Почему мое сердце полыхает, при виде тебя?

— Да любимая, конечно отведу, не волнуйся. Заеду за тобой к девяти, люблю. — он положил трубку и помог Уиллу зашнуровать ботинки, надел ему на плечи синий рюкзак с машинкой и присел на корточки. — Ну, что, малыш, первый учебный день - это очень ответственный день. Ты должен понравиться всем-всем-всем ребятам! Иначе тебя съест злой монстрррр! — он зарычал, как чудовище и взял Уилла на руки, начал крутить его над собой, как будто Уилл - самолетик. — Папа, можно кое-что спросить? — заговорил мальчик, когда отец опустил его на пол, и он отдышался. Отец кивнул в ответ и принялся слушать вопрос сынишки. — У нас в классе есть один мальчик, он очень красивый. Я хочу с ним дружить, он мне нравится. А когда я сказал это одной девочке, она обозвала меня педиком и засмеялась. Что такое педик? Это плохо? — мальчик виновато опустил взгляд на пол, а отец очень удивился. — Нет, малыш. Слово то плохое, и эта девочка назвала тебя так, потому что она глупая. Но это вовсе не плохо, что тебе нравится тот мальчик, просто люди очень злые, и им не надо ничего рассказывать. Зато папе можно говорить все. — он поцеловал сына в лоб, и они улыбнулись друг другу. — Ладно, бежим в машину, а то опоздаешь в школу! — он состроил смешной испуг и Уилл, радостно крича, побежал к двери. Конечно, он волновался за своего сына, за то, что ему понравился какой-то там мальчик. Потому что он прекрасно помнил. Да, Ричи Тозиер прекрасно помнил, что именно то слово, которым его сына обозвала какая-то девчонка, было вырезано ножом на груди его любви. Десять лет назад... Ричи довез Уилла до школы и, пожелав удачи, отправил на первые в его жизни уроки. Он недолго сидел в машине и вспоминал его. Он вспоминал Эдди Каспбрака и все, что между ними было. Он завел машину и точно знал, что будет делать. Ричи доехал до дома, квартира пустовала. Жена - на работе, сын - школе, а у него выходной. Он отрыл на самой верхней полке в шкафу ту самую гитару. Он не играл уже восемь лет... Ричи буквально сдувал с инструмента пыль. С гитарой в руках он понесся к машине и поехал куда-то. Он не был там восемь лет. Как это неправильно. Тозиер доехал до кладбища. Того самого, где десять с лишним лет назад похоронили Эдди. Где Ричи очень много плакал, а потом вдруг вовсе перестал ездить туда. Он нашел его могилу и сел на землю рядом. На надгробии была его фотография. Такой красивый Эдди Каспбрак, от которого сейчас не осталось буквально ничего. Ричи взял в руки гитару и прокрутил в голове слова. Слова именно той песни, песни, которая так нравилась Эдди в его исполнении, он это помнил. — All this time you left me wanting more Had me swallowing all of my pride Wonder where this part of you came from It was hidden in the shallow of your eyes — негромко напевал Тозиер, еле-еле перебирая струны плохо настроенной гитары. — And tell me why does... — голос сорвался на жалкое скуление и Ричи решил, что поет кое-что не то. По щекам вновь потекли слезы, а дыхание стало скакать. Ричи помнил, что это он виноват и знал, что никогда не искупит своей вины. — And tell me why i had heartburn this way when I saw your face... — через слезы пропел Тозиер и, отложив гитару, уткнулся лицом в руки. Он еще долго плакал, а когда успокоился сказал одну единственную фразу, — Я люблю тебя, Эдди. — и ушел.