Не-соулмейты.

Ни Питер, ни Джеймс не знали, кем являются их соулмейты. Да и не нужно это двум влюблённым — они нашли друг друга. А оставлять другого из-за какой-нибудь шлюховатой цыпочки или эгоистичного парня, желания ноль. Зачем? Чтобы прожить несчастливую жизнь, зная, что где-то рядом со своим соулмейтом сидит твоя настоящая любовь и так же страдает, как ты. Вселенная — сука и хочет вести строгий учёт: родился и тебе дан соулмейт — живи с ним или умирай, родился без — не проживёшь и года. Парни выбрали второй путь, зная, что проведут свой последний год самыми счастливыми и влюблёнными людьми. На каждый день у них новое приключение — так веселее и более разумно. Плевать на смерть — они обречены. Плевать на религию — они обречены. Плевать на законы — они обречены.

Плевать на весь мир — они обречены.

Но они так счастливы.

Джеймс не знает, девушка или парень его соул; какой цвет волос, глаз, кожи. Но он знает, что ему пофиг. Ведь есть Питер Паркер — его не-соул. Питер не знает, какой национальности его соул; какой стиль в одежде предпочитает. Но он уверен, что ему пофиг. У него есть Джеймс Барнс — его не-соул. Пятого ноября их первой целью является заполнить всё пространство их небольшой квартирки пластмассовыми шариками, которые часто используются в детских аттракционах. Пока Питер болтает по телефону с доставщиком, утверждая, что ему нужны эти шарики именно сегодня, Джеймс передвигает мебель к стенам, чтобы было больше пространства. Мячики привозят в час дня. В восемь вечера их заберут. Парни таскают огромные сумки с тысячами разноцветных шариков по лестнице и не жалеют сил — это всё равно их последний год, они хотят оттянуться по полной. Когда коридор буквально забит сумками, Джеймс приносит последние две. Младший закрывает дверь и берёт первую. Он задорно смеётся, когда рассыпает шарики по чистому полу. Барнс берёт вторую и переворачивает вверх тормашками. Мячики звонко стукаются о поверхность и закатываются подо всё: стол, кровать, диван, тумбы. Цветастое безобразие занимает половину объёма комнаты, когда Джеймс с самым счастливым и ребяческим лицом плюхается в них на задницу. И с тем же выражением смотрит на Пита, пока тот не высыпает прямо на него очередную порцию. Задорный и искренний смех наполняет оставшееся пространство, и мужчина валит в шарики любимого. Они утопают в цветном пластике, целуясь, срывая друг с друга одежду. Стоявшая на столе следующая сумка рассыпается мячиками на них разноцветным дождём. Джеймс ласкает пальцами бархатистое нутро, вылизывая чужую шею. Смех смешивается со стонами, и для Барнса это лучшая музыка в его жизни. Он растягивает стеночки и, оставляя два пальца, толкается членом. Питер восторженно и звонко стонет, но кидает несколько мячиков в лицо мужчины. И они с наслаждением смеются, пока Джеймс двигает раз на пробу. Бывший солдат с восторгом смотрит на полное удовольствия и радости лицо и впивается в растянутые в улыбке губы. Темп начинает срываться, делая движения не ритмичными, но такими правильными, что пальцы ног подгибаются, а руки пытаются ухватиться за что-либо. Их тела перемещаются, перекатываясь по шарикам. Они не видят полностью даже собственные тела — с головой погребены под метр цветного пластика. Между их телами — мячики, натирающие член Питера, подводя к оргазму. А когда к ним добавляется тёплая рука Джеймса, мальчик с радостным визгом изливается. Мышцы входа сокращаются и сдавливают орган мужчины, не давая резво двигаться и принуждая, наконец, кончить. И Барнс пачкает стеночки своим горячим семенем, слушая расслабленный полу-смех, полу-стон Питера. Как оказалось, найти одежду в тысячах шариков — не так просто. Они постоянно перемещаются. Парни постоянно поскальзываются и падают в цветное месиво, «разбрызгивая» мячики вокруг. Питер снова оступается и в момент оказывается с головой в шариках, слушая весёлый смех Джеймса. Парень хватает мужчину за ноги, заставляя упасть, и задорно смеётся уже он, пока Барнс кидается в него мячиками. 198 Да, они ведут отсчёт своих дней. Нет, от этого им не грустно. Наоборот же: следующий день — следующие счастливые воспоминания. Это их радует, даже не смотря на то, что через восемь месяцев они уже о них не вспомнят — но смерть не то, что их разлучит. Пусть они забудут об этом. Пусть! Но они никогда не смогут забыть друг друга. Образ любимого выжжен на сетчатке глаз; голос другого — вечная мелодия, которую не забывают; прикосновения второго — единственная ласка на все времена. Пускай же будильник, заведённый на четвёртое ноября — день их первой ночи и смерти, — прозвенит и подарит им самый сладкий, самый горький, самый последний, самый неправильный поцелуй.

