Boy with luv

Даже в самых мрачных фантазиях Чонгук не смог бы представить ситуацию, в которой он нагло ворвётся в чужие апартаменты, сунет нос не в своё дело и поставит близких людей в неловкое положение. Ему бы такое и в страшном сне не приснилось. А если бы приснилось, он очнулся бы со сбитым дыханием, каплями пота на лбу и залитым краской лицом. Он всего лишь собирался пожелать ребятам спокойной ночи. Постучал в дверь, как приличный человек, и ещё раз, громче, когда не дождался ответа. «Снова музыку включили и ничего не слышат», — решил он и повернул ручку, полный намерения скрасить несколько секунд жизни Юнги и Чимина своим присутствием. Чонгук не мог поступить иначе. Он уже пожелал сладких снов Намджуну, Джину, Хосоку и Тэхёну. Было бы неправильно оставить без внимания Чимина и Юнги. Конечно, они попрощались в общей комнате, прежде чем разойтись по кроватям, но он хотел устроить каждому из друзей милый сюрприз. Когда Чонгук второпях открывал дверь и совал в комнату улыбающееся лицо, он ожидал чего угодно. Нет, на самом деле ничего выдающегося он не ожидал. Разве что увидеть ребят спящими или глазеющими в ноутбук, листающими соцсети или обсуждающими выступления. Но никак не лежащими в обнимку среди смятых простыней со слившимися в нежном поцелуе губами. И, видит бог, он хотел незаметно слинять, но Юнги и Чимин тут же подскочили на месте и во все глаза на него уставились. Да так, что Чонгук понял: не поздоровится. — Приятных снов! — промямлил он и поспешно закрыл дверь. — Хватай его, а то он всем растрещит! — закричал во всё горло Чимин, и Чонгук драпанул прочь по коридору, слыша за спиной громкий топот. Он бежал, нервно посмеиваясь, сносил по пути коробки, стулья и что-то ещё, пару раз врезался плечом в стену на поворотах. Коридор всё никак не заканчивался и казался бесконечным, но Чонгук не посчитал это странным. В один прекрасный момент он заметил впереди приоткрытую дверь и, недолго думая, спрятался в помещении, которое оказалось подсобкой. Плотно закрыл дверь, сполз по стеночке вниз. Сердце бешено скакало в груди, рот судорожно втягивал воздух, обогащая обалдевшие от жизни лёгкие. «Вот это поворот, в рот мне ноги!» — неистово крутилось в голове, пока он молился стоящей в углу швабре. Они же не разорвут его на куски, верно? Это будет опасно для следующих концертов! Нет свидетеля — нет проблем. Но он им нужен живым, да? Или они заменят его на двойника?.. Топот стремительно возрос и так же быстро затих. Чонгук выдохнул с облегчением. Теперь можно жить дальше. До завтрашнего утра, по крайней мере. — Я слышу, он где-то тарахтит! — раздался голос Юнги неподалёку. — В подсобке! — вскрикнул Чимин. Чонгук метнулся в сторону и врезался в стену. Не теряя надежды, кинулся в противоположном направлении и натолкнулся на груду одежды. В слепом отчаянии пополз вперёд, питая зыбкую надежду на то, что за кучей шмоток окажется вход в Нарнию. Или выход из отеля. Или… — Попался! — Чимин схватил его за ногу и потянул назад. Чонгук, скребя ногтями о пол, верещал во всю глотку и умолял чуть ли не со слезами: — Не убивайте! Я никому не скажу! Я никому не… — Чонгук! Гуки! — громкий голос плетью ударил по ушам. Чонгук резко перевернулся на спину и встретился с встревоженным лицом Тэхёна. — Ну-ну, успокойся. Тебе приснился кошмар. — А… ох… Тэхён… — Чонгук потрогал себя за плечи и грудь, убеждаясь, что всё ещё жив — Это был просто сон? — Да, да, просто сон. Чонгук сел на кровати, кожей чувствуя пристальный взгляд. Пошарил ладонью по прикроватной тумбе, нащупал заветную кнопочку, включил настольную лампу, от света которой Тэхён неприязненно поморщился. — Я жив! — с энтузиазмом объявил Чонгук, на всякий случай пересчитав ноги, руки и пальцы. Всё оказалось на месте — уже неплохо. — Боюсь даже спросить, что тебе такого приснилось… ты меня разбудил нечеловеческими стонами, — пробормотал Тэхён. Чонгук повернулся к нему с горящими глазами: — Вот слу-у-ушай…

* * *

— И я ка-ак стартанул из комнаты! — заканчивал свой рассказ Чонгук. — Бегу от них, бегу, удрал, спрятался в кладовке. А они раскусили, что к чему, и давай ломиться… А я, как истинный ниндзя, схватил швабру и давай с ними сражаться. Сначала с левой, потом с правой, потом с вертухи по лицу ногой… — Ага, именно поэтому ты орал, как резаный, — посмеялся Тэхён. — Это был боевой клич! — не растерялся Чонгук. — Ага, как же. — Тэхён покачал головой и потянулся через подушку Чонгука к выключателю с намерением погасить свет. — Пора спать. — Но я уже не хочу. Рука Тэхёна безвольно опустилась на подушку, так и не добравшись до кнопки. — Время почти пять утра, — пробормотал он, взглянув на часы. — Но я из-за тебя тоже теперь не усну. — Давай посмотрим новые клипы «Stray kids», что ли. — Ты и так видел их все, зачем по сто раз пересматривать? — Меня заела песня «Voices»! Тэхён обречённо выдохнул, но сдался под напором умоляющих глаз. — Ладно, но потом, когда у меня будет бессонница, я тебе это всё припомню. И Чонгук улыбался кончиками рта до кончиков ушей следующие полчаса, уткнувшись кончиком носа в его плечо и вдыхая уже родной запах. Не так уж и сильно он хотел смотреть клипы. По крайней мере, если сравнивать с тем, как страстно жаждал провести чуть больше времени наедине с Тэхёном. Они почти не оставались вдвоём в последние дни, полные тренировок, концертов, съёмок, коллабораций и беготни по делам. За пределами сцены и спортзала — массаж, уход за кожей, общие завтраки, обеды и ужины, постоянные обсуждения ошибок и попытки стать лучше, прогулки в компании охранников, групповые сборы по вечерам и утрам… Тэхён оставался с ним один на один только ночью, когда они спали, и очень редко выпадала возможность пообщаться друг с другом без посторонних глаз, ушей и любопытных носов. Оттого Чонгук ценил эти редкие моменты сильнее.

* * *

Ещё он ценил его тонкие длинные пальцы, которые изящно держали микрофон на очередном концерте, сжимали бумажный стакан с кофе во время каждого второго выхода на улицу и чашку с ягодным чаем по утрам, обхватывали запястья Чонгука, цеплялись за белоснежные простыни, похожие на те, что любят описывать в романтических книжках, или вдавливались в мягкость подушки. Ценил его размеренное дыхание во время сна и сбитое — в сладостные моменты глубоких поцелуев. Ценил его грациозность, живописную красоту движений, даже повседневных, обыденных, выученных наизусть, его походку, неподвижную прямоту поджатых губ, серьёзный и пылкий взгляд, о который можно было обжечься. Ценил мягкость и густоту его волос, искусные линии бровей, белоснежные живые улыбки. Ценил каждый его вдох, каждый взмах ресниц, каждое движение губ — вне зависимости от того, были эти вдохи, взмахи и движения дарованы ему или толпе. Он ценил Тэхёна. Он готов был целую вечность гладить его руки, целовать пальцы, водить ногтями и губами по его щекам и шее, наслаждаясь трепетом ресниц, рваными выдохами и беззвучным дрожанием сияющих от поцелуев губ. Он ценил каждый момент жизни рядом с ним. Он хотел кричать о своей любви к этому человеку так, чтобы весь мир услышал. Чонгук любил BTS — каждого из них, любил неизмеримо, и группа была его первой любовью. Чонгук любил свою семью, родителей и брата, любил так, что каждый день рождения тихонько плакал от поздравлений, которые не мог услышать лично, но получал через курьеров, соцсети и звонки, и семья была его второй любовью. Чонгук любил арми, всех их вместе и по отдельности, хоть и не знал лично. Они прекрасны, они любят его и остальных ребят, а он любит их. Поклонники и поклонницы BTS были его третьей любовью. И ещё года три назад он бы с уверенностью заявил, что больше никогда никого не полюбит так сильно. Что-то — возможно, но кого-то… Его сердца не хватало, его душа была переполнена чувствами, самыми разными, и он не знал, что может испытывать ещё больше, что жизнь внутри него может сиять ещё ярче, искриться и переливаться, как диско-шар, светиться, как арми-бомбочки на концертах, ослеплять, как вспышки фотоаппаратов и софиты. Но он влюбился в Тэхёна. Окончательно и бесповоротно. В него всего и во всё, что было с ним связано. Теперь он понимал: его душа безгранична, его любовь бесконечна. Он хотел бы объять своей любовью весь мир, но всё, что он мог, — делиться с миром музыкой. И, видит бог, если это действительно помогало арми переживать тяжёлые моменты, отвлекало от насущных проблем, дарило хоть каплю радости и тепла, то всё это было не зря. Он не жалел. Ни о чём в своей жизни, кроме, пожалуй, косяков на концертах. Но жизнь полна косяков, верно? Без них никак и никуда. Так что жалеть о них не стоит, нужно только предотвратить их повторение в дальнейшем. И уж точно он не жалел о Тэхёне. Никогда он не пожалеет — и даже не подумает жалеть — о нежных прикосновениях, сладких объятиях и мягких поцелуях. Никогда. Как вообще можно жалеть о Тэхёне, если им получается только наслаждаться? Вот и сейчас, сидя к нему вплотную и обнимая одной рукой за талию, он наслаждался, аккуратно сминая его потрясающие губы, ловя редкие прерывистые выдохи. Чонгук забывал дышать рядом с ним. Да и Тэхён, наверное, тоже. Пальцами свободной руки Чонгук водил по его шее, наслаждаясь гладкостью кожи, теплом, которое мог почувствовать только он один. Чонгук полностью восстанавливался в такие моменты. Вне зависимости от усталости, физической нагрузки и полученных травм. Тэхён наполнял его энергией, возвращая жизненные силы, эмоциональную насыщенность и желание стремиться к недостижимым идеалам. Тэхён был его мессией, отдушиной и смыслом. Три в одном. Как же сильно он любил его. — Эй, ребят, мы… — голос Юнги внезапно ударил по затылку, вынудив Тэхёна и Чонгука метнуться в разные стороны, словно между ними проскочили языки пламени. Они уставились на вошедшего без стука Юнги: он сначала оторопело смотрел, а потом заулыбался. — Ой, я не вовремя, извините, — не переставая тянуть губы в разные стороны и немного вверх, произнёс он и торопливо закрыл дверь. — Хватай его, а то всем растрещит! — завопил Чонгук, бросаясь к выходу. — Гуки, не… — окликнул его Тэхён, но зов потонул в тишине, прерываемой бархатным смехом Юнги и боевыми воплями Чонгука. Вернулся юный воин без травм, но с растрёпанными волосами и бегающим взглядом. — Поймал? — насмешливо спросил Тэхён, стуча подушечками пальцев по колену. — Нет, он удрал! — Что-то мне это напоминает, — усмехнулся Тэхён и откинулся на белоснежные простыни. — Ложись спать, завтра разберёмся. — Завтра нас не пустят за общий стол и будут ржать весь день! — Не будут, успокойся. Чонгук забрался в кровать, не утруждая себя снятием одежды. Ему было слишком лень. — Спокойной ночи, Гуки. — Спокойной ночи. — Он поворочался несколько минут, потом развернулся лицом к спине Тэхёна и сказал: — Слушай, хён, а что, если… — Нет. Спи уже. — Ну же, Тэхён… Нельзя оставлять это просто так. — Можно, всё можно. Они наша семья, успокойся уже. Если ты сейчас не уснёшь, будешь завтра на сцене не золотым макнэ, а спящим. Чонгук на мгновение закусил нижнюю губу, потом рассмеялся. И правда, чего он беспокоится? Это только в его снах Юнги может прибить кого-нибудь шваброй. В жизни он такой же прекрасный человек, как и все остальные мемберы. Никто им ничего не сделает. Он верил в это. — Ты потрясающий, хён, — прошептал он, прикоснувшись губами к коже на задней части шеи Тэхёна. Тот мелко вздрогнул, но никак иначе не шелохнулся. — Я тоже люблю тебя, Гуки. А теперь живо спать, или я за себя не отвечаю!