Открытие нас

      Утро встретило меня…нет, не похмельем, а волосами во рту, причем с моей колокольни было заметно, что они огненно рыжие. Правая рука беспрепятственно добралась до эпицентра катаклизма и устранила неполадки. Она же и нащупала голову хозяина этих неполадок. Левая рука…её не было. Вернее, на радаре моего мозга не отмечалось её наличие, а так, физически, мне всё же что-то мешало пошевелить плечом. Я опустил взгляд в сторону. Ё-маё! Юль!       Он лежал наполовину на мне, придавив многострадальную конечность, которую поэтому-то и отняло, что Юль на ней спал! А в памяти всплыли все события прошлого вечера… Чёрт. Мало того, что вытворил невесть что, так еще и вырубился после. А Юль, похоже, подсуетился, телек выключил, пледом накрыл, но все равно ко мне под бок лег, даже если и была комната с отдельной кроватью. Как-то это очень…       Блять! Да как я могу сейчас об этом думать? Я переспал с собственным другом! И сейчас мы вместе нагишом спим в обнимку! Час от часу не легче. Уф, что делать то? А, для начала вернуть мне левую руку. Ой, а на мне еще и его нога, как я запоздало заметил. Чёрт, тёплая такая. Внутренняя сторона бедра касается моего… А-а-а, опять не туда! Может разбудить его, и дело с концом? А то что я собрался сделать? Уйти по-английски? Мол, я никто, ничего не помню, и вообще это всё ты себе придумал в пьяном угаре. Нет. Так дела не делаются, не по-мужски как-то. А если по существу, что дальше? Я гей? Кто мы друг другу? Я решил вчера не сопротивляться, а потом явно втянулся. Но это лишь физиология, так? Было бы мне всё равно, с кем спать? — Ты такой смешной, когда думаешь, — горячее дыхание обожгло ухо. Я чуть было не упал на пол от неожиданности. Так Юль не спал? Или это я так завис со своими размышлениями? — Доброе утро, — словно дурачок улыбнулся я. Юлий ответил тем же и прижался всем телом мне в бок. Почему-то его кожа казалась мне безумно нежной. И это было очень приятно ощущать. Я будто плавился от его близости… — Доброе, — ответил Юль, выводя рукой неведомые узоры у меня на груди. Мне было немного щекотно от этого. А-а-а! Как неловко! Что говорить? — Прости, — вырвалось невольно у меня, и я уже предугадывал ответ Юля… — За что? — как по сценарию спросил тот, поднимая на меня глаза. Какой же он сейчас красивый… — Я причинил тебе боль, — вспомнил я причину своей вины. — Я уже забыл. К тому же потом было очень здорово, — нахально улыбнулся Юль.       Блин, он так лащится ко мне, что у меня сейчас опять встанет. Не смогу я этого выдержать. Особенно… Когда около его ключицы я заметил красное пятнышко. Не помню, чтобы ставил его, наверное, просто упустил из виду или слишком увлёкся. Стыдно-то как. Что теперь делать? Не знаю. Хоть убейте. — Не думай, — снова послышалось около уха заманчивым шепотом. — Я же всё объяснил. Никаких обязательств. Ошибка.       Это слово в который раз резануло слух, и в какой-то момент стало очень обидно за его отношение к случившемуся. Будто для Юля это ничего не значит, хотя он именно так сейчас и объясняется. Но что-то всё же не дает мне покоя. Я бы ни за что не полез к парню, к своему другу, пусть и под алкоголем, даже если и очень хочется секса. А ведь это был и его первый раз, по словам Юля. Или он врал? Я вновь включил в себе идеалиста. Смог бы я так? Хех, уже. И к гадалке не ходи, безусловно. Но это Юль меня спровоцировал, я в здравом уме ни за что не попер бы против природы. Он виноват? И теперь пытается оправдаться опьянением от пол литра пива! Стоит просто поверить и забыть? «Не думай.» Как будто это так просто!       На телефон, валяющийся где-то на полу, пришло звонкое уведомление. Мама! Я забыл её предупредить! И вообще, который час? Я двинул плечом, чтобы начать выбираться из захвата Юля. Почему-то смотреть на него расхотелось. Я знал из теории, что такое чувство может посещать, когда провел ночь со шлюхой. Брезгливость к человеку, с которым занимался голым сексом без чувств. Но ведь было не так… С моего пробуждения мне нравилось положение вещей. Эти объятия, горячее тело под боком, чувство умиротворения… Стоило мне хорошенько подумать и снова услышать голосом Юля это противное слово из шести букв, хорошее настроение тут же улетучилось.       