Hey, Mr. Policeman!

При попадании на место преступления Стив всегда чувствует азарт: он клубится тугим комом под кожей и заставляет кровь быстрее бежать по венам, сушит горло. От него каждая мышца тела напрягается, скручивается острой предвкушающей судорогой, ощущения сродни возбуждению, и за это, наверное, Стив так любит свою работу. Ради этого впахивал день и ночь, учился у лучших, чтобы в двадцать четыре стать чуть ли не лучшим молодым полицейским в участке. Жизнь не балует, но он уверенно пашет, как проклятый, остаётся допоздна на работе и бросается коршуном на любое дело, на любое задержание; капитан, высокий темнокожий мужчина, один глаз которого всегда прикрыт повязкой, делает ему несколько замечаний и предупреждает о возможности эмоционального выгорания. Стив кивает, благодарит за заботу и утаскивает домой очередную пухлую папку с материалами, а секретарша капитана, мисс Хилл, делает вид, что не замечает этого. Стоило ли оно того? Ещё как да. Одно это ощущение предвкушения с лихвой окупает бессонные ночи, литры кофе и ярды просмотренных страниц. Теперь ему двадцать семь, под началом несколько неплохих ребят и одна очень опасная девушка. Кажется, о лучшем и мечтать нельзя. — Наташа, что у тебя? — энергичность Роджерса, почуявшего свежую кровь, давно стала притчей во языцех у всей его команды, и рыжеволосая криминалистка лишь вздыхает. Её осторожные руки, затянутые в перчатки, будто сами по себе перебирают инструменты, приподнимают белую как мел.руку трупа и опускают обратно на залитый алым пол. — Мёртв часа два, может, чуть больше, — у Наташи очаровательный русский акцент, который многих раздражает, а самому Стиву кажется интересной особенностью, дополняющей образ. — Пулевое ранение в голову. Свидетелей нет. Тело нашла уборщица и вызвала полицию, Клинт сейчас её допрашивает. В сауне жарко, хотя работники вроде бы отключили все устройства, создающие тепло. Но по шее всё равно медленно сползает липкая капелька пота, а в нос бьёт древесный терпкий запах одеколона покойника — странно, что до сих пор не выветрился. — Самоубийство? — Роджерс присаживается на корточки, осматривает тело человека с хладнокровием, присущим любому полицейскому, отработавшему уже приличный срок. А ведь раньше, во время стажировки, пару раз приходилось зажимать себе рот ладонью, сдерживая тошноту. Теперь же даже вид развороченного виска, к которому прилипли пропахшие кровью и порохом волосы, не вызывает никаких эмоций, кроме профессионального интереса и желания докопаться до правды. Романофф едва слышно фыркает, напоминая сейчас лисицу, которая обхаживает свою добычу. — А пистолет убежал, да, Стив? — Чёрт. Ему не свойственна привычка ругаться, но сейчас хочется сделать именно это, потому что не заметить отсутствие орудие убийства на полу — это нужно постараться. От трупа, помимо крови, пахнет едва уловимо цитрусом. Не деревом. В голове Стива медленно щёлкает почти оформившаяся мысль, однако тут же исчезает. — Не выражайся, — передразнивает Наташа, закрывает свой блокнот, которым пользуется по старинке, вместо планшета, снимает перчатки и касается узкой ладонью его плеча. — Я отвезу результаты первичного исследования в участок, а вечер у меня свободный. У тебя тоже, как только закончишь отчитываться перед Фьюри. Намёк в голосе рыжеволосой криминалистки не различит разве что глухой, а Стив как-то устало думает о том, что этот диалог повторяется между ними с завидной периодичностью. С тех пор, как Наташа разошлась с их патологоанатомом, Брюсом, из неё так и хлещет во все стороны желание хорошенько развлечься, стоит заглянуть в глубокие, умело подведённые глаза, чтобы понять это. Почему она выбрала своей целью Роджерса, прославившегося своим желанием не смешивать личную жизнь и работу, непонятно, но уж точно не от легкомысленного образа мыслей. Наташа умна и умеет подмечать нужные детали, этим и нравится... но достаточно ли для того, чтобы принять приглашение? Любой другой мужчина в участке, да и не только в нём, согласился бы без тени раздумия. А ему что-то мешает. Стив мнётся еще минуту, чувствуя себя немного неуютно под её изучающим взглядом, и уже собирается ответить отрицательно, но застывает, когда натыкается взглядом на едва заметную узкую щель двери в противоположном конце помещения. Она открывается абсолютно беззвучно, точно в тот момент, когда Наташа занята гипнотизированием своего товарища и не замечает больше ничего вокруг. Два и два, запах одеколона и эта дверь складываются воедино. Вот ведь чёрт. Мысли мечутся в голове зигзагами. Капелька пота, преодолевшая воротник, липко скатывается по спине. — Да, я напишу, — неожиданно громко заявляет Стив, заставляя девушку вздрогнуть, улыбается ей так спокойно и уверенно, как только может, и с облегчением замечает лукавые искорки во взгляде. — Передай ребятам, что я задержусь ненадолго. Хочу ещё разок всё осмотреть. Ему до ужаса неловко обманывать Наташу, да что там Наташу — всех своих, однако позволить кому-то ещё открыть эту дверь он не может. Едва цокот каблуков Романофф затихает и скрип колёс каталки, на которой труп вывозят на улицу, затихает, Стив крадучись, чуть ли не на цыпочках добирается до двери, опускает ладонь на выглядывающий из кобуры пистