Я буду любить тебя до последнего вздоха

День помолвки наступил. Арэта, уже давно поняв, что не любит Аю как омегу, и никогда полюбить не сможет, выпил побольше таблеток, чтобы не сорваться, и отправился на место церемонии. Конец. После этого дня изменить что-то будет уже невозможно. Если бы только в тот день Цумори сбежал с ним куда-нибудь далеко-далеко, где нет этого дрянного чувства обязательства и долга перед кем-то... Заявление подано, кольца надеты, они помолвлены. С трудом натянув на себя улыбку, альфа поспешил удалиться куда-нибудь, чтобы покурить. Ая тоже знала, что Арэта к ней не испытывает никаких романтических чувств. Зачем она его тогда удерживает? Не лучше было бы отпустить и забыть? Лучше, конечно... Но это значит, что остаток жизни девушка проведет с кем-то другим, кого не любит, а может и вовсе останется одна. Душа ныла, прося закончить со всем этим как можно скорее. Арэта ведь сам принял это решение, так? Да будет так, значит. Как ни странно, в место для курения зашёл омега попутно с тихим "черт тебя дери", роняя баночку лекарств на пол. Они прекращали действовать, его ад продолжался. Подняв глаза и не успев нагнуться, омега увидел брата. Удивление. Сдержанность. Смирение. Чувства заполонили дырку в области груди. Хватит играть. Нужно что-то делать, пока не поздно. Арэта ведь не из тех, кто идёт по намеченной дорожке. Вот сейчас он женится на Ае, а потом? Будет всю жизнь жить с нелюбимой женщиной, воспитывать нелюбимых детей, делать вид, что все прекрасно... К черту! Так альфа только ещё больше разобьёт и свое сердце, и сердце брата, и сердце Аи. – Послушай, Цу, есть вещи, о которых ты жалеешь? Выбор, что ты сделал не в свою пользу? Слова, что с трудом сошли с твоего языка? «Прости, Ая, но я не могу повторить ошибку брата... Только не такая жизнь...» В глазах мелькнуло минутное удивление. – Конечно же. Такие вещи есть... – взгляд опустился в пол и он поднял таблетки. Он безгранично жалел о том дне, дне своей свадьбы. Подойдя ближе, альфа взял Цумори за руку, в которой тот держал таблетки и притянул к себе. – Сейчас ведь самое время все исправить... Цу... Ты не хочешь сбежать со мной, пока не слишком поздно? Ая стояла за дверью, прикрыв глаза и улыбаясь. Да, она отчётливо слышала каждое слово. Лучше ведь одна дыра в сердце,чем три? – Я ... Безумно хочу, чтобы в тот раз ты прыгнул ко мне на шею, и мы ушли бы подальше от всех ... От отца, мамы, Аи... Пожалуйста... – А так разве можно? Как же мама? Он будет плакать... Если последние его сыновья исчезнут... – омега колебался. То ли это были гормоны, то ли он просто боялся будущего. – Мы всё ей прежде объясним, не переживай, – обняв брата, произнес альфа и чмокнул того в макушку. – Я люблю тебя. Услышав эти три заветных слова, Ая сняла кольцо и выбросила его куда подальше. Решив тут же подать заявление на отмену всего на свете, она с облегчением вздохнула. «Только попробуй не сделать его счастливым, Накахара Цумори. Заберу себе и больше не отдам!» – пронеслось у нее в голове. – Я... Я тоже тебя люблю... – из глаз полились сияющие капли слез, будто с хрустом разбитого стекла падая на землю. Легче. Стало заметно легче дышать. – Больше не отпущу тебя, но сначала нужно объяснить все Ае и извиниться... – Перед кем? – спросила омега, выходя из здания с заранее заготовленным листком в руках. – Подписывай, и давай без лишних слов. Посмотрев на бумагу, Арэта немного удивился. Это было заявление на отмену помолвки. Выходит, что объяснять не придется... – Ты все слышала? – Да, ещё год назад слышала. Оставаться друзьями предлагать не стану, бай! – махнув рукой на прощание, сказала Ая, а сама уже вытирала слезы, одна за другой скатывающиеся по щекам. Омега вжался в альфу, теперь уже точно не отпуская из объятий. Нет. Больше он не совершит ошибок. Пришло время пожить для себя. Он будет жить ради себя, братика, и своей семьи в целом. Обязательно. Несмотря ни на что и игнорируя призраки прошлого. Взяв Цумори на руки, крепко прижимая к себе, Арэта направился домой. Пешком добрались за минут 20. Ноги, конечно, отваливались нести и свою, и тушку брата, и тушки близнецов, но это того стоило. Усадив шатена на диван в гостиной, альфа присел на одно колено напротив и, взяв его руку, поцеловал тыльную сторону ладони. – Пообещай, что будешь только моим всю свою оставшуюся жизнь, – произнес Арэта, с самым серьезным видом смотря на брата. – Я буду с тобой всегда. И до смерти, и после нее – мягкая улыбка заиграла на его губах. Нежность. Щемящая нежность стала наполнять дыру в груди, заполняя ее такими лёгкими, такими искренними чувствами. *** Роды прошли успешно. Дни летели один за другим. Как раз после этого Арэта собирался сообщить родителям о своих намерениях и планах на брата, но никак не решался. Вдруг у матери опять приступ случится? Чуя, уже жопой почувствовав, что что-то не так, собрал своих детей в своем кабинете и закрыл дверь. – А теперь спрошу. Арэта , что ты там скрываешь все от нас? – напрямую задал вопрос Накахара, строго смотря тому в глаза. – В общем... – взгляд сместился на брата, а потом вновь на отца. – Я люблю Цумори и собираюсь создать с ним семью. Ну все, понеслась. Горит сарай, гори и хата. – И... Это взаимно. Сказать, что Чуя был в шоке - ничего не сказать. У него буквально язык отсох от такого. Даже если бы Арэта сказал, что они оба - наркоманы, альфа бы не так был шокирован. Да что там шокирован. Он был просто в ахуе. Старший омега был в замешательстве. Любят... Но они братья... Хотя учитывая это, пазл начинает сходиться. Они страдали от любви и этого барьера между ними. Они страдали и доводили себя до крайности, только из-за этого. Выдохнув, Осаму подошёл к ним и крепко обнял – Любимые мои... Сыночки... Если вы будете счастливы – из глаз полились слезы – то мы тоже будем счастливы вместе с вами. Мы будем всегда поддерживать вас и помогать – слезы не желали останавливаться, а такие нежные, крепко и бережно держащие в объятьях руки не отпускали их. – Только пожалуйста, будьте счастливы – голос в конец задрожал и омега был уже не в силах что-то выговорить. – Отойди, солнышко, ты неправильно им сейчас объясняешь все. Пожалуйста. Подойдя к сыновьям, Чуя сделал свое лицо ещё строже. Только инцеста ему ещё не хватало для полного "счастья". – Вы ещё дети и не понимаете! Наверное, просто спутали братскую любовь с обычной!.. Забрав Осаму в свои объятия, Накахара гневно посмотрел прямо в глаза Арэте. – Мы больше не дети, – спокойно ответил младший, прикрыв глаза под напором отца. – И я уверен в том, что моя тяга к нему не как к брату, а как к возлюбленному. – И как же ты это понял? – Я ... Хочу заняться с ним любовью. Вот теперь Чуя точно в ахуе. Ха-ха. Так и до инфаркта недолго. – Чуя... Как ты можешь не понимать? Они страдали от любви.. Именно она довела их до предела, как ты не поймёшь! – омега грубо сбросил руки мужа с себя – Ты разве этого не видишь? Они пытались остановиться, я лично чувствую их, я чувствую, как им было тяжело! Они друг друга чуть в могилу не завели, пока пытались быть такими, какими ты хотел бы их видеть! – омега загреб в объятья своих сыновей, не желая отпускать. – Если ты не хочешь их понять, то и не понимай! Просто хватит уже! Я не могу видеть их страдания! Это больнее, чем страдать самому... – слезы хлынули с новой силой. Как он может так рассуждать?... Как тот человек, которого он любит, не понимает?... – Не пойму! – крикнул Чуя, громко хлопнув дверью. С каких пор инцест стал нормой? Это недопустимо. Видимо, Накахара - плохой отец, раз допустил такую брешь в воспитании. Сжав до боли, до побеления костяшек кулаки, Чуя злостно фыркнул и вышел на улицу. «Отвратительно, отвратительно, отвратительно!»