Юлий дал мне выбраться с дивана, а я, совершенно не стесняясь собственной наготы, стал собирать свои вещи с пола. Когда последний найденный предмет — майка, оказался у меня в руках, я поспешно покинул комнату. Забрёл в ванную и стал одеваться, умылся, разворошил в ещё больший беспорядок волосы и скривился своему отражению в зеркале, откуда мне же корчил рожицу смазливый зеленоглазый парень со светлыми волосами и ямочками на щеках, появляющимися, если поднять слегка уголки губ. Бровей и ресниц почти не видно, потому что они словно сливаются с кожей, под глазами двухкилограммовые синие мешки датой изготовления примерно лет шесть назад. Они были у меня всегда. Летом, зимой, утром, вечером, в выходные или в будни, выспался я или нет. Всегда! Всё вместе это безобразие выглядело до ужаса несуразно и неинтересно. Бр-р-р. Урод. Первый блин комом, не иначе. Сёстры то красавицы — одна ладнее другой, а старший брат… Так, отребье недоделанное. А ведь мне всегда говорят, дескать, не убивай и так дохлую самооценку! А я не могу! Лучше не буду в зеркало смотреть. Это я сейчас что-то сплоховал из-за усталости и всей этой хуйни.       Я отвернулся от бесчувственной стекляшки, громко вдохнул и выдохнул. Похлопав себя по карманам, я обнаружил, что где-то выронил телефон. Кто бы сомневался… Но когда я вышел в коридор, на стуле у командора лежал мой мобильник и ключи, похоже тоже вывалившиеся тогда.       Я не мог так просто уйти, ничего не говоря, да и осадок остался просто чудовищный. На душе примостился почти непосильный гигантский валун из разнообразных чувств — неопределенности, стыда, злости, трепета…       Я почему-то на носочках подошел к двери в гостиную и незаметно заглянул внутрь. Мной двигало нечто непонятное. На диване сидел, поджав к груди колени, Юль, укутанный до плеч в плед, отчего парень был похож на кокон желающего превратиться в бабочку муравья. Так нелепо это выглядело. Но он не способен превратиться в одного из этих прекрасных созданий. И глубокое отчаяние словно от осознания именно этого прекрасно читалось на лице Юля. Он уставился вниз, пожирая взглядом свою одежду, всё еще находящуюся на полу, будто пытаясь её испепелить. Затем Юль резко дёрнулся, откидываясь назад и ложась на диван. Я услышал отчетливое «чёрт», и парень накрылся пледом теперь с головой.       Меня стало одолевать какое-то любопытство. Его тоже грызет что-то наподобие совести, что ли? Тогда нужно прямо сейчас это выяснить и закрыть для нас двоих эту тему, чтобы больше не возвращаться! Ибо это станет конкретной проблемой в наших отношениях. Недосказанность — штука разрушительная.       С такими мыслями я вошел в комнату и сел рядом с неподвижным коконом. Моя рука автоматически потянулась к пледу, и я ткнул пальцем, совершенно не подумав, какая часть тела Юля там может располагаться. В укрытии недовольно фыркнули, и край кокона отвернулся, являя мне недовольную надутую мордашку Юлия во всей своей красе.       Говорят, что во время оргазма у любого человека происходит выброс окситоцина, который способен породить трепетные чувства между теми, кто занимается сексом. Быть может, из-за этого гормона я не могу теперь смотреть на друга как раньше? Каждая, даже мелочная, черта его лица кажется мне настолько огромной, что я готов утонуть в одних его болотных глазах, увязнуть в поглощающей тине без шанса на спасение. Множественные крохотные веснушки на небольшом ровном носу придают ему некую манящую привлекательность. Пухлые губы словно зазывают их поцеловать. Похоже, я влип… Нет, ещё рано так утверждать. Пусть кровь промоется, я перестану быть зависимым от эмоций и гормонов и спокойно покумекаю. А пока нужно просто наладить контакт и залечь на дно. — Юль, с тобой всё нормально? Волноваться есть о чем? — проявляя заботу, спросил я. Юль пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос и снова надулся как хомяк, неимоверно захотелось потискать его за щечки, что я и сделал. — Охм…ну, пф…хы…ватит, — захныкал в процессе Юль.       Благо его руки были надежно замкнуты в коконе, поэтому, чтобы высвободить их, понадобилось время. И я этим воспользовался, вдоволь насладившись мягкостью щек парня. Но затем он схватил меня за запястья и принял сидячее положение. Плед соскользнул с плеч Юлия, обнажая его торс. Мои глаза непроизвольно прошлись по его впалому животу, груди со слегка набухшими сосками — я хорошенько их вчера обработал, болят, наверное, и несколькими свежими засосами около ключиц и на шее. Было так по-своему приятно видеть результат собственной работы, что я даже на миг забыл, зачем пришел. А затем расстроился, так как вспомнил, в какой ситуации из-за этого всего оказался. Но выкинуть приятные ощущения от недавнего секса было, увы, невозможно, и я чуть было не улыбнулся этой памяти на всю жизнь о своем первом разе. Только вот испортить сейчас ничего не хотелось, совсем. — Нам надо поговорить, — серьезно заявил я. Юлий сразу