Смерть — не то, что сможет их разлучить.

Ничто не сможет их разлучить.

Пятнадцатого марта очередной целью дня был выбран уличный маскарад. Пусть там и участвуют всего два человека — все от них отказались, как они отказались от соулов. Питер выбегает на улицу в костюме тыквы — и наплевать, что всего лишь март для Хэллоуина. Баки спускается следом в костюме пиццы и подхватывает на руки свою тыковку, кружась на пятках. Вес мальчика совсем его не тяготит; костюм — есть немного, но наплевать. Они бегут за руку по улице, временами кружа небольшой хоровод и целуясь. Распевают всем надоевшие песни. Весело хохочут. Плевать, что подумают люди — последний год живут эти два чудака! Баки резко хватает Питера и быстро-быстро кружит посреди голубей, мельком наблюдая, как пугливые птицы разлетаются в разные стороны. К ним подходят две девушки и задорно улыбаются, прося сфотографироваться вместе. И парни соглашаются, корча для фото то слишком серьёзные и задумчивые мины, то слишком глупые, от чего они вчетвером смеются. Девушка ниже советует Питеру и Джеймсу никогда не терять друг друга — это будет их самый главный грех. Мальчик лишь задорно смеётся и утягивает Барнса в сторону кафе, громко поя о том, что их любовь вечна. Они заваливаются домой уставшие и потные. Прямо на пороге они стягивают друг с друга костюмы и топают в душ. Когда они были в магазине бытовой химии, Джеймс взял шампунь с запахом тыквы. Питер саркастично сказал: «Как иронично» И плевать, как косо на них смотрели другие покупатели, консультанты и кассиры. Паркер любовно намыливал волосы своего парня этим самым шампунем и хихикал, приговаривая, что теперь Баки тыковка. 198 Четвёртое ноября две тысячи восемнадцатого года — первый их совместный день. Начало их отсчёта. Они проводят весь день в кровати за фильмом, вредной едой и планированием последнего года. Планы тогда были размыты; были записаны только самые интересные желания, список которых пополнялся с каждым днём. Но четвёртое число — день, когда они не делают ничего безбашенного. Просто смотрят фильмы, обсуждают новые идеи и едят много вредной еды.

Четыре — это начало, середина и конец их отсчёта.

Четыре — прекрасное число.

