Hands-on-Education

Веки затрепетали, открыв взору темную комнату. Несмотря на то, что эта комната была его домом в течение последних нескольких месяцев, Жону потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится. Маленькая кровать, которую предоставил Бикон, не подходила для того, чтобы спать вдвоем, не будучи очень тесной. Чужое присутствие заметить было не трудно. Теплая тяжесть прижалась к его телу. Агрессивное тыкание пальцем, однако, было главным, что привлекло его внимание. — Жон, — прошептал знакомый женский голос. — Жон, ты не спишь? Голубые глаза несколько раз моргнули, уставившись в едва видимый потолок. Ему потребовалось мгновение, чтобы повернуть голову к источнику оскорбительных тычков и шепчущего голоса. Однако даже в сонном тумане он узнал сидящую рядом с ним Нору. — Жон? — повторила она, надеясь заслужить его безраздельное внимание. Или, по крайней мере, помочь ему понять, что это именно она забралась к нему под одеяло. — Бу-чё? Он моргнул. Затрусил головой. Черт подери, он умудрился запнуться в одном слове! Ему стало холоднее - Нора выскользнула из-под мягкого одеяла, встав и наклонившись к нему вплотную: — Ты можешь пойти со мной? Он навёл на неё недоуменный взгляд, нахмурил брови. Её нагота ещё не зарегистрировалась в его рассудке: — Зачем? Рыжая потянула его за руку, вытаскивая: — Ну пожалуйста! Босые ступни ступили на прохладный деревянный пол. Он съёжился. Одетого в боксёры, его тащили к двери словно овцу, ведомую пастырем. Он так и не понял, как она оказалась одетой. Опять эти женские штучки. Тусклый, но резкий свет коридоров Бикона обжег его глаза. Первой мыслью, которая пришла ему в голову, было то, что он был рад, что перестал носить «Тыквенного Пита» несколько месяцев назад. Никто, правда, в этот час всё равно не встанет и не увидит его. Погодите-ка. А сколько времени уже прошло? В комнате его команды всё ещё царила кромешная тьма, так что это была плюс-минус середина ночи. В котором часу он лег спать? Ближе к полуночи? Его усталый разум приказал ему сунуть руку в карман, чтобы вытащить свиток, но хоть план и был гениален, но с самого начала был обречён на провал. На нем не было штанов. Много долгих и торопливых шагов он шел за Норой, которая вела его по коридорам с целеустремленным видом. Время шло, кровь потоком расходилась артериям, питая усталый мозг. Он осознал, где лежит их точка назначения. Их личное место. Их маленький уголок веселья и разврата в Академии Бикон. Студенческие общежития по обмену. Порнлок. Была ли Нора... может, она разбудила его для позднего ночного секса без обязательств? Может быть, ей приснился особенно грязный сон и она хочет опробовать что-то новое, так сказать «не отходя от кассы»? Кровь начала двигаться быстрее. Зрачки немного расширились. Арк почти проснулся. Он знал, что Нора может возбудиться в любой момент, но... поздно ночью? Станет ли это обычным делом? Если так, то он не собирался жаловаться. Молчание висело над ними, но никто не чувствовал неловкости. Ключ-карта открыла дверь с небольшим визгом. Рыжая шагнула внутрь, опередив его, и возбуждение Жона начало нарастать. Он мог только надеяться, что сможет выполнить свои обычные стандарты после того, как его так внезапно разбудила девушка. Он надеялся, что после сна от него хотя бы будет приятно пахнуть. Нора присела на ближайшую кровать, но свой свиток не достала. Казалось, она даже была немного серьёзной. Он откинул эту мысль, как глупую. Если уж на то пошло, она явно нервничала. Это было ненормально. Нора никогда не нервничала, когда дело касалось их внеклассных занятий. Язык ее тела заставил Жона задуматься. Стоит ли ему опасаться? Парень занял место рядом с ней. Он не знал, как сформулировать свой вопрос. Он не знал, стоит ли заводить разговор о сексе, если она так нервничает. Поэтому он пошел безопасным путем, начав издалека. — Нора, что-то случилось? Ее пальцы начали играть сами с собой на коленях: — Мне приснился плохой сон. Конечно, это был не тот ответ, который он ожидал услышать. Тот факт, что это не имело никакого отношения к сексу, вызвал у него одновременно разочарование, облегчение и любопытство. Он решил действовать исходя из предположения, что она притащила его сюда и это не имеет ничего общего с их обычным хобби. — Ох. О чем же? Она молчала. Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила. Сидя на кровати, она ни разу не посмотрела ему в глаза: — Ты можешь кое-что для меня сделать? Некоторые люди могли бы рассердиться, что она ответила на их вопрос своим собственным вопросом, но он был Жоном. Его друг явно был в беде. Должно быть, так оно и было, если она разбудила его и привела сюда. — Всё, что угодно. — А ты можешь... ты можешь меня обнять? Шестерёнки заскрипели, но всем этим ответам было логическое объяснение! Это была Нора. Это всё объясняло. Нора поерзала на кровати, забралась под простыню и легла на бок. Ее тело изогнулось, а лицо повернулось к нему: — Ты знаешь. Вроде как... Ее слова были кроткими. Робкими. Совершенно не в стиле Норы. В её голосе слышался страх, хотя было ли это вызвано предложением обнять ее или воспоминаниями о её сне, Жон ответить не мог. В любом случае, он не собирался отказывать своей подруге в этой маленькой просьбе. Для некоторых людей идея сделать что-то настолько интимное с другом может показаться пугающей или даже неправильной. Однако Жон и Нора уже касались друг друга гораздо более интимными способами. Обниматься с девушкой для него было чем-то обычным. Тривиальным. Жон полностью переместился на кровать, расположившись на боку позади Норы. Он прижался к ней грудью. Колени коснулись ее ног. Ногами он, увы, прижаться к ней не мог - та была слишком коротка. Последним штрихом было то, что он обхватил рукой ее торс, остановившись перед ее грудью. Он старался не прикасаться именно к этому месту, несмотря на то, что делал это уже много раз. Девушка хотела объятий - и это было его свящённым долгом. Он не хотел проявлять неуважение к ней. Нора схватила его за руку и сжала пальцы так крепко, что ему показалось, будто ему вновь понадобится гипс. Но он доверял ей. В мертвой, гнетущей тишине они лежали, обнявшись. Он не был уверен, что ему следует делать сейчас. Неужели это все, что ей было нужно? Или она хотела поговорить? Если да, то будет ли она инициатором этого разговора? Жон этого не знал. Всё, что он знал, это то, что он должен быть рядом с ней. Нора была Норой, но она была той, кто показала ему много нового. Сделала его мужчиной. Она попросила его о сущем пустяке и он исполнил это. Она решит, что делать дальше. Всё, что он мог сделать, это быть рядом с ней на каждом шагу. Казалось, прошли десятки минут. Арк не знал, заснула она или нет. Он, конечно, не мог или не хотел сделать то же самое, пока она сама этого не сделала. Наконец, Валькири нарушила тишину: — Я никогда не рассказывала тебе, как познакомилась с Реном. Нора была человеком. Она была тёплой. Он был тёплым, ведь он тоже был человеком. В комнате было тепло, а под одеялом было ещё теплей. Одна фраза, однако, словно заперла его в морозильной камере. — Нет. Он почувствовал, как спина девушки прижалась к его груди, девушка глубоко вздохнула, прежде чем начать: — Мы встретились в деревне Куроюри. Это был дом Рена. Маленькое местечко в Мистрале. Это было приятно. Ну, вроде как. Дети там были злые. Все, кроме Рена. Нора остановилась, Жон подождал несколько мгновений. И только когда она на несколько секунд замолчала, он решился заговорить: — Звучит неплохо. Он моргнул, осознав, что сказал: — Ну, я имею в