Дышать.

Цзян Чэн верил. Верил, что сможет воссоздать орден заново, построить на костях. Верил, что сможет управлять им. Верил, в конце концов, что сможет жить. Вэй Усянь оставался его единственной опорой, и Ваньинь опирался, не думая. После всё было, словно в тумане: остатки ордена Вэнь, предательство Вэй Ина, и смерти, смерти, смерти. Он больше не может здраво мыслить, больше не может делать, больше не может жить. Цзян Чэн отомстил за смерть своих родителей, но он неудовлетворён. Он не знает, кого теперь ненавидеть. Ненависть - это двигатель, мотор, она поглощает тебя всего, а ты не возражаешь, дышишь ею, упиваешься ею. Теперь Цзян Ваньинь понял. Он ненавидит Вэй Ина. Но после убийства предмета своей ненависти, он всё ещё неудовлетворённый, ему всё ещё мало. Глава ордена начинает убивать и убивать, убивать тех, кто хоть немного похож на Вэй Усяня, как будто это поможет. Больше он не верит. На самом деле, Цзян Чэну больно, чертовски. Душа болит так, словно в нём огромная дыра, а кровь и последние силы покидают его, и этому нет конца. Он хочет абстрагироваться, убежать, спрятаться, да всё что угодно, лишь бы больше не чувствовать. Даже смерть не такой плохой вариант. Пусть она заберёт его, приласкает, а вместо чувств будет пустота и больше никакой боли. Великий, страшный в своём гневе, Глава ордена Цзян рыдает. Слёзы льются, и, кажется, их потокам нет конца. А больно меньше не становится, и Цзян Чэн уже не знает, как дышать. Не может. Он пытается вздохнуть, но вместо этого выдаёт сдавленный вскрик. Он падает на колени и закрывает руками лицо. И спасает его снова, как ни иронично, она. Ненависть. Цзян Ваньинь вдыхает её терпкий запах, противный, но от того не менее знакомый. Дыша ненавистью, он уже в который раз поднимается с колен. Возможно, он продержится ещё немного. Цзян Чэн точно знает, что встретил его. Того, кого так сильно любил, и ненавистью к кому дышал. И того, кого прямо сейчас готов убить ещё раз. А Вэй Усянь беззаботно уходит с Лань Ванцзи, как будто и не знает его. Ваньиня охватывает совершенно иррациональная обида и душит его, перекрывая поток воздуха. И правда, зачем Вэй Ину идти с тем, кто всем своим видом показывает, что готов прекратить его только возобновившуюся жизнь? Но почему-то обидно меньше не становится. Как выяснилось, Вэй Усянь, Старейшина Илин, его брат, да плевать уже, кто он там, отдал ему своё золотое ядро. Цзян Чэн не понимает, не верит, отрицает. Он хочет ненавидеть и дальше, существовать так, как он уже привык, но больше не получается. Наивно, очень глупо, но прямо сейчас он ощущает, что готов простить Вэй Усяню всё. Готов забыть всё, на что таил обиду. Однако, Вэй Ин даже и не думает о возвращении в родной орден. Он уходит с Лань Ванцзи, и, кажется, всему рад и доволен. Цзян Чэн осознаёт, что он попросту не нужен. Он ни за что не признается в этом вслух, но он чувствует себя брошенным и использованным. Конечно, сам Цзян Чэн далеко не пушистый и невинный щеночек, он много чего сделал неправильно, но все мы люди, все мы ошибаемся, так? Никому не нужны его мысли, его откровенности, никому не нужен он сам, такой, какой есть, без лишних украшений. Кажется, ему снова нужно кого-то ненавидеть, упиваться ненавистью, тонуть в её чёрном омуте. Цзян Ваньинь уже не может жить по-другому, иначе. Он может ненавидеть, убивать с глазами, которые горят ненавистью, только где-то в глубине этих самых глаз пряча горе. Кажется, он знает решение. Кажется, он уже ненавидит. Ненавидит второго нефрита ордена Гусу Лань, Лань Ванцзи.