А почему колени красные?

      — Добрый вечер, дорогие телезрители, с вами "Ночной Берлин" и сегодня наш гость - Кристоф "Дум" Шнайдер, барабанщик легендарной группы Rammstein. Только вчера прошел их концерт в сердце Германии, в Берлине, и уже сегодня, прямо рядом со мной сидит один из участников группы.       Девушка откинула длинные пепельные волосы назад и повернулась к Кристофу.       — Здравствуйте, Кристоф.       — Добрый вечер, Берлин, и вам, Марго.       — Расскажите, как прошел вчерашний концерт.       —Концерт прошел безупречно. Вы многое потеряли, если не посетили его. – Шнай легко рассмеялся, а затем продолжил. – Но в этом нет ничего страшного. Нас сегодня снимали по крайней мере три камеры, вся сцена была охвачена, поэтому вы без проблем сможете посмотреть, а кто-то даже и пересмотреть наше выступление.       — Выступление, как всегда, на высоте.       — Да, верно.       Девушка снова откинула мешающие волосы назад и продолжила.       — Скажите, Кристоф, вам да и остальным членам группы по пятьдесят лет, плюс -минус еще пару лет. Как вам удается держать себя в хорошей физической форме?       — Ну, мы не сидим сутками в репетиционной, каждый занимается чем захочет большую часть времени. К примеру, Тилль часто куда-нибудь уезжает: на рыбалку или на велосипедную прогулку и прочее. Я предпочитаю спокойный отдых: море, пляж или пикник в парке с семьей. А Оливер у нас самый главный фанат спорта, он же и самый здоровый участник группы. Конечно, у нас у всех уже есть проблемы из-за возраста: поясница заболит, колени или шея. Все-таки нам уже не двадцать лет.       — Соглашусь. Вчера на концерте Оливер Ридель вышел в штанах с открытыми коленями и они были изрядно стерты. Это последствия экстремального спорта?       —Что? Да, скорее всего. Оливер молчаливый человек, он обычно не говорит нам о подобных вещах, не считает нужным нас осведомить в таких небольших травмах.       Вчера утром перед концертом Оливер проснулся в отеле в своем номере. На постели были пятна крови, что насторожило мужчину. Он начал вставать, как колени прострелила резкая боль.       — Твою ж мать...       — Проснулся, старичок. - шутливо сказал Шнайдер, выходя из кухни с кружкой кофе в руке.       —Что за херня? - спросил Оливер, указывая на запачканную постель.       — А ты не помнишь?       Оливер напряг голову и постепенно вспомнил все, что творилось в этом номере, на полу и на кровати, в которой он встретил это утро.       — Я стоял на коленях, - произнес себе под нос Оливер и начал восстанавливать события вчерашнего бурного вечера, которые ему сперва показались необычным сном.       Стоя на полу на коленях, Оливер поддавался бедрами назад, но тело против воли качалось вперед. Жесткий паркетный пол оставлял на коленях синяки и даже стирал их до крови, пачкая дерево. Мужчины игнорировали это, сейчас было не до сохранности паркета. В соседнем номере громко играла музыка, которую они сочинили больше десяти лет назад. Шнайдеру показалось хорошей идеей заняться сексом под ритм своей же музыки. И вот он стоит на коленях на прохладном от кондиционера полу и хватает за бедра и плечи стоящего впереди на коленях друга, то и дело подтягивая к себе. Оливер опирался руками за тумбу с часами, стоящую возле кровати, и впивался взглядом в часы. Он с трудом осознавал происходящее, но понимал, что ему это нравится, и ему сейчас очень, очень хорошо. Секундная стрелка часов шла в обратную сторону. "Это странно"- думал Оливер и это, пожалуй, единственная его логичная мысль за этот вечер. Оливер, как и Шнайдер, был под действием "легкого" наркотика, который по старой дружбе им подогнал приятель Тилля.       "Давай, по одному разу и все, ничего страшного с нами не будет. Немного расслабимся"- последняя фраза, которую произнес Кристоф будучи в трезвом уме, исключая последующие непристойные предложения. Оливер недолго думая согласился немного покурить и поднять себе настроение на вечер. Через несколько часов он уже соглашался отсосать Тиллю, пока еще не улетевший Пауль не увел его в номер, подальше от бассейна и Тилля. В тот же номер случайно забрел Кристоф, спутав его со своим.       Так двое коллег и просто лучших друзей оказались в одном номере, на полу в одном месте в весьма приятном действии. Смутно осознавая, но все же чувствуя боль, Оливер слегка стонал, следя за движением все той же часовой стрелки, которая никак не хотела идти в привычном ритме. А вот Кристоф с ритма не сбивался. Барабанщик слушал песни своей группы, ловил ритм и не отставал от него. В его накуренном мозгу это казалось хорошей идеей, обязательной к исполнению. Как все началось вряд ли кто-то из них вспомнит, но инициатором явно был Шнайдер.       Оливер еще никогда не спал с мужчиной, поэтому проникновение было для него болезненной вещью, но также оно вызвало иные ощущения, которые ранее не испытывал. Было приятно, было возбуждающе приятно. Чувствуя каждый сантиметр входящего и выходящего члена, он невольно напрягался, но все же пытался расслабиться - так было намного свободнее, и Шнайдер мог проталкиваться дальше. С каждым новым толчком шаталась тумба, в которую вцепился Оливер для большей устойчивости. Звуки их соития полностью перекрывались музыкой, так что волноваться о скрытности не приходилось, да они даже не думали об этом. В их головах мыслей практически не было, за исключением подсчета ритма и необычным ходом несчастных часов, которые были абсолютно исправны, просто сознание Оливера было задурманено. В паузах между песнями Кристоф тоже делал паузы и ждал начала своей партии, а пока она не наступала осматривал торс своего товарища, шею, плечи, напряженные руки с выступившими на них венами и абсолютно лысую голову, покрывшуюся потом, несмотря на работу кондиционера.       Через несколько композиции долбежка прекратилась – кто-то выключил колонки по гневным просьбам других постояльцев отеля. Больше не слыша ритма Шнайдер отстранился от Оливера и сел на рядом стоящую кровать. " А почему я трахался не на ней? Удобно же" — подумал про себя мужчина перед тем как лечь на нее и уставиться в потолок, все еще не отходя от действия наркотика. Оливер тоже встал и внезапно вспомнил, что он же хотел сделать минет, только кому уже не мог вспомнить. Заметив лежащего Шнайдера к нему будто вернулась память: " Точно, я же Шнаю обещал... ", и наклонился над телом друга.       — Оливер? Ты что делаешь в моем номере? Риделя остановила эта фраза. "Действительно, что я делаю в чужом номере?" - подумал он перед тем как уйти в приоткрытую дверь. За ней оказалась больно знакомая ванная, которая, кажется, стояла в его номере.       — Точно, это она! - Выдавил из себя Оливер, перед тем как залезть в ванную и принять душ. Колени болели и по ним текла кровь, но боль по прежнему была игнорируема.       Выйдя из ванной, мужчина лег, как он верно думал, в свою кровать в своем номере и уснул, не позаботившись о том, чтобы одеться или хотя бы вытереть себя полотенцем.