мы будем вместе две тысячи лет

=== В воздухе стоит запах гари, от дыма режет глаза – неудивительно, что никто не замечает понурую фигуру ангела, сидящего на крыше Капитолия. – Нерон сошел с ума, – безрадостно произносит кто-то за его левым плечом. Антоний косится на нежданного собеседника. Темные волосы, темные крылья. Демон. Предсказуемо, учитывая то, как Рим полыхает – без сатанинских сил явно не обошлось. – Мне нравился этот город, – продолжает тот. – Даже во времена его упадка. Я, пожалуй, покровительствовал некоторым его частям. – Лупанариям? – ехидно спрашивает Антоний. Демон поднимает брови. – Вообще Форуму, но твоя идея мне тоже нравится. – С чего бы.. – Арсениус. – С чего бы такому как ты, Арсениус, покровительствовать Форуму? Демон пожимает плечами. – Мне нравятся люди. А на Форуме их всегда легион. Есть с кем пообщаться – – Переманить на свою сторону, – понимающе кивает Антоний. – А ты мне нравишься, – внезапно заявляет Арсениус. – Торопишься куда-нибудь? Я бы пригласил тебя выпить со мной в одной таверне, но она, увы, сгорела одной из первых – Антоний молча смотрит на пламя, чувствуя, как демон рядом с его плечом начинает нервничать. – На берегу Адриатики сейчас должно быть прохладно. – ангел улавливает смену эмоции. Облегчение. – Полетели? – Надежда. Ангел кивает, хороня вместе с городом воспоминания о Павле. Ты не имеешь права ему помогать. Рим горит, и им тут больше нечего делать. === – Как тебе Париж? Антонио пожимает плечами. Город еще не окреп, но он уже чувствует его задатки. Если переживет первые пару сотен лет – будет стоять долго. – Мне, кстати, нравится. Монастырей, правда, многовато. – Да в этих монастырях вам как раз самое раздолье, – зевает ангел. – Особенно в мужских. Демон фыркает. – Я не хочу знать, откуда тебе об этом известно. – Да я ушел в один на время. – Антонио делает глоток вина. Кислое. – Захотелось в отпуск. Побыть, так сказать, среди благочестивых людей, подумать о..замысле. Обо всем. – И как? – Меня облапал аббат. В глазах Арсениуса мелькает отблеск адского пламени. – Я полагаю, он уже находится у нас? – Наверное. Ему как-то не повезло на следующий день – сердце прихватило, когда поднимался по лестнице. – Ясно. Ангел вздрагивает, ощущая две эмоции сразу. Восхищение – демонское, и смущение – свое собственное. === – Враг у ворот! Город будет сдан, Антонио, мягко говорил ему старший архангел. Это вынужденная мера, и мы надеемся, что ты проследишь за тем, чтобы все прошло гладко. Напыщенный индюк. Что он вообще понимает в осадах и сдачах городов. Это всегда реки крови и непрекращающееся насилие. Что, мать его, вообще может пройти гладко?! Недалеко от него в стену врезалось ядро. Он с трудом прикрыл сражающихся рядом с ним солдат от камней, но силы его были уже на исходе. Второе ядро оглушило его, и Антонио потерял сознание. – Надо двигаться к морю, – произнес чей-то знакомый голос. Ангел с трудом разлепил глаза. – Арсениус – – Арсений. Я немного сократил имя..звучит слишком вычурно. Как Асмодеус. Антонио покосился на демона, который даже в осажденном городе умудрялся выглядеть по последнему слову венецианской моды. – О. – Сможешь идти? – Я их не оставлю. – Ангел, не заставляй меня идти на крайние меры, – улыбается ласково. Все демоны так улыбаются? Ему, кажется, какой-то неправильный встретился. – У меня задание. – О, у меня тоже. Но люди вполне справляются с ним и без моей помощи. – Арсений наклонил голову, избегая осколка, метившего ему прямо в висок. – Тебе же не приказали спасти город? – Нет. – Короткое слово дается с трудом. Интересно, это из-за того, что ему не нравится указание от его начальства, или из-за того, что это тело потеряло слишком много крови? – Ну вот и все, – голос демона становится глуше. Наверное, все-таки слишком много крови. – Антонио? Антонио, ты меня слышишь? Отправляясь обратно наверх, ангел старательно не думает о том, что единственное существо, которому не наплевать на его существование – какой-то мелкий бес, с которым они пару раз вместе выпили. Ну и что, что из одного кувшина. === В Лондоне чертовски холодно – впрочем, как и во всей Европе. Арсения он узнает с трудом – скорее следуя эмоциям и какому-то ангельскому чутью – чем действительно различая его лицо за всеми этими шкурами, в которые тот закутан. – Адский огонь больше не греет? – хмыкает Антон, садясь рядом с демоном. Тот что-то неразборчиво бурчит и мотает головой. В комнате жарко, в камине, кажется, сгорела половина Бирнамского леса, но Арсению все равно холодно. – Ты когда-нибудь пил глинтвейн? Отрицательное бурчание. – Тогда сейчас попробуешь. После бутылки самодельного глинтвейна – Антон делает его во второй раз и сам удивляется тому, что у него получается что-то приличное – Арсений относительно воскресает и становится способным хоть на какой-то диалог. – Я думал даже впасть в спячку на время холода, – сонно говорит он, обнимая ладонями кружку с горячим напитком. – Но передумал. – Почему? – Все интересное просплю. И – зевок – тебя долго не увижу. – Можешь увидеть меня во сне, – хмыкает Антон. Арсений кивает и утыкается лбом в его плечо. – Ты теплый. – Видимо, божественный свет все-таки сильнее адского пламени. – Мгм. Антон сидит так еще полчаса, прежде чем слышит мерное дыхание Арсения. Все-таки заснул. Спящий демон – это так странно. Не страннее, чем то, что его обнимает ангел. Антон прислушивается к себе. Ангельская сущность тревогу не бьет – значит, ничего плохого не происходит. Впрочем, он не так сильно доверяет ей – повидал ангелов, которые вырезали целые города. Во славу, конечно. Он расправляет крылья – Арсений плотнее прижимается к нему во сне – и внимательно вглядывается в каждое. Ни одного черного пера. === Когда они видятся в следующий раз, Антон матерится. И не просто матерится, а виртуозно матерится. Арсений ему даже немного завидует – но его амплуа загадочного дворянина ему не позволяет нецензурно выражаться. Хотя очень хочется, если честно. Москва полыхает; он правда пытался это предотвратить, но не смог – тут нужно не маленькое чудо, а гигантское-мать-его-чудо. Это не в его силах – дар, которым он когда-то создавал звезды, почти растрачен, и максимум, что он теперь может – вытащить Антона из огня. Звезды остались у него на коже – хоть это у него при падении не отняли – но они, конечно, не светят. Иногда Арсению кажется, что Ад просто предпочел забыть его на земле. А значит, он может делать все, что угодно. Например, спасать ангелов, пить с ними, целовать их соленые от слез губы и прятать, прятать от всех в холодном северном городе на болоте. – Москву отстроят, – шепчет он, проводя ладонями над измученным лицом ангела, – и она будет еще лучше, а пока спи, и пусть тебе приснится то, что ты любишь больше всего на свете – Арсений больше не умеет создавать звезды, не хочет насылать кошмары и вообще он, если честно, худший демон из всех. Жаль, что из Ада не увольняют по собственному. Он бы с удовольствием стал обычным человеком. У них хотя бы есть возможность исправиться. === – Мы проебали Апокалипсис, – констатировал Антон, ловко лавируя между потоками людей на Невском проспекте. Арсений знал, конечно, что где-то должен был родиться Антихрист – и четыре всадника должны были ознаменовать начало конца – и так далее, и тому подобное – но Апокалипсиса попросту не случилось. Черт знает почему. Хотя нет. Даже его коллеги, с которыми он общался относительно..неплохо – по меркам демонов, разумеется – понятия не имели. Ходили слухи, что Апокалипсис почти произошел, но потом кто-то отмотал время назад и стер почти всем заинтересованным в нем память – но это было неточно. – Мы проебали Апокалипсис, – эхом откликнулся Арсений. Начал накрапывать дождь. – Я удивляюсь, почему этот город до сих пор не смыло, – проворчал Антон. Недостаток солнечного света плохо сказывался на его настроении, но в конечном итоге они пришли к компромиссу: полгода жить на севере, полгода – на юге. Хотя Арсений подозревал, что Антон любит этот город. Просто не признается. – Чудо, наверное, – невинно предположил демон. Ему этот город чертовски нравился. И в ближайшие пару веков он не планировал его кому-нибудь отдавать. – А ты бы хотел поучаствовать в великой битве Рая и Ада? – внезапно спросил Арсений, раскрывая зонт. Антон щелкнул зажигалкой. – Я не поддерживаю ни одну из сторон. – Это “Нет”? – Это “К сожалению, я слишком долго жил на этой земле и был бы крайне расстроен, если бы ее кто-то попытался уничтожить.” Арс? – Что? – Ты так ярко светишься эмоциями, что я сейчас ослепну. Укол. Антон непонимающе моргнул – эмоции быстро окрасились в серый – цвет тоски. – Я уже давно не свечусь, – буркнул Арсений, поднимая воротник пальто и ускоряя шаг. – Я так и понял, – кивнул Антон. Они молча дошли до набережной. – Раскрой крылья. – С ума сошел? – Их никто не увидит, кроме меня. Раскрой. Арсений поозирался по сторонам и нехотя распахнул крылья. Эмоции захлестнули ангела, но он, пожалуй, не отказался бы в них утонуть. Антон бережно прикоснулся к белым перьям: – Говорю же – светишься. ===