незваный гость вошел в кабинет. Снейп, который так и не повернулся к вошедшему, продолжал смотреть в окно. Он знал, что в кабинет зашел тот человек, которого мужчина терпеть не мог, но теперь эта ненависть была не только из-за загубленной юности. — Если ты пришел просить меня продлить контракт, то я подумаю, — тихо сказал директор, так и не обернувшись. — Не утруждайся, Северус, — начал говорить Люпин, — я как раз пришел сказать, что ухожу. Однако это не единственная причина, по которой я пришел. — Решил снова поговорить о девушке? — ухмыльнулся Снейп, все же обернувшись к собеседнику. — Как ни странно, но да. Я пришел снова поговорить о Гермионе, — Римус увидел, как Снейп уже хочет что-то сказать, поэтому сразу поставил перед ним ладонь в останавливающем жесте, — подожди, дай мне закончить. Я бы ни за что не пришел бы сюда, если на кону не стояло счастье той, которая, не стану скрывать, мне очень дорога. — Ты все еще можешь уйти, — злобно прервал Люпина директор. — Прежде, чем уйти, я хочу отдать тебе это, — мужчина достал колбу с переливающейся серебристой жидкостью и поставил на директорский стол, — посмотри их. Увидев мои воспоминания, ты все поймешь. К чему лишние слова? Я лишь хочу, чтобы она была счастлива, пусть даже это счастье не со мной. Я знаю, что ты на самом деле не так относишься ко мне, как показываешь, иначе бы ты не стал варить для меня зелья каждое полнолуние и облегчать мои страдания. Ты прячешься за маской безразличия и злобы, но я прекрасно знаю, какой ты человек на самом деле. Перед тобой сейчас стоит выбор: остаться за этой же маской и не принять счастье, которое тебе даровала судьба, или остановить ее. Люпин развернулся к двери, и прежде чем закрыть за собой дверь, кратко проговорил: — Поезд отправляется через 20 минут. Береги ее, Северус. Снейп, до конца не понимая, что имел ввиду Люпин, нахмурил брови и взял колбу с воспоминаниями. Директор призвал Омут памяти, вылил в каменный сосуд серебристую жидкость и погрузился в чужие воспоминания. Снейп оказался в больничном крыле, где лежала девушка с перебинтованной рукой. Рядом с ней сидел виновато смотревший Люпин. — Гермиона, прости меня, умоляю. Я чуть не убил тебя… — Римус, перестань. Я сама во всем виновата. Ты не соображал, что делаешь под действием полнолуния, а я решила поискать приключений на свою голову. — Как ты вообще оказалась в Запретном лесу? — Я искала одно растение, но прошу, не спрашивай какое… — Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось, ведь ты… Ты мне очень нравишься, Гермиона. Не как друг, а как девушка, понимаешь? Девушка удивленно смотрела на собеседника, который, в свою очередь, прикоснулся к губам девушки нежным поцелуем. — О, Римус… — ответила девушка, которая отстранилась от прикосновения губ, — прости… Я не знаю, сколько раз сказать прости, ведь ты мне тоже очень сильно нравишься, но как друг… Я очень благодарна тебе за все-все, что ты сделал. Ты прекрасный, просто потрясающий человек, но против сердца ничего невозможно сделать… — Не извиняйся, милая, я знал, что ты скажешь именно это. Я просто посчитал необходимостью сказать тебе правду, — грустно улыбнулся Люпин, — твое сердце занято кем-то другим? — Да, но я пока сама до конца не разобралась в этих чувствах, так как после отношений с Роном я боюсь снова открыться и всецело довериться человеку. — Не бойся верить тому, что подсказывает тебе твое сердце, — прошептал Римус и, обхватив голову девушки, осторожно поцеловал ее в лоб. — Мы больше не будем общаться? — грустно спросила Гермиона. — Ну, что ты… Конечно будем. Я всего лишь попрощался со своей мечтой, но не с близким для меня человеком. Я всегда был, есть и буду рядом с тобой, если ты этого пожелаешь, как… Как друг. Воспоминание закрутилось в черном тумане, и Снейп оказался в обрывках воспоминаний, когда он покинул школу. Он увидел, как девушка заплакала, когда Макгонагалл сообщила о командировке директора, и, как ее сочувствующе обнимали друзья. Он увидел, как она ходила похожая на смерть, все время прячась в библиотеке и пытаясь отвлечься учебой. Воспоминание снова закружилось, и Снейп оказался возле Черного озера, где Люпин сидел рядом с Гермионой. — Это Снейп, да? — Почему ты так решил? — Я же вижу, как ты медленно сходишь с ума именно после того, как он уехал. — Да, Римус… Я полюбила Северуса Снейпа. Поэтому-то я искала синюю маргаритку в лесу, чтобы узнать, что он чувствует. — Я выводил ее из депрессии, — подумал Снейп, — а потом собственноручно ее туда же вогнал. Мерлин, какой я идиот. Вынырнув из Омута Памяти, мужчина превратился в черный сгусток и вылетел прямо из окна кабинета директора.

