Ошибки

Джафар, в последний миг ухвативший Яго, исчезает в лампе. Безграничные возможности и сила сделали его рабом невероятного артефакта, и лишь Аллаху известно, сколько ему предстоит носить золотые оковы. Все изменения, сотворенные ифритом, обратились вспять: дворец вновь стоит на прежнем месте, тяжелые черные тучи перестали сгущаться над Аграбой. Аладдин, держащий в руках черную лампу, испытывал не передаваемое чувство облегчения - наконец-то все закончилось. Осталось выполнить свое последнее обещание и можно будет действительно вздохнуть полной грудью. Джинн со смешком забирает лампу и забрасывает ее далеко-далеко, придав ускорение магией. Все же он понимал чувства Джафара – в свое время сам был не рад угодить в эту кабалу. Что ж, возможно, Пещера Чудес хоть немного охладит его пыл. Они победили, пусть не окончательно, но враг повержен. Аладдин понимает, что рано или поздно, но Джафар вернется и в этот момент хочет быть очень далеко от Аграбы. Страшна и месть ифрита, и кабала вечного спасителя. Его золотыми цепями прикуют к золотой клетке. - Джинни, стань свободным, - последнее желание легко срывается с губ Алладина. Ему кажется, что с плеч упали горы, а грудь перестал сжимать стальной обруч. В погоне за своими целями он совершил большую ошибку – обидел того, кто был ему необычайно дорог. Джинни, как ни кто, достоин свободы. Подлые мысли точили сердце, что освобожденный марид – залог их общего покоя. Ни один, ни другой совершенно не хотели служить новому хозяину, свобода слишком желанная цель. Волшебный артефакт потускнел и стал простейшей масляной лампой, золотые оковы с лязгом расстегнусь и опали с голубых запястий, обратившись в блестящую пыль. Дух, опьяненный эйфорией от свободы, не сдерживает порывов и эмоций – он так долго этого ждал. Аладдин с довольно улыбкой наблюдал за быстрыми и хаотичными движениями друга. Его сердце искренне радовалось и ликовало, в то время как разум педантично отметил, что одной ошибкой меньше. Джинн создавал странные, но забавные видения, давно уж никто не пытается разгадать их назначение или смысл – слишком уж они были чудаковатые и диковинные, словно нездешние, чуждые. Весело и шумно попрощавшись со всеми, марид улетел, исчезая в дали. Путешествовать, как он сообщил, познавать, изменившийся за прошедшие века, мир. Аладдин как никогда почувствовал себя брошенным, но мысленно выдал подзатыльники за малодушие. Тем не менее, было очень печально прощаться с джинном, возможно, навсегда. Да, у него есть Абу, но это впервые оказалось невероятно мало. Очень мало. Джинни занял слишком много места в его сердце. Было… Больно? Да, верно. Аладдин не хочет думать об этом, искать подпеку этих чувств, понимая, что результаты не обрадуют. Дух, ставший невидимым для людей, вернулся и теперь внимательно смотрит на разворачивающиеся события. Острый, пряный запах интересной загадки будоражит сердце и разум. Невозможно просто уйти, не удовлетворив жгучее любопытство. Когда людям кажется, что их никто не видит, они такие забавные, сбрасывающие ворох масок. Ох, сколько интересных тайн можно узнать! - Ты нам всем доказал, что ты человек достойный, - пружинящий походкой султан подскочил к Аладдину и Жасмин, испытывая опьяняющее чувство сосредоточия власти в руках, - и я отменю этот дурацкий закон! Султан я, или не султан?! Отныне и впредь, принцесса имеет право выбрать в мужья того, кого сочтет достойным… - Его! – перебивает Жасмин отца и бросается в объятья к оторопевшему Аладдину. – Я выбираю его! - Что?! – Аладдин выражает столь сильное удивление и все четко понимают – не рад. Он надеялся, что его, бедняка с улицы, вышвырнут вон с напутствиями о достойности лучшего мужа для принцессы и, возможно, наполнив карманы звонкой монетой. В его жилах нет ни капли благородной крови, не ему посягать на Жасмин. Внезапно Аладдину подумалось, что Джафар не был так уж и не прав в своем мнении о султане. Жасмин недовольно искривила губы, но тут же взяла себя в руки. Султан, сохраняя маску радушия, внутренне кипел от гнева – этот уличный босяк считает, что его дочь не достойная награда?! Впрочем, что еще взять с нищего воришки? Видимо, он погорячился, делая такое громкое заявление, но ничего не попишешь. Да и Жасмин, вся в мать, и она не простит ему, если тут же отметит данное ей право. Главное не допустить рождения детей, а несчастный случай… Что ж, со всеми бывает, никто не вечен. Султан устроит судьбу своей дочери, позаботится о ней. Подберет действительно выгодную партию и, коль уж хочется ей поиграть с этим пареньком в любовь, то пусть, пусть. Султан вызвал стражу, и Аладдина мягко, но требовательно проводили к раннее выделенных ему покоям. Отдохнуть и набраться сил – вскоре Аграба будет праздновать свадьбу и его ожидает множество хлопот к ее подготовке. Парень диким зверем метался по «золотой клетке». Собрать бы свои вещи да прихватить кое-чего еще, чтобы хватило на первое время на еду и кров, в дорожный мешок, да только не было ничего. Он пришел налегке, с иллюзорными дарами джинна. Придется и сбегать с пустыми руками, вновь возвращаясь в трущобы и самое дно. Раствориться на кривых улочка Аграбы будет не сложно, а там, с караваном, выбраться за стены и по пустыне в долгий и тяжелый путь в Багдад, чтобы исчезнуть полностью. Нельзя ему возвращаться сюда. Через некоторое время он выглянул в коридор, сразу натолкнувшись взглядом на свою, как оказалось, охрану. Соврал, что голоден. Несколько проворных служанок быстро принесли снеди и вина, сноровисто произвели сервировку стола и молча удалились. Ненавязчиво, словно любуясь открывавшимися видами с небольшого балкона, отметил, что во дворе стражи тоже прибавилось – пройти незамеченным будет весьма сложно, если вообще возможно. Убегать по знакомым улочкам – одно, а из толком не обследованного дворца – совершенно иное. О, Аллах! Аладдин был не просто ошарашен решением султана – сражен наповал и просто в ужасе. Не нужна была ему ни какая принцесса, ни трон Аграбы. Все это были маленькие и осторожные ступеньки мести Джафару за Пещеру Чудес и почти успешную попытку убийства. Жасмин… Он совершил огромную ошибку, сделал ее своей «ступенькой». Что ж, стоит быть честным с собой - количество промахов неуклонно росло и идей, как все исправить, вырваться из клетки не было. Мысли о свадьбе и, тем более, брачной ночи убивали, а чувство, словно в животе у него глыба льда не отпускало. Аллах, его же убьют! Жестоко и беспощадно за такое-то оскорбление правящей семьи… Аладдин рухнул на кровать и бездумно уставился в потолок. Кажется, его жизнь вот-вот закончится и весьма мучительно. Джинн наблюдал за метаниями друга. Ужас, исходящий от парня, почти физически ощутим. Ситуация получалась странная и очень забавная. Дух накрыл покои непроницаемым куполом – не к чему чужим ушам и глазам тут греться. Он, обретая видимость, предстал подле Аладдина, внимательно заглядывая в его лицо. Тот резко подскочил, едва не сшибая джина, и испытывая невероятное чувство облегчения. Смена эмоций от отчаянья до невероятной надежды стремительно пронеслась по его лицу, вызывая еще больший интерес духа. - Джинни! - воскликнул Алладин, - умоляю, помоги! - Выбрать наряд? – схохмил тот, широко улыбаясь, создавая дополнительные пары рук демонстрирующих разные, но прекрасные мужские одеяния, поражающие своим богатым убранством. Марид редко отказывал себе в удовольствии быть не серьезным. – Или… - Нет! – качает головой парень, начиная нервно ходить туда-сюда, - я не могу жениться на принцессе! Сердце колотится, как сумасшедшее, Аладдину страшно, его голос едва не звенит от плохо скрываемого отчаянья. Сказать правду? Нет? О, Аллах, как тяжело довериться настолько сильно… Даже тому, в чьи руки готов полностью вверить свою жизнь и судьбу! - Почему? – любопытничает дух, заинтересовано улыбается и смотрит, лежа зависает в воздухе, подперев голову руками. У него давно появилась одна невероятная мысль и сейчас она либо подтвердится, либо нет. Аладдин молчит некоторое время, затем, нервно закусив губу, резким движением срывает с плеч белую накидку, позволяя вещи из дорогой ткани неопрятно упасть на пол. Следом сбрасывает кафтан. Пальцы, дрожа, проворно снимают последнюю защиту – рубаху. Взору духу предстает поджарое тело и плотно перетянутая бинтами небольшая грудь. - Понимаешь теперь, - губы искажает кривая улыбка, а голос стал усталый и надтреснутый, - почему я не могу жениться на принцессе, Джинни? Постояв еще чуть-чуть, девушка наклонилась и быстро оделась, избегая взгляда марида. Повернувшись спиной, обхватила себя за плечи - такой слабой и беззащитной она не чувствовала себя очень давно. Обнажать душу всегда тяжелее, чем тело. Джинн подлетел ближе и коснулся ее руки: - Забираем Абу, ковер и сбегаем. Взамен ты расскажешь мне все. Девушка вздрогнула и облизала пересохшие губы – воспоминания были еще живы в ее сердце, частенько терзая ночными кошмарами: - Это… Очень долгая история. - У нас впереди не менее длинный путь, - возразил дух, - и сейчас начнем с самого главного вопроса – как же тебя тогда зовут?