виду, что всё, кроме детей, издевающихся над тобой. — Тогда я была бездомной. Вот почему они выбрали для издевательств меня. Жон почувствовал, как у него свело живот от этих слов: — Мне очень жаль. Жон обнаружил, что его большой палец начал двигаться, даже не думая об этом. Рука, которую Нора сжимала в своей, была почти полностью заблокирована, но его большой палец был свободен. Это мало на что влияло, но он поймал себя на том, что потирает им об руку Норы, пытаясь ее таким образом успокоить. — Они все, наверняка, мертвы, — тихо сказала она. — Погибли во время нападения вместе со всеми остальными. Никогда не пыталась найти кого-нибудь после нападения Гримм. Забудьте про то, что его живот свело. Теперь его начала поглощать грызущая боль. Жон начал складывать кусочки мозаики воедино. Сироты. Нападение Гримм. Дурной сон... Он придвинулся к Норе еще ближе, и его лоб коснулся волос на ее затылке. Рука, которую она держала, крепче сжала ее собственную. — Мне так жаль, Нора, — прошептал он. Нора ненароком потёрлась затылком о его лицо, кивнув. — Да. Так... хм. — Нора, казалось, не находила слов. Первый раз, когда этот гиперактивный комок энергии не мог связать хотя бы два слова. — После этого мы с Реном еще долго оставались вдвоем. Пытались выжить сами, пока кто-нибудь не найдет нас после нападения. Мне тогда тоже снились плохие сны о нападении. Поэтому Рен держал меня вот так. Это помогло мне чувствовать себя в безопасности. Жон всё прекрасно понял. Подобно ребенку, забравшемуся в родительскую постель после кошмара, Нора нуждалась в том же, что и ребенок. Проблема была в другом... тогда у нее не было родителей. И Рена тоже. Они имели только друг друга. — Но мы уже слишком взрослые для этого, — продолжала она, отвечая на невысказанный вопрос, почему она не пошла к Рену сегодня вечером. — Мне было бы неловко идти к нему за этим. Но я всё равно... ..Я имею в виду... это всё ещё помогает мне чувствовать себя лучше. Жон был тронут. Было совершенно ясно, что Нора доверяет ему так, как доверяла немногим другим людям. Он был наравне с Реном во многих областях. Он, вероятно, превосходил своего товарища в некоторых других. В конце концов, Нора достаточно доверяла ему, чтобы делиться с ним своими самыми интимными и личными переживаниями. Быть близкой с ним так, как она никогда раньше не делала с Реном. Тот факт, что теперь она также доверяла ему свое прошлое, заставлял Жона чувствовать себя самым особенным парнем в мире. — Как... ты знаешь, как люди иногда говорят что-то вроде: «Разве твоя мама недостаточно обнимала тебя в детстве?» Ну... да... У меня никогда такого не было. Комментарий был душераздирающим. Жон слышал подобные комментарии в своей жизни - обычно, когда два человека спорили о чем-то. Он никогда не понимал, что для некоторых людей это было реальностью. Не всем посчастливилось вырасти в такой большой любящей семье, как у него. У Норы не было ни отца, ни матери, чтобы поддержать ее в трудную минуту. По крайней мере, она не делала этого уже очень давно. В каком-то смысле она жаждала такого утешения, в котором ей было отказано с самого раннего возраста. Особенно после перенесенной ею травмы. Он снова сжал ее руку: — О боги, мне так жаль... Она покачала головой: — Всё в порядке. Я должна сосредоточиться на том, что у меня есть, а не на том, чего у меня нет. У меня есть замечательные друзья, которых я бы ни за что не променяла. И прямо сейчас один из этих друзей заставляет меня чувствовать себя более защищенной и любимой, чем когда-либо за очень, очень долгое время. В горле у Жона встал комок. Они были больше, чем просто друзья. Больше, чем даже друзья с привилегиями. Для Норы Жон был семьей. Единственная семья, которая у нее была. Он будет рядом с ней, как и все остальные члены его семьи. — Я сделаю для тебя всё, Нора, — прошептал он ей на ухо. — Когда тебе приснится плохой сон, я всегда буду рядом, чтобы помочь, чем смогу. Ее волосы коснулись его лица, когда она снова кивнула. — Спасибо. По правде говоря, у Жона было очень мало опыта, когда дело касалось такого рода ситуаций. Когда дело касалось его братьев и сестер, он находился на нижней ступени возрастной категории. Поэтому, когда младшая сестра страдала от кошмара, она обращалась либо к родителям, либо к старшей сестре, такой как Сафрон. Он не был уверен, что должен делать прямо сейчас, чтобы успокоить девушку в своих объятиях. Даже не задумываясь, он нежно поцеловал ее в затылок, как мать целует своего ребенка. — Я больше никогда не позволю никому причинить тебе боль. А Арк всегда держит свое слово. Его свободная рука скользнула под тело Норы, теперь полностью обхватив девушку в своих сильных объятиях. Пока она держала его за верхнюю часть руки, ладонь опустилась немного ниже. Жон провел вокруг рукой мягкими кругами, изо всех сил стараясь расслабить расстроенную девушку успокаивающим прикосновением. Тихий стон удовлетворения вырвался из ее горла, сказав Жону, что ей это нравится. Он был удивлен, насколько мягким оказался живот девушки. Дело было не в том, что у нее мог быть избыток жира, и это само по себе было удивительно, учитывая ее необычную диету. Но она, как и всё остальное в ней, была такой мягкой и податливой. Блинный животик Норы был мягким во всех отношениях, как и многие другие части ее тела. У других девушек, таких как Пирра или Янг, он ожидал бы иметь твердые, подтянутые мышцы живота, но для Норы это было бы неправильно. Как и ее большая грудь, ее живот был просто идеальным сочетанием мягкого и гладкого. Эту часть ее тела он хотел погладить, пока она не уснет в его объятиях. Однако вскоре стало ясно, что она вовсе не собирается засыпать. Нора начала двигаться и шевелиться. Она развернулась так, что теперь они оказались лицом к лицу. Напряженные бирюзовые глаза уставились в его собственные голубые глаза. Но только он собрался спросить, не слишком ли далеко зашел, как Нора двинулась и целомудренно поцеловала его в губы. Это длилось всего секунду, и Нора тут же отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Теплая улыбка украсила ее губы, длинные ресницы трепетали при каждом моргании. Клянусь богами, неужели она всегда была такой милой? Она снова двинулась вперед, послав ему еще один поцелуй, прежде чем отстраниться. Жон, несмотря на все свои опасения и нервозность, понял её четко и ясно. На этот раз именно он наклонился к ней, закрыв глаза и приоткрыв губы, прежде чем снова прикоснуться к ее губам. Он позволил своим губам задержаться на ее губах на несколько секунд, наслаждаясь медленно и нежным соприкосновением плоти. Момент был волшебным. Нога Норы, перекинутая через него, зацепилась за его собственную, и два подростка переплелись, двигаясь взад-вперед, обмениваясь всё новыми и новыми поцелуями. Руки не знали за что зацепиться, путешествуя по телу партнёра. Дыхание было горячим и тяжелым, когда губы и языки боролись друг с другом за господство. Жон почувствовал, как увлажнился её рот. Он чувствовал вкус зубной пасты, которой она пользовалась перед сном. Это был второй лучший вкус, который он когда-либо имел удовольствие испытать. Он чувствовал себя удивительно. Несмотря на всю близость, которую они разделяли раньше, до сих пор они никогда не целовались. Это почти походило на шаг назад, но в то же время казалось естественным. Был определенный вид привязанности, который приходил с поцелуями, которые не могли быть воспроизведены половыми актами. Было что-то такое в том, чтобы быть в объятиях человека, которого ты любишь, целуя его, что было так приятно. Так безопасно. У Норы