же отпустил мои руки и заметно напрягся, сжимая ладони в кулаки, что я успел заметить. — Можешь идти, я уже всё забыл, — прогнусавил явно обиженно парень, отводя взгляд в сторону. М-да, врать он не умеет. — А я нет, — ответил я, не подумав. Чёрт. Юлий вздрогнул всем телом и скрестился своими зенками с моими. В его глазах читалось удивление и что-то ещё…будто надежда или нежность. Но я вполне могу ошибаться. — Прости, я не хотел… — Не хотел со мной спать? — усмехнулся иронично я, глядя на осунувшегося Юля. Он теперь казался таким маленьким и хрупким, что чуть ли не вызывал жалость. — Не хотел рушить нашу дружбу… — промямлил он. Шестеренки в моей голове нервно щелкнули, но двигаться всё ещё отказывались, за неимением достоверной информации и доказательств. — В каком смысле? — озвучил я своё недоумение. Из него всё клещами вытягивать нужно. — Обещай не воспринимать это всерьёз, — попросил Юлий. Я уверенно кивнул. — Хорошо. — Я замечал, что мне не нравятся девушки, класса с шестого, — начал неуверенно он, а я неосознанно нахмурился. — Но сама мысль об этом была мне даже противна. Я думал, это со временем появится. Ну, влечение к ним. Но вместо этого я стал засматриваться на, кхм, парней… Я замкнулся в себе, отбился от стаи, стал изгоем и белой вороной. А в восьмом классе появился ты и перевернул мой мир. Ты, скотина, был таким добрым и общительным. Нет, не подумай, я не влюбился, ни в коем случае. Но мое душевное состояние пошатнулось знатно. Ещё и Егор этот… Я ведь и его отталкивал, когда понял что к чему. В итоге ты свёл нас снова. — Так в чём проблема? — не догнал я. Чего он тут сейчас распинается ни о чем? Вернее, да, он не рассказывал о своем прошлом, но и я не спрашивал. А тут как на духу. Но все равно ничего не понятно. Юль поднял на меня глаза, полные возмущения. — Проблема? Во мне проблема! Знаешь, как к таким, как я, относятся? Знаешь? Во! — он показал мне средние пальцы на обеих руках. — А теперь… Вот, что я учудил… Подумал, что мне всё равно нечего терять. Ты меня поймешь… Я ведь не хотел домогаться. Просто… Захотелось тепла. — Ты так сильно зависишь от общественного мнения? — спросил я, игнорируя прокатившееся по телу удовлетворение от его последних слов. Но все же что-то не так… Я желал услышать, что я ему небезразличен? Че, блять? — Но это же основа. Как можно жить, когда тебя все осуждают и оскорбляют? Я так не могу. Вот и пытался скрыть свою сущность, — признался Юль. Допрыгался, козлик.       Я иногда ненавязчиво спрашивал у одноклассниц или подруг, зачем они так яро наряжаются и красятся, если в классе выпендриваться в принципе не перед кем. Что им эти четыре парня на семнадцать девушек? Но отвечали мне по-разному, даже очень. Одни — что в лицее полно других классов, с которыми они пересекаются и общаются в коридорах. Другие — что всегда надо выглядеть, как в последний раз, потому что не знаешь, что может выкинуть судьба. Третьи говорили, что ничего особенного в их внешнем виде нет, это классика, и никого покорять они не собираются, просто надели то, что первое под руку попалось. Они то чаще всего и посылали меня почти сразу, кинув пару слов, чтобы не мешался. А вот четвертые отвечали, что это всё для себя любимых. Да, кто похвалит ещё, если не ты сам? Они хотят выглядеть так, чтобы нравиться себе, смотреть в зеркало и думать, вот какая красота, просто чудо с обложки журнала.       Они, конечно, запросто могли блефовать, скрывать настоящие помыслы таким образом — я это понимал. Кто ж не захочет услышать похвалу от окружающих или увидеть в их глазах восхищение? Если рассматривать меня с подобной стороны, я относился к пятому виду людей, которые одевались никак. Ни для людей, ни для себя. Мне было пофигу на общественное мнение, а выглядеть хорошо для себя я не мог даже без одежды. И такие, как я, тоже бывают. Возможно, существует ещё хуева туча подобных подгрупп населения, но их я не знал или не сумел разобрать. Вот такой вот социальный проект мне было интересно провести неведомо ото всех. Но это описание касается не только одежды или чего-то материального. Так можно задеть и поведение, характер или привычки.       И сейчас я заметил, как Юль скрывает в себе несколько черт. Он не особо заморачивается насчет внешности, всегда говорит, что нравится себе. А вот внутри у него идет лютая война, которая внезапно обрушилась на меня этой ночью, развернув фронт на множество километров далее по периметру. Новое давление из-за этого накрыло Юля, и он решил забыть случившееся, словно этого и не было. Но была одна проблемка — могучий и надоедливый я.