Четвёртое мая проходит максимально расслабленно. У них остаётся полгода на счастье. Но лишь в этой жизни. Баки стоит на кухне и готовит напитки — крепкий кофе с одной ложкой сахара для себя и приторно сладкий какао с зефиром для Питера. Мальчик сейчас сидит в комнате перед ноутбуком и ищет какую-нибудь комедию, чтобы насладится днём и зарядится новой энергией для идиотских, но таких счастливых, новых воспоминаний. Когда Джеймс входит в комнату, Паркер, завёрнутый в одеяло так, что только мордашка выглядывает, поворачивается к нему со слегка удивлённым лицом. Баки ставит напитки на тумбочку рядом с ноутбуком и спрашивает, чем так парень удивлён. Тот начинает в любимой манере безудержно говорить про какой-то фильм, который он очень ждал. Мужчина машет рукой, мол «Включай». Они смотрят, предлагают и рассматривают новые идеи, пьют свои напитки и целуются. Питер сладко выдыхает в губы мужчины «Четвёртое» и валит Джеймса на спину. Любая дата, где есть четыре — дни Пита и он имеет полное право поиметь Барнса в его невероятно узкий проход. Бывший солдат смеётся и разводит мускулистые ноги в стороны. Мальчик радостно пискает и опускается к колечку мышц. Дует слегка, наблюдая, как дырочка сжимается и разжимается, и широко лижет, дразня. Парень проводит по икрам мужчины и входит кончиком язычка внутрь, ощущая, как вокруг сокращаются мышцы. Толкается глубже и жмурится от счастья, чуть сжимает член у основания — всегда готов кончить только от созерцания прекрасной дырочки, но не время. Питер впускает в дело свои тонкие пальчики, проталкивая по два с каждой руки. Поднимает взгляд на любимого, закинувшего голову назад от чувства наполненности. Мальчик чуть разводит в стороны края, отстраняя голову, и видит розовые прекрасные стеночки. Ещё раз лижет языком и дотягивается до простаты, нажимая всеми пальцами на простату. Слышит утробный стон и подрывается накрыть чужие губы своими. Чуть придерживая член, плавно толкается в отверстие, и их стоны тянутся в унисон. Питер всегда двигается плавно и до приторности нежно. Мягкий толчок внутрь и обратно, почти вынимая член из припухшей дырочки. Сладко лижет соски; втягивает в рот кожу на плечах, шее, груди, оставляя багровые засосы. Баки кончает, когда Питер оставляет невесомый поцелуй на только укушенной ключице, и ярко тепло стонет. Паркер чувствует органом, как вокруг становится теснее и изливается прямо внутрь. 198 Да, они поступают чертовски неправильно по отношению к их соулметам. Но кому, какое дело? Никакого и никому, именно. Поэтому они продолжают жить, как они хотят. Им плевать на соулов — мисс Вселенная ошиблась, не сделав их родственными душами, но так даже веселее.

Эгоисты ли они в целом — да.

Восьмого июля Питер заявляет, что хочет скупить все плюшевые игрушки в городе и отнести по детским домам и больницам. Эгоисты ли они по отношению к брошенным и больным детям — нет. Барнс соглашается и ерошит отросшие волосы мальчика — им совсем некогда стричься. В девять утра они идут терроризировать магазины игрушек. В час дня они скупают бОльшую часть игрушек ближайшего торгового центра. В три они стоят на пороге детского дома, и Питер радостно улыбается детям. А Джеймса впервые одолевают тёмные мысли — они никогда не заведут ребёнка и не будут обычной семьёй. Но когда его малыш кладёт свои ледяные руки на его щёки и заглядывает в глаза, мысли испаряются, а в голове только влюблённый туман. Плевать — у них есть ещё сотни жизней и вечность. В девять вечера они возвращаются домой из больницы. Питер светится счастьем, а Баки впитывает лучи своего маленького большого солнышка. Всё на что хватает сил — упасть в кровать и заснуть. Это был самый необычный, но самый значимый день их года. 198 Четвёртое ноября подкрадывается безжалостно незаметно. Леди Вселенная и Ведьма Судьба так и не сжалились над двумя душами. Но Питер и Баки люди гордые — они не просят, не молят дам дать им ещё немного времени. С гордо поднятыми головами они шагают к Смерти в последний путь. Утром их будит таймер, заведённый ровно год назад. Питер отключает его и смотрит своими невозможными глазами в серо-голубые океаны напротив. Баки впервые видит, как эти шоколадные радужки заполняет влага соли. Джеймс без слов прижимает парня к своей груди и выдыхает в вихристую макушку. Так не хочется верить, что это конец.

Но Реальность всегда больно бьёт фактами прямо под дых.

Они не будут прощаться, ведь уверенны, что докажут безжалостным леди свою любовь, указывая на их ошибки. Не важно, что случится через несколько часов — они найдут друг друга. Образы друг друга — на сетчатке; голоса — единственная музыка; прикосновения — истинная ласка. Они найдут. Вспомнят. Они обязательно… Время 23:58 У них есть меньше двух минут. Глаза Питера затопляет влага, скатывающаяся по щекам солёным дождём. Губы Джеймса шепчут, что они навеки вместе. Когда остаётся меньше одной, они улыбаются друг другу сквозь страх и тянутся за последним смертельным поцелуем. Тьма наступает неожиданно, но последнее, что есть у них перед глазами — любимое лицо. Но последнее, что есть в своих руках — любимые руки. Но последний запах, что витает в воздухе — любимый. Все, что есть рядом с собой — только любимое.