перехватило дыхание, когда она отстранилась, должно быть, в двадцатый раз. Ее щеки были розовыми и раскрасневшимися, хотя было ли это от смущения или от физической нагрузки, Жон не мог сказать. Она протянула руку, чтобы коснуться его собственной щеки. Может быть, у него было такое же лицо. Резкий, похожий на шуршание песка звук соприкосновения ладони с щетиной заполнил его уши, когда Нора провела рукой по его лицу. Их лица были так близко друг к другу, что невозможно было не почувствовать прерывистое дыхание Норы, когда она собиралась с силами. Он был уверен, что она чувствовала то же самое от него. Широкая улыбка на ее губах сказала ему, что она, вероятно, не возражает. — Ух ты, — наконец сказала она. — Целоваться так приятно. Жон кивнул, его лоб слегка коснулся ее лба, прежде чем он остановился. — Да. Это так. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, мне нравится то, что мы обычно делаем. Но хороший поцелуй определенно недооценен. Жон не мог не согласиться с этим. Это было совсем другим, но не менее приятным занятием, чем то, чем они занимались обыкновенно. В то время как их сексуальная активность была больше подпитана похотью, здесь и сейчас это было проявление любви и привязанности. Доверие и забота. Мягкое и успокаивающее действие, чтобы помочь прогнать ее плохие сны прочь. На ум пришел один вопрос. Не из ревности, а скорее из любопытства к тому времени, когда она еще не вошла в его жизнь: — Рен когда-нибудь так целовал тебя? Я имею в виду, когда он обнимал тебя? Она в ответ покачала головой. — Нет. — Когда-нибудь хочешь? Ее улыбка померкла, и она выдохнула. — Ну, не знаю. Может быть. Как тогда, когда мы были моложе. Раньше мы были такими же... супер-пупер близко. — Но не сейчас, — сказал он понимающе. — Нет. Как я уже говорила, сейчас было бы очень странно делать что-то такое с Реном. Он мне как брат, которого у меня никогда не было. Припеваючи, Жон ответил: — А не странно ли будет, если я скажу, что рад этому? По-видимому, не слишком странно, если смешок, который проскользнул через ее губы, был индикатором: — Ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе, Жон? Он чувствовал себя эгоистом из-за своих чувств. Может быть, он немного ревновал. Немного покровительственно ставился к ней. В конце концов, Нора была его первым знакомством с физической близостью. Он впервые увидел обнаженную женщину, которая не была на экране компьютера. Первый раз прикасался к женскому телу. Первая женщина, которая когда-либо касалась его интимным образом. И сегодня вечером это был его первый поцелуй. — Может быть, — согласился он. Улыбка вернулась на лицо Норы, ее рука снова коснулась его щеки. — Нет, я не возражаю. Я тоже очень довольна тем, что это происходит. Мне нравится то, что мы делаем вместе. — То же самое. Не только секс. — Да. — Нора повернулась в его объятиях и прижалась к нему так, что ее голова прижалась к его груди. Теперь ее макушка покоилась под подбородком Жона. — Мне нравится быть в твоих объятиях. Это действительно приятно. — Это так. — И... Мне тоже нравится, как ты меня целуешь. Это совсем не похоже на похотливые поцелуи. Это простое приятное ощущение. Жон посмотрел вниз и увидел голову с оранжевыми волосами. Он знал, что должен сделать. Он сделал еще один мягкий поцелуй в ее макушку. — Вот так? Нора подняла лицо с его груди, чтобы посмотреть ему в глаза: — Вроде того. Его голова наклонилась, и Жон опустил свои губы вниз, чтобы снова завладеть ее губами. Она охотно приняла его, позволив его языку погладить ее в течение нескольких секунд, прежде чем он отстранился. — А как насчет этого? Она удовлетворённо промычала. Ее щека была его следующей целью, и он нанес ещё один любящий поцелуй в ее лицо. — А это? — Тоже, — прошептала она. — И я уже