- крутилось у альфы в голове. Как Осаму смог такое одобрить? Ещё было бы не поздно объяснить детям, что к чему. Сигарета задымилась у Чуи в руках. Ее запах немного успокоил рыжего, но мысль о том, что его сыновья любят друг друга никак не могла утрамбоваться. – ДА БЛЯТЬ! – Крикнул он, уже не имея никак сил, чтобы сдержать свой гнев, и пнул со всей силы мусорный бак, отчего тот улетел на несколько метров. Омега бессильно осел на пол тяжело вздохнув – Он ведь остынет рано или поздно... – голос звучал убито и устало. Будто омега вмиг утратил все свои силы. Бессонные ночи дали о себе знать. Как-никак, спасающая его тоналка уже смылась слезами из-под нижних век. Омега и вправду чувствовал своих детей. Это было тяжело. Он мог не спать всю ночь, тихо наворачивая круги вокруг кухонного стола, или сидя на веранде. Всю его душу будто пожирало изнутри чувство, что все не так, что им плохо, мучительно больно... Хотелось верить, что Чуя поймет. *** Ну и прошло достаточно много время, чтобы Чуя, привыкший идти правильной дорогой, что привела его к счастью, смирился. День свадьбы. Все было опять же подготовлено Коё и старшим Накахарой. Конечно, шляпник был против, но Осаму прав, если это такая извилистая дорожка к счастью, то почему бы и нет. Как ни странно, Цумори женился даже быстрее, чем Тэкэхиро. Воспоминания о прошлой свадьбе брата нахлынули на Арэту, но он быстро отогнал их в сторону. Сегодня, завтра, послезавтра и послепослезавтра, отныне, всегда омега будет принадлежать только ему и никому больше. Когда пришло время говорить тост, омега поднялся первым – Теперь вы есть у друг друга, будьте понимающими и не совершайте ошибок. – не в силах сдержаться он заплакал и подойдя обнял каждого сына поцеловав их в макушки. – Люблю вас... Мои дорогие сыночки... Люблю... Вернувшись на свое место за столом, он ничего не ел. Лишь сидел и ждал чего-то своего. – Чуя, выйдем подышать свежим воздухом? – чуть улыбнувшись, предложил мужу омега. От своего тоста Чуя благополучно отделался. Во-первых, Дазай самое главное уже сказал. А во-вторых, всю эту свадьбу альфа считал своей огромной оплошностью. Как его собственные дети могли до такого дойти? – Хорошо. Ты себя нормально чувствуешь? Выглядишь очень устало... – подметил Накахара, немного обеспокоенно смотря на жену. Внутри все сжималось, словно предчувствуя что-то не очень хорошее, точно вот-вот это "что-то" случится. – Все хорошо, милый. Не переживай – мягко улыбнулся он. Выйдя в небольшой садик оба сели на лавочку. Солнце начало медленно заходить, освещая все в багрово-розовый цвет. – Чуя, ты ведь можешь мне кое-что пообещать? – глаза смотрели с нежностью и без какого-либо сожаления. – Обещай, что ты позаботишься о наших сыновьях. Чуя присел на лавочку рядом с женой. Уверенность во всем улетучилась почти сразу, как они вышли из здания. Что-то все не давало альфе покоя. – Конечно... Ты так говоришь, будто собираешься уйти куда-то. Хах, не пугай меня. Омега тихо засмеялся и накрыл губы Чуи поцелуем. – Люблю тебя, – рука нежно легла на руку мужа, а голова опустилась на его плечо. – Милый, пожалуйста, выполни последнюю просьбу... Не спеши к нам с Мисой. Я верю в то, что ты у меня сильный, любимый... Мой любимый рыжий мини-мафия... – глаза медленно закрылись, так и не дав упасть подступившим слезам. На лице застыла полная нежности и любви улыбка. Омега заснул. И уже навсегда. Лицо омеги мягко освещалось закатом, пока на небе зажглись две звёздочки, большая и маленькая, будто смотрящие с неба на мир. *** [Месяц назад] – Ваше сердце невероятно ослабло за последнее время... Боюсь, оно долго не продержится. Заменять сердце на сердце донора рискованно, возможно вы умрёте при операции или произойдёт отторжение... – голос омеги приостановил доктора. – Сколько мне осталось? – Не больше месяца. Сердце может абсолютно внезапно остановиться и... – Хорошо, спасибо – так и не дослушав до конца врача, омега решил просто жить. Он уже сделал достаточно. Его любимые уже достаточно сильные, чтобы отпустить его. Жизнь не была напрасной. *** – Э-эй, ты чего? Солнышко? Хватит шутить. Сейчас не время для этого... Осознание больно ударило в голову. Это не шутка. А если да, то плохая. Очень и очень плохая. Чуя не плакал даже при рождении. Только один раз, когда своими капризами испортил Кое карьеру. Только один раз... – ЧЕРТ, ОСАМУ, НЕ ИЗДЕВАЙСЯ ТАК НАДО МНОЙ! – Закричал рыжий на весь район. – ДАВАЙ, ДУРАК, ОЧНИСЬ! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНОГО!.. И слеза вдруг неожиданно скатилась по бледной щеке. А затем вторая, но уже от такого же нежданного дождя. Казалось, сегодня даже небо плачет вместе с ним. Рука омеги стала остывать. Пора проснуться. Прижав Осаму к себе, Накахара замолчал. Испортить сейчас свадьбу, рассказав детям о таком? Подумав о том, что его любимый больше никогда не откроет глаза, не скажет «доброе утро», не улыбнется, Чуя истерично рассмеялся. Такое невозможно представить, так ведь? Это просто дурацкий сон. Да только стало по-настоящему холодно. И в сердце, и в душе, и просто от холодных капель дождя. Никому ничего не сказав, альфа покинул свадьбу и вызвал скорую . Бесполезно, конечно, но смерть зафиксировать-то нужно. Осаму рядом больше нет. Ни души, ни тела. Что дальше? Как можно не спешить к ним с Мисой, если быть на этой стороне так больно и холодно?.. Придя домой, Накахара закрылся у себя и написал СМС , что матери плохо, поэтому им пришлось уехать, что частично было правдой. – Ха… как жестоко бросать меня тут... Задымилась сигарета. – ...а ты, солнышко, оказывается, садист... На телефон пришло сообщение. От Дазая. Он знал, что его смерть близка, чувствовал и... решил написать письмо на автоотправке. Он написал там обо всем что нравится ему в Чуе, в их детях, обо всех событиях их жизни, о том, что не успел рассказать, о своих чувствах... Он написал, насколько сильно жалеет об ошибках прошлого и о том, что оставляет их одних. «...Навсегда ваш Накахара Осаму Дазай» – закончилось письмо с прикрепленными паролем от телефона, который хранил в себе чуть ли не всю их жизнь, и фотографией, где омега сделал селфи с улыбчивым собой и ещё спящим мужем. Перечитав письмо про себя несколько раз, Чуя бросил телефон в стену. Что толку теперь от фотографий и слов, если так ярко Осаму теперь не будет улыбаться, если такого он больше никогда не произнесет? Вообще больше ничего не скажет и никак не улыбнется... Никакого толку. Сигарета была погашена двумя пальцами и положена в пепельницу. От истерики и слез будет только хуже. Альфа ведь не ребенок всё-таки. Обещал позаботиться, значит, позаботится. Таково ведь последнее желание Дазая. Нужно взять себя в руки. Через три дня во время похорон пусть и узнают, а сейчас... – Наслаждайтесь жизнью и радуйтесь, – на выдохе сказал Накахара и прикусил губу. *** Тем временем Арэта и Цу уже уединились в своем номере. До свадьбы у них был только один раз, поэтому, можно сказать, что сейчас действительно ПЕРВАЯ брачная ночь. Точнее, вторая, но не суть. В прошлый раз Арэта был еще таким ребенком в душе, а сейчас его было уже не узнать. Да и опыта в плане секса и прелюдий добавилось, так что сегодня можно все эти умения продемонстрировать своей женушке. – Знаешь... у меня какое-то плохое предчувствие, да и мама с папой так быстро сбежали... – озвучил свои опасения омега, начиная неспеша снимать свою одежду, будто дразня. – У меня тоже. Может быть, тоже решили уединиться? – усмехнулся альфа, тоже раздеваясь. – Если будешь меня дразнить, то нарвешься на неприятности, знаешь об этом? Кажется, смс от Чуи ни до одного из детей так и не дошло. Всё-таки свадьба - важное событие, и отвлекаться на такие глупости, как телефон, нет времени. – Я все ещё помню наш первый раз. У меня тогда от твоего запаха снесло крышу, – подойдя к омеге и поцеловав его в плечо, произнес Арэта. – Отныне ты только мой, так что больше никакой "работы" у Кое, понятно? И без тебя отлично справятся. – Хорошо-хорошо, но знай, я весьма ненасытный, мой дорогой братик. – Как бы в подтверждение, омега хищно облизнул свои губы. – Теперь как мой запах, так и я, принадлежим по-о-олностью тебе~ Довольствуйся~ – Цу сексуально приспустил верх платья открывая вид на розовые соски и чуть набухшую от молока грудь. Повалив Цумори на кровать, Арэта жадно провел языком по груди жены, а затем принялся освобождать его тело от платья. Слишком долго ждал. Немного грубо лаская соски языком, альфа слизывал выходящее наружу молоко и вновь