***

      Алый поезд Хогвартс-Экспресс терпеливо ждал, пока все студенты займут свои места, чтобы кого-то умчать на каникулы, а кого-то во взрослую жизнь. В одном из купе сидели трое друзей и ожидали отправления поезда. Гермиона уныло смотрела в окно, а Гарри и Джинни грустно смотрели на Гермиону. Вдруг дверца купе разъехалась, друзья повернули головы, и на входе показался Северус Снейп. Гермиона расширила в удивлении глаза, Гарри сел поудобнее, ожидая явно чего-то интересного, а Джинни приятно улыбнулась. — Гарри, там, кажется, тележка со сладостями едет. Я очень хочу тыквенный кекс, пойдем, — сказала Джинни, хватая своего парня за руку. Снейп проводил взглядом выходившую пару и, закрыв дверцу купе, вошел внутрь. — Директор, что-то случилось? — удивленно спросила Гермиона. — Я же говорил, что я Вам уже не директор, мисс Грейнджер, — ответил мужчина, присаживаясь рядом с девушкой, — Минерва забыла с Вами попрощаться, просила передать Вам «до скорых встреч». — И Вы бежали к поезду, чтобы попрощаться со мной вместо нее? Снейп ухмыльнулся и посмотрел в глаза девушке своим черным глубоким взглядом. — Знаете, мисс Грейнджер, — начал говорить мужчина, — такой холодный человек, как я, оказывается, умеет любить. Не быть влюбленным в отголоски прошлого, а любить… Я не стану лгать, что полюбил с первого взгляда, ибо это априори невозможно и неправильно. И даже не полюбил со второго и с третьего. Я сам, черт побери, не знаю, когда это случилось. Может быть, когда одна несносная девчонка свалилась неожиданно на мою голову и доверила мне свое сознание? Может быть, когда я стал наблюдать за каждым ее шагом, действием или словом? Я не знаю… Глаза Гермионы наполнились слезами, дыхание сбилось, и она боялась даже пошевелиться, смотря в непроницаемые черные глаза. — Я не знаю твой любимый цвет или твои предпочтения к любимому жанру музыки, — продолжил размышлять вслух Снейп, — я не знаю, какие ты любишь цветы или твое блюдо… Я знаю самое главное — я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Мерлин, я, наверное, сейчас выгляжу также нелепо, как тот говорящий енот со световым мечом из фильма, который мы лицезрели. Гермиона уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как Снейп приложил свои длинные пальцы к ее губам и продолжил: — Подожди секунду, не торопись. Прежде, чем ты сделаешь вывод обо всем сказанном, я хочу договорить. Я не обещаю тебе жизнь, которую описывают в книгах. Жить долго, счастливо и умереть в один день — это удел сказок для детей. Разумеется, будут ссоры, скандалы и прочие обиды, без этого не бывает. Особенно, если учитывать мой сложившийся годами характер и привычку к одинокому образу жизни. Я далеко не романтик, поэтому я не буду каждый день осыпать тебя цветами и петь серенады. Однако я обещаю всецело любить тебя, узнавать все о тебе, уважать и заботиться. Я не могу предложить тебе замок с видом на море и роскошь… Я могу скромно предложить тебе свое сердце. Готова ли ты принять меня такого? Девушка, не веря своим ушам, опустила голову и замотала ею в разные стороны. — Я полюбила Вас таким, каким Вы и являетесь, мистер Снейп, — прошептала Гермиона, — мне не нужны замки, цветы и серенады. Все, чего я хочу — человека, которого я по-настоящему полюбила. Мужчина аккуратно взял девушку за подбородок, вынуждая посмотреть на него, и прямо в ее губы властно проговорил: — Назови мое имя. — Северус, — сказала девушка, и Снейп припал к ее губам с долгожданным поцелуем. Не размыкая объятий, директор крепко прижал Гермиону к своей груди и трансгрессировал с ней прямо из купе поезда в свой дом.       Оказавшись в доме на невзрачной улочке, Снейп, не дав опомниться девушке, прижал ее к стене и впился в губы жарким поцелуем. Он столкнулся с ее неумелым языком и стал вести с ним игру по своим правилам — совсем легко, словно боялся спугнуть ее светлое доверие к нему. Он обнимал ее, как испугавшегося ребенка. Это объятие было лишено всяческого эротизма, оно было, как защита от страха, боли и от всего плохого, что тянуло к ней руки из прошлого. Гермиона боялась раскрепоститься, вспоминая свой интимный предыдущий опыт, тогда мужчина аккуратно подвел ее к зеркалу во весь их рост и повернул лицом к отражению, прижимая ее тело к своей спине. — Посмотри, — прошептал Снейп на ухо девушки, — твои огромные карие глаза свели меня с ума. Мужчина поднял руку и провел указательным пальцем по ее губам, — твои манящие губы стали для меня наваждением с тех пор, как ты сомкнула ими гадость на Астрономической башне. Снейп аккуратно стал спускать бретельки ее платья, и оно сиротливо упало вниз к ее ногам. Наблюдая через отражение за реакцией девушки, мужчина ловким движением рук расстегнул верхнюю часть нижнего белья и откинул его в сторону. — Твоя грудь — не большая и не маленькая, — Снейп аккуратно обвел ареолу вокруг набухшего соска и накрыл одно полушарие ладонью, тихонько сжав его, — такая идеальная. Вторая рука мужчины медленно спускалась к внутренней стороне ее бедра, легко подцепив нижнюю часть нижнего белья, он снял мешающий предмет и дотронулся пальцами к уже ставшим влажными складкам ее природного естества. Гермиона тяжело дышала и смущенно закрыла глаза. — Ты прекрасна, — прошептал Снейп, целуя девушку в шею. Его рука нашла самую чувствительную часть ее тела, набухшую от возбуждения, и стала совершать медленные круговые движения. Палец другой руки стал погружаться в нее, вырабатывая тот же ритм, что и круговые движения другой руки. Мужчина услышал стон, подтверждающий правильность своих действий, — открой глаза, я хочу, чтобы ты смотрела. Ты открылась мне разумом, откройся и телом… Доверься мне, Гермиона. Гермиона открыла глаза и увидела, как Снейп смотрит на нее горящим от желания взглядом, а его обе руки доставляют мучительное удовольствие. Напряжение внизу живота достигло пика и девушка, издав глубокий стон, испытала свой первый в жизни оргазм. Мужчина подхватил обмякшую девушку на руки и понес свою драгоценную ношу в спальню. Он опустил ее на прохладную простыню кровати, проводя горячими пальцами по желанному телу. Губы тут же начинали свое путешествие, целуя ее в шею, спускались к груди, а потом едва прикасались к плоскому животу. Девушка заметно расслабилась, раскрепостилась и всецело доверилась любимому мужчине. Ласки становились смелее, а поцелуи — требовательнее. Снейп отстранился, снимая с себя мешающую одежду, и накрыл Гермиону своим разгоряченным телом. Девушка обвила руками его шею и как дурманом была приворожена его глубоким взглядом. Он опьянял сильнее всякого алкоголя. Он проникал в каждую клеточку организма, словно самый сильный в мире наркотик. Сила желания мужчины становилась почти невыносимой, когда девушка стала покрывать поцелуями его сильную грудь. Перестав сдерживаться, Снейп слегка раздвинул хрупкие ноги Гермионы, тихонько вошел в нее и замер на несколько мгновений, давай ей в полной мере почувствовать себя. — Я мечтал о тебе… Мерлин, как же я о тебе мечтал, — проговорил мужчина, начиная осторожно совершать поступательные движения внутри девушки. У Гермионы невольно потекли слезы, и она боялась, что он подумает, что ей с ним плохо, что он не так поймет. Однако мужчина понимал все правильно и целовал глаза девушки, предотвращая падение слез. В груди совершенно не осталось воздуха, они задыхались от нахлынувших чувств, эмоций и общего желания. Он входил в нее, заполняя полностью и выходил, оставляя опустошенность. — Северус, — задыхаясь, прошептала Гермиона. — Давай, моя девочка, отпусти себя, — ответил мужчина, ускорив ритм движений, — отпусти себя для меня. Девушка открыла рот в немом крике, и по всему телу прошло высоковольтное напряжение. Снейп, почувствовав сокращения, сжимающие его половой орган, отправился в экстаз следом за Гермионой. И не осталось больше ничего: ни страха, ни сомнений, ни минувшей боли. Остались лишь двое — он и она. Нежность и сила, страсть и безудержность, любовь и счастье.

Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень. Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны, Потом понравились, Потом Съезжались каждый день верхом И вскоре стали неразлучны. «Евгений Онегин» Александр Сергеевич Пушкин.