знаю, что тебе нравится, когда я целую тебя там, внизу, — многозначительно сказал он. Нора фыркнула, ее грудь тяжело вздымалась, когда она снова уткнулась лицом в его грудь. — Ну да, конечно. Я никогда в жизни не кончала так сильно. Жон провел рукой по ее коротким волосам, нежно поглаживая их, когда она прижалась к нему: — Но сейчас я хочу только обнять тебя и поцеловать твое прекрасное лицо. Рыжеволосая снова переместилась так, что ее лицо приблизилось к его лицу, и они закрыли щели, чтобы снова встретиться губами. Тихий стон, который вырвался из ее рта в его, послал электрические разряды, пронзившие тело Жона. На мгновение он задумался, не связано ли это как-то с ее проявлением, но быстро отбросил эту мысль как чепуху. Нет - прикосновений Норы, ее тихих вздохи удовольствия было более чем достаточно, чтобы наэлектризовать его тело. Даже после того, как они снова прервались, Нора оставалась рядом. Она потерлась кончиком носа о его нос в том, что самое северное королевство называло "Мантлским поцелуем". — Боги, мне так приятно делать это с тобой. Все следы дурного предчувствия уже давно исчезли с лица Жона, и сейчас он мог говорить только о своих свободных и незамутненных мыслях с девушкой в своих объятиях. Не важно, насколько слащаво прозвучали эти слова: — Мне нравится делать так, чтобы тебе было хорошо. — Тогда... мы можем остаться здесь? На всю ночь? В ее голосе звучала надежда, которую невозможно было скрыть. Даже если речь больше не шла о кошмаре, было ясно, что Нора наслаждалась прикосновением Жона. Точно так же, как он наслаждался ею. Даже если в этом не было ничего сексуального. То, что они делали прямо сейчас, было исключительно для их собственного эмоционального удовлетворения. Просто так получилось, что у него были и некоторые физические преимущества. — Не понимаю, почему бы и нет. Но нам понадобится оправдание утром, когда Пирра и Рен проснутся, а нас в нашей комнате не будет. — Я придумаю оправдание. Как ... Я вытащила тебя из постели для утренней пробежки или еще чего-нибудь. Они поверят этому, верно? По правде говоря, все было правдоподобно, когда дело касалось Норы. Она могла бы объявить этот день Международным днем пиратов, нацепить повязку на глаз и бандану, и все бы ей поверили. — Думаю, это сработает, — согласился он. Нора еще теснее прижалась к нему: — Хорошо. Я просто не хочу уходить отсюда. — Я тоже. — Значит, ты будешь обнимать меня всю ночь? Сжимать меня своими большими, сильными руками? Жон ещё сильнее сжал ее, чтобы избавиться от всех сомнений. — Если ты этого хочешь, то да. — Даже если это не секс? Потому что ... ну, я чувствую, что ты крепкий парень с хорошим складом ума и готов повеселиться ... Маленький-большой Жон действительно был готов к бою. То, что он был так близко к своей возлюбленной, целовал ее, пока она отдыхала в его объятиях, естественно подействовало на Арка-младшего. Там, внизу, он был тверд как скала, и ему бы очень хотелось провести один из их обычных порно-сеансов здесь, в Порнлоке. Однако сейчас было не самое подходящее время для такой деятельности. Его большая голова знала это, даже если его маленькая голова не знала. Жон начал растирать мягкие круги по спине девушки. По правде говоря, ему это не помогло... у него было тяжелое бремя ниже пояса, но он все еще хотел заверить девушку, что у него нет абсолютно никаких ожиданий получить такое удовольствие сегодня вечером. — Нора, мы больше, чем просто друзья с привилегиями, — серьезно сказал он. — Мы все еще друзья и точка. Друзья, которые помогают друг другу, когда они в беде. Кроме того, — он снова взял ее за руку. — Держаться за руки - это самое непристойное, что мы когда-либо делали вместе. Нора фыркнула: — О да, детка. Это так возбуждает меня. — Я хочу держать тебя за руку