прилегал к нежным розовым горошинкам. – Какой вкусный, – оторвавшись от этого занятия, подметил рыжий. Из-за долгого отсутствия секса Арэта на этом прекрасном месте уже словил каменный стояк, так что за ночь, наверное, не один раз смог бы излиться в братца, чтоб наверняка оплодотворить того. Помнится, в тот раз рыжий был очень, даже чересчур нежным с омегой. Что же теперь? От прежней ласки почти ничего не осталось. Впрочем, как и от прежнего Арэты. – Видимо, мне и дети не нужны, с употреблением молока ты прекрасно справляешься~ – омега оглаживал его шею, плечи, спину, любовно перебирал рыжие, такие любимые волосы, и полностью отдавался ему. Долгожданное блаженство. – Посмотрим, кто из нас более ненасытный? – усмехнулся Арэта. – Сегодня меня раунда так на 3 хватит, мой дорогой братец. Платье уже валялось на полу вместе с нижним бельем. Широко раздвинув ноги Цумори, Арэта медленно вошел в него и начал двигаться. Поспешил? В последний раз ведь альфа занимался подобными вещами с Аей. По сравнению с ее влагалищем, в анусе было намного теснее и приятнее. Наверное, стоило ещё немного уделить времени на прелюдию и ласку, потому что смазки было не так много, поэтому и толчки получались постепенными, чтобы не поранить омегу. – Такой напористый~ – руки легли на шею альфы, а губы накрыл поцелуй. Так приятно, хоть и немного больно. Хотелось просто обнять своего теперь уже мужа и лежать с ним вот так вот, наслаждаясь ненасытными аппетитами друг друга до самого утра. – Значит, тебе нравится грубо, да? Усмешка все никак не сходила с лица альфы. Хорошее настроение, что сказать. А с чего бы ему быть плохим в день собственной свадьбы с любимым человеком? Через пару минут двигаться стало свободно и легко. Кажется, что Арэта был уже на пределе, но по-прежнему лишь кажется. После такой шикарной ночи рыжий, наверное, проспит до обеда. Ну и пусть. Выселение же в час тридцать. Кое - мудрая женщина и, учтя ошибки прошлого, все предусмотрела. Омега же почти мгновенно кончил, в нем как-никак много всего накопилось. Молоко разлилось по всей груди, вытекая из бусинок сосков и стекая дальше. Когда Цумори кончил, то сжался, заставив и брата испытать оргазм. Однако это не послужило, видимо, важной причиной для остановки,и Арэта продолжил двигаться, но уже не так активно, потому что этому мешал набухший узел. – Ну, что, продолжим нашу ночь? Лично я не собираюсь останавливаться на одном разе. Соски теперь остались без внимания, так как альфа был занят немного другими вещами. Как же рыжему нравилось целовать своего старшенького. Он буквально осыпал омегу мокрыми следами. Особенно в областях шеи, плеч и ушек. – Зацелуешь меня, ненаглядный мой...~ – омега выгибался и поддавался навстречу рукам и телу альфы. Все так будто это их первый и последний секс, жадно, ненасытно. Разбухший узел периодически испускал мини-оргазмы, заставляя стонать ещё громче и дрожать. «Это ведь не только от нехватки близости?» – спрашивал сам себя Арэта. – «Ты ведь все ещё ревнуешь, да? Злишься, воспоминая то, как твоего любимого имел Тэкэхиро? Черт...» Как он мог просто лежать на полу, держась за живот? Нельзя ли было поступить как-то иначе? Хах, к чему он сейчас поднимает ил со дна. Отныне омега ведь только его. Такого больше не повторится. И вот, кажется, Арэта кончил внутрь уже второй раз подряд. Усталость медленно подходила к альфе, укутывая в свои объятия. Всё-таки движения в таком темпе без остановки тоже утомляют. – Арэта... Пометь меня... – омега призывно склонил голову набок, убрав с шеи волосы. Вот то, чего он действительно хочет. Метку. Это будет подтверждением их отношений, чувств, вечно свяжет судьбы в одну. – Только собирался это сделать, – усмехнулся Арэта и коснулся заветного места на шейке братика. Есть. Теперь всем альфам будет понятно, что Цумори принадлежит лишь Арэте. Лишь своему младшенькому. – И кто кого теперь будет слушаться? Я своего старшего братишку, или ты своего мужа? Толчки продолжились .