Стокгольм, татуировки и пингвины

      Такси остановилось где-то на окраине Стокгольма. Двое мужчин вышли из машины и осмотрелись. Неоновая вывеска бара эпилептично мерцала, на пустынную улицу медленно спускались сумерки. — Ну, Рихард, вот мы и на месте, — Пауль рассмеялся. — Непопулярное заведение с плохими отзывами, тут нам никто не помешает. А то в прошлый раз тебе даже покурить не дали нормально. Круспе неуверенно двинулся в сторону входа, попутно надевая темные очки. Внутри царили полумрак и пустота. Сонный бармен, несколько человек за стойкой, аскетичная и не очень опрятная обстановка. Кажется, отзывы о баре были справедливыми. Ландерс откинулся на стуле, потягивая третий стакан виски и ощущая себя чрезвычайно расслабленным и довольным. Он словно вернулся на много лет назад. Взаимоотношения с Рихардом принесли в его жизнь былую лёгкость и задор. Хотелось творить невинные глупости и не оглядываться на мнение посторонних людей. Пауль хитро улыбнулся и поспешил поделиться с другом свежей идеей. — Раз уж мы с тобой прячемся по стремным кабакам, как подростки, то почему бы не добавить в нашу жизнь ещё немного безрассудства? — Например? — с подозрением произнёс Рихард, подслеповато глядя через стекла солнцезащитных очков. — Нам нужно сделать парные татуировки. Ну знаешь, как влюбленные делают на запястьях или, там, на пальцах. — Пауль перехватил ладонь друга, показывая, где именно. Гитарист аккуратно высвободил руку, оглядываясь по сторонам. — Выдумал ещё. Это же все будут видеть, вопросы задавать. Я не согласен. — Нууу, тогда на груди, предплечьях. — Ландерс попытался показать и эти места, но Рихард предупреждающе покачал головой. — Я рассчитываю ещё как-нибудь показать свой торс без одежды на концертах, так что тоже — нет. — Какой ты капризный. Столько вариантов предложил и все не так. Не на жопе ж набивать, в конце концов. Рихард зарделся. — Ну, почему же. Там очень даже можно. Пауль поднял одну бровь, недоверчиво глядя на друга, и, убедившись, что тот не шутит, начал что-то искать в телефоне. — Что ты там смотришь? — Как что, выбираю тату-салон неподалеку, чего откладывать в долгий ящик. И сними ты уже эти очки, и так темно. Кто нас тут может узнать? Примерно секунд через 30 после этого перед ними нарисовался пожилой и очень нетрезвый мужчина, который был чем-то ужасно обрадован. Пауль вопросительно поднял на него глаза. — Извините, скажите, — гражданин пытался изъясняться на ломанном английском, — вы гитаристы, что целоваться? О вас писать в газетах! — Нам постоянно об этом говорят, — вздохнул Ландерс. — Нет, мы не они. Сами бы хотели их встретить, чтобы сфотографироваться. Мужчина разочарованно махнул рукой и отошел. — Вот видишь, видишь, — схватился за голову Рихард, — что я тебе говорил? Нигде спрятаться от этого нельзя. — Отставить панику. Сейчас мы покидаем это не слишком гостеприимное пристанище и идём два квартала на запад, а потом еще двести метров на север. Там нас ждёт милая фрау, готовая осквернить наши ягодицы. Круспе улыбнулся. Весёлое настроение друга согревало изнутри, разливаясь теплом в груди. Татуировка? Да запросто. Ландерс отложил телефон и вдруг посерьезнел. — Кстати, заодно прочитал последние новости. В Берлинском зоопарке пингвины усыновили яйцо. — Чего? Какие пингвины? — Рихард непонимающе уставился на собеседника. — Мальчики. В смысле самцы. Нам тоже нужно. — Что? — спросил Круспе уже с тревогой. — Ну яйцо. Будем высиживать. — Несколько секунд лицо Пауля остаётся непроницаемым, а затем он заливисто смеется. — С твоим шилом в заднице ты и на своём не можешь усидеть более пяти минут. Пожалей пингвинов. — Ладно-ладно, — Ландерс игриво подмигнул, — зато я могу усидеть на… Круспе опять густо покраснел и вскочил. — Пойдём уже делать татуировки, скоро ночь настанет.

***

      Найти салон было не настолько просто, как озвучил Пауль. Гитаристы несколько раз оказывались в каких-то закоулках, упирались в глухие кирпичные стены, но в конце концов вышли к зданию с нужным номером. На пороге стояло полусгнившее кресло, обитое вытертым красным плюшем. В нем сидела высохшая тётка неопределённого возраста, которая курила что-то в мундштуке. Ее эклектичный наряд венчала широкополая шляпа, а открытые участки тела покрывали множественные татуировки, часть из которых уже выцвела и поблекла. Веки женщины были прикрыты и, если бы не клубящийся вокруг дым, то можно было бы решить, что она спит. Пауль откашлялся. Тётка медленно открыла глаза и сфокусировала на них взгляд. — Ааа, молодые люди. — Она прочистила горло и сплюнула в сторону. — Голубки. Пришли к госпоже Карлсон сделать татуировки. Сейчас, мне нужно несколько минут. — Она вновь откинулась в кресле и сделала очередную затяжку. Предплечье Рихарда предупредительно обхватила рука друга. Он умоляющее зашептал: — Пауль, что это за хрень? Давай уйдём. — Ну мы же уже пришли. Считай, что это наше маленькое приключение. — Какие ещё приключения? Ты только посмотри, она же похожа на героиню фильмов про умалишенных. А что с безопасностью? Может, она тут всех одной иглой колет. — Рихард, мы всё ещё в Европе. Думаю, с санитарными нормами проблем не будет. Или ты передумал? Рихард отрицательно помотал головой. Татуированная дама наконец докурила и поднялась с кресла, делая жест, приглашающий гитаристов внутрь салона. — Госпожа Карлсон делает лучшие татуировки в Стокгольме, мальчики, вы останетесь довольны. Внутри салона было на удивление чисто, если не сказать стерильно. Тётка принялась за обработку рук, от большой ёмкости с дезинфицирующим средством потянуло спиртом. Она обернулась к застывшим в дверях мужчинам и ткнула в сторону Пауля костлявым пальцем. — Милый, твой друг выглядит обеспокоенным. Госпожа Карлсон не может работать, когда клиент боится — мышцы очень напряжены. Там за занавеской уютное местечко и кофейный аппарат, выпейте кофейку, расслабьтесь. — Она снова отвернулась и начала что-то мурлыкать себе под нос. Рихард расположился на крошечном диване, нервно сжимая в ладонях чашку двойного эспрессо. Он не был уверен, что это поможет настроиться на нужный лад. Пауль продолжал возиться у кофе-машины. — Долго ещё? От твоего мельтешения у меня уже в глазах рябит, — Круспе одним глотком прикончил напиток. — Не могу решить. Латте слишком слабый, капучино — слишком крепкий. Зачем только это всё придумали? — Пауль, ты дурак. Выбирай что угодно и идти уже сюда, ты вроде как должен был меня успокаивать. — Он посмотрел на озадаченное лицо друга. Этот его перфекционизм раньше часто выводил из себя, а сейчас казался очаровательным. — Просто добавь в молоко двойную порцию кофе. Из глубины помещения послышались звуки, похожие на жадные глотки прямо из бутылки, переходящие в удовлетворённое покряхтывание. Глаза Рихарда округлились. — Она что, пила эту жидкость для дезинфекции? Все, к черту. Я пошёл. — Рихард вскочил, но в этот момент перед ними появилась госпожа Карлсон, уже успевшая натянуть чёрные нитриловые перчатки. — Все готово, мальчики. Так, где мы набиваем ваши милые уверения друг другу в любви? Кровь приливает к лицу Рихарда третий раз за вечер. Он очень явственно представил, что дама будет касаться его аппетитных ягодиц, и картинка, нарисованная его воображением, была не слишком воодушевляющей. — Ну, эээ… мы хотели бы на… — Он громко засопел и посмотрел на друга. –…на незаметном месте, — закончил за него Пауль, — секретном. Чуть пониже спины. — Ооо, — понимающе кивнула женщина, — на заднице. И чем конкретно вы хотите украсить вот это? — Она ущипнула соло-гитариста за место для предполагаемой татуировки, после чего выражение ужаса некоторое время не сходило с его лица. Пауль принялся рассуждать со знанием дела: — Что-нибудь символичное. Переплетение, руны… Возможно, какой-то витиеватый орнамент, который будет прерываться и продолжаться уже на его, — он сжал ладонь Рихарда, — половинке. Однако, грандиозные планы Ландерса не нашли отклика. — Какие еще орнаменты на половину жопы? Это ты у нас привычный, а я, знаешь ли, не готов к таким большим объемам вмешательства в своё личное пространство. Давай что-то попроще. — Да куда уже проще, всего часа 3-4 все и займёт. — Пауль ласково погладил его по руке, но Рихард был непреклонен. — Ох, мальчики, — госпожа Карлсон мечтательно закатила глаза, — много лет назад один джентльмен пленил мое сердце. Я была юна и наивна, поэтому мечтала, чтобы он остался со мной навсегда. Так что, я набила его имя на правой ягодице. — Она начала приподнимать длинную сетчатую юбку. — Сейчас я вам покажу. — Нет-нет, — нервно прервал ее Рихард, — не утруждайтесь. Просто отличная идея с именами. Да, Пауль? — Он выразительно посмотрел на своего спутника. — Ну как это отличная? Сколько в твоём имени букв и сколько в моем? Это будет несправедливо. Круспе наклонился к уху друга: — Я компенсирую тебе эти три буквы, только, пожалуйста, давай уже сделаем татуировки. Пауль широко улыбнулся и подмигнул даме напротив. — Мы определились. Когда приступаем? — Прямо сейчас, — сказала госпожа Карлсон и увлекла Рихарда за собой.

***

      Уже практически под утро гитаристы прокрались в гостиничный номер, который формально числился за Паулем. Рихард опустился на кровать, а затем болезненно поморщился. — Не понимаю, как тебе удалось меня убедить? Ландерс ласково потрепал его по волосам. — Мне кажется, получилось просто замечательно. Кроме того, мы отлично повеселились. — Он улыбнулся, вспоминая госпожу Карлсон, уточняющую, как правильно пишется его имя и нет ли особых пожеланий. Рихард устало потянулся, затем сжал руку друга и коснулся губами запястья. — Надеюсь, в следующие два дня ты не будешь искать приключений на наши задницы. Тем более, они сейчас требуют особого обращения. — Он направился в сторону ванной комнаты. — Пойду посмотрю, как это безобразие выглядит. Когда дверь за ним закрылась, Ландерс выжидающе замер. Спустя короткий промежуток времени раздался удивленный вопль, перешедший в возмущенную тираду. — Пауль, черт тебя дери, я обещал тебе расплатиться за три буквы, но за это я потребую такой компенсации от тебя, что тебе ходить будет сложно. Рядом с чёрными буквами «Paul» прямо посередине одной из его округлостей красовалось ярко-красное сердечко.