всю ночь напролет. — Он сжал ее пальцы. — О да, это очень тесно. — Он такой большой, Жон. Я не знаю, как долго смогу продержаться с такой большой рукой, держащей меня. — Почти там, Нора. Просто дай мне подержать её еще немного. — Ах. Ах. Я собираюсь кончить, — невозмутимо сказала она. Это сломило Жона, и он расхохотался. Нора рассмеялась вместе с ним, и несколько секунд оба подростка просто лежали рядом, хихикая над своими ужасными шутками. — Но со всей серьезностью, — мягко сказал он, убирая пальцами волосы с ее глаз. Ее яркие, красивые глаза. Глаза, в которых он больше никогда не хотел видеть печаль. — Если тебе нужно, чтобы я обнимал тебя всю ночь после плохого сна, я буду рядом. Всегда. И я никогда, никогда не буду ожидать, что ты сделаешь что-нибудь для меня взамен. Он усмехнулся: — Неважно, как сильно меня это заводит. Нора присоединилась к нему, смеясь над тем, что он добавил в конце. — А что, если это не из-за сна? А что, если я просто хочу, чтобы ты обнял меня? — Тогда я тоже это сделаю. — А что, если мне иногда захочется тебя поцеловать? Потому что это приятно? — Тогда мои губы твои. Она подняла голову и нежно поцеловала его в подбородок. — Ты слишком добр ко мне. Ты знаешь это? Жон потерся лбом о ее макушку. — Для этого и существуют друзья. — Я рада, что мы друзья. — И я тоже. — И товарищи по команде. Это не то, что я могла бы сделать с Пиррой или с кем-то ещё. Я не могла себе представить, что можно просто так целоваться с Пиррой, Янг или кем-то еще... Образ Норы, целующейся с Пиррой и Янг, вспыхнул в сознании Жона. И это не помогало уменьшить его проблемы. Если уж на то пошло, Нору сейчас будут тыкать снизу ещё сильней. — Ну, не знаю... твои поцелуи с Янг были бы очень горячими... Нора посмотрела на него с усмешкой на губах. — Это всё из-за сисек, да? Я видела ее в раздевалке, и должна признаться - у нее очень хорошие дойки. — Повезло ей. Она изогнула бровь: — А? Я что-то слышу? Разве тебе моих недостаточно? Жон никогда не хотел, чтобы у нее сложилось такое неверное представление. Сиськи Норы были двумя величайшими сокровищами во всем Вейле и их нужно было защищать любой ценой. Большие мягкие подушки, на которых он хотел бы однажды заснуть. — Более, чем достаточные, — заверил он её. — Ты же знаешь, что я не могу насытиться ими. Они потрясающие. Удивительные. Невероятные. Серьезно, лучшие сиськи в школе! Нора усмехнулась: — А что это у нас тут? У Жона есть фетиш на большие сиськи? — А ты можешь представить себе парня, который этого не хочет? Она пожала плечами: — Ну, не знаю. Некоторые парни больше любят задницы, не так ли? — У рыжей загорелись глаза. — Погоди-ка минутку! Ты был влюблен в Вайс! У нее же всё ушло в задницу! Жон - настоящий задолюб! Так ли это было? Он не мог отрицать, что у Вайс была хорошая задница. Но он также не мог отрицать, что любит сиськи Норы. И Янг... и, вероятно, ещё многое другое, о чем он не мог сейчас думать. — Полагаю, это разрушает твою теорию фетиша на большие сиськи. — Но в любом случае, точка зрения принята. Расставаться с тобой только ради эфемерной возможности отнош... — Держу пари, ты бы хотел, чтобы она была у тебя на столе, — перебила она его. — Или стала раком. А лучше всё сразу. — Нора! — Прости-прости, — хихикнула она. — В любом случае! А что, если бы Кардин был в команде вместо меня? — поинтересовался он. — А что насчет него? Нора снова уткнулась лицом в грудь Жону и рассмеялась. — Фу, Жон. Даже не шути по этому поводу. — Эй, он стал намного лучше. Я думаю. Он уже не так плох. — Он ухмыльнулся, глядя на макушку Норы. — Что случилось? Неужели ты не хочешь целоваться с большим, сильным Кардином? Звук рвоты, вырвавшийся изо рта Норы, заставил Жона беззвучно рассмеяться. — Нет уж, спасибо. И хотя он стал лучше, он все еще не ты. Ты тот, кому я доверяю во всем, Жон. Именно поэтому я поделилась с тобой своим хобби. — А с Кардином ты бы так не поступила. — Нет. Да никогда. Потому что я знаю, что даже если бы он хотел делать то, что мы делаем вместе, это было бы не то же самое. — Секс? Она молча кивнула: — Да. Я знаю, что через секунду он уже будет здесь. Но это было бы совсем другое чувство. Я бы просто делала это с каким-нибудь парнем. С тобой всё совсем не так. — А на что это похоже? Разве я не парень? Нора высвободилась из его объятий, чтобы еще раз посмотреть ему в глаза. — Ну да, конечно. Конечно, ты парень. Я прямо сейчас чувствую, как твоя мужественность упирается в мой живот. Жон фыркнул от смеха: — Это твоя вина, что ты такая сексуальная. К его удивлению, глаза Норы расширились, и румянец залил ее бледное лицо. — А... в любом случае, — она очаровательно запнулась. — Я знаю, что когда мы что-то делаем, это что-то значит. Дело не только в том, что я тебе отсасываю или ты возвращаешь услугу... Мы заботимся друг о друге. Белокурый парень улыбнулся и кивнул в знак согласия. — Наверняка. Я бы отдал свою жизнь за твою, Нора. На этот раз рассмеялась Нора: — Ух ты, какой мрачный поворот произошел. — Это я знаю. Но я серьёзен. Не потому, что я лидер или что-то в этом роде. Ты или Пирра, или Рен. Я бы принял пулю за всех вас. Я люблю вас всех так же сильно, как свою семью. — И я тоже люблю вас, как родных, — согласилась она. — Потому что вы - моя единственная семья. На этот раз глаза Жона расширились, когда он понял, что сказал: — Я вовсе не хотел так говорить. Извини. — Не стоит. Как я уже говорила, нужно сосредоточиться на том, что у меня есть, а не на том, чего у меня нет. Вы трое - лучшая семья, о которой я могла просить. — Да. Вы самые лучшие товарищи по команде. Лучшая семья на свете. Эти слова повисли в воздухе на пару секунд, прежде чем Нора наклонилась и поцеловала его. — За исключением того, что мы можем делать подобные вещи. Семьи не могут этого сделать. — По крайней мере, не нормальные семьи. Нора тихонько хихикнула: — Да. Так что на самом деле ты лучший в обоих мирах. Кто-то такой любящий и заботливый. И кто-то, кто делает меня такой мокрой, что я могу превратить Вакуо в океан. — Нора! Ее музыкальный смех продолжался, пока она говорила. — Я шучу, но и серьёзна. Ты действительно знаешь, как меня завести. — Рад быть полезным? — Я тоже очень рада. Позже сегодня после занятий мы сможем... обслужить друг друга еще немного. Но прямо сейчас, — сказала она, уткнувшись носом ему в грудь. — Я просто хочу полежать здесь. Я хочу спать рядом с тобой. Жон вдруг был очень взволнован, чтобы пройти сегодняшние занятия. Однако сейчас он просто наслаждался бы нежностью в присутствии Норы. Он устроился поудобнее, и стало ясно, что после их разговора Нора уже готова лечь спать. Он покровительственно обхватил ее руками за спину, когда она положила голову на его бьющуюся грудь. Прямо над его сердцем. — Да. Я тоже. Счастливый вздох сорвался с ее губ, когда ее свободная рука легла ему на грудь, а другая рука поднялась, чтобы схватить его за плечо. — Спокойной ночи, Жон. — Спокойной ночи, Нора. Прошло несколько секунд молчания, и голова Жона уютно прижалась к голове Норы. Он подумал, не поможет ли его бьющееся сердце усыпить ее. Он надеялся, что его присутствие отгонит все дальнейшие кошмары о ее прошлом. — Я люблю тебя. Эти три слова вызвали еще один электрический разряд, пробежавший по телу Жона. Он знал, что она имела в виду. Она любила его как друга. Один такой же близкий ей, как семья. Но это не уменьшило того воздействия, которое произвели его слова. Он крепко прижал ее тело к своему на мгновение, прежде чем ответить, опустив свои губы вниз, чтобы любовно поцеловать ее макушку. — Я тоже тебя люблю.