Остановка в планы альфы не входила. Больше. Нужно больше, чтобы удовлетворить и исчерпать все силы до конца одновременно. – Конечно же друг друга... Мы будем принимать все решения вместе...~ Мой милый братишка~ – воздух из лёгких буквально выбивали толчками. Так восхитительно. Будто каждую частичку его тела заполнил собой Арэта. Ещё полчаса и все закончилось. Такого затяжного секса у Арэты никогда не было. Обессиленным и уставшим альфа рухнул рядом на кровать и обнял Цумори. Какое приятное чувство усталости. После такого дети точно обеспечены, хотя рыжий не очень-то этого хотел. От очередного оргазма у его жёнушки опять вылилось молоко из груди, так что Арэта быстро нашел, чем заняться. – После такого я вряд ли захочу тебя слушать, братишка, – прикусив покрасневший сосок, произнес альфа. – А вот насчёт тебя не знаю. – Какой же ты непослушный, вот буду готовить тебе подгорелую еду и посмотрим кто ещё с кем соглашаться будет – в шутку, смеясь сказал омега, целуя макушку высасывающего из его груди молока альфу. Истинное наслаждение быть вот так просто рядышком в объятьях. Он был готов в них прожить всю жизнь. Слизав все молоко с груди, Арэта поднялся выше и прижал омегу к себе. Благодаря некоторым усилиям рыжего одеяло оказалось сверху них, прикрыв обнаженные тела. – А я буду тебя сладко наказывать~ – прикусив ушко Цумори, шепнул Арэта. – И нет-нет, никакие сопротивления тебе не помогут~ До этого момента альфа никогда не задумывался раньше о том, где они будут жить, что делать после свадьбы, на какие деньги растить детей. Теперь придется. «Бля, все же без помощи отца не обойтись» – Арэта... Мне все-таки как-то не по себе – решил озвучить свои подрзрения Цу. Омегу внезапно пробрала дрожь, как только он подумал о маме... Это не к добру. – Может, всё-таки, позвоним и узнаем, все ли у них в порядке? – ласковая рука очертила щеку возлюбленного… *** Узнали Арэта и Цумори о смерти матери только за день до похорон. Таково уж было решение Чуи. Как бы печально все это ни было, нужно жить дальше. Ещё ведь есть ради кого. «Я выполню свое обещание, Осаму, клянусь...» Одинокому альфе такой большой дом уж точно не нужен, а вот его детям, которые недавно создали семью - ещё бы. Чтобы не мешать им, Накахара переехал в скромную квартирку, как всегда и хотел, и стал вести очень пассивный образ жизни, целыми днями торча в четырех стенах. Весь бизнес перешёл в руки Арэте. Казалось, младший был просто рождён для этого дела, поэтому помощь отца почти сразу перестала быть необходима. С его-то характером начальника во всем, хах, кто бы сомневался. Незаметно пролетел последний листик календаря, и сам он сменился на новый. – У них есть дом, достаток, любовь... Все как ты и хотел, солнышко... Только матери нет... – отчитывался Чуя перед фотографией на алтаре. – Ты зря так рано ушел от нас, скоро у нас в семье прибавление будет... Кто будет Цумори учить, как правильно детей пеленать, как с ними играть, как учить их? – Шляпник всегда мечтал о большой семье. О крепкой, дружной. Чтобы все десять спален были заняты. Но так вышло, что с каждым поворотом судьбы комнаты только освобождаются. Свечу затушили и в воздухе повис дым от зажженной сигареты. Тишина. И ее не смеет прерывать даже шум дождя... Цумори с трудом перенес смерть мамы. Некоторое время он прибывал в депрессии, но Арэта помог ему войти в привычный ритм жизни. И вот все наладилось. Ожидалось прибавление, у любимого дела не просто шли, а бежали в гору, но чего-то всё-таки не хватало... Верно, с момента смерти матери ушла и последняя частичка Мисы, что жила в нем. Каждый день перед сном омега молился у алтаря матери и сестры, рассказывая произошедшее почти что в мельчайших подробностях. «Он ушел в лучший мир и, когда мы все туда уйдем, наконец воссоединимся» – мысленно успокаивал себя он. Верно. Рано или поздно все мы там будем. В это же время, пара карих, полных щемящей нежности, глаз и ещё одна гетерохромных карие-розовых смотрели на них. Жить в душах любимых - вот что значит жить. Они будут наблюдать за ними до тех пор, пока не встретятся. Вновь, чтобы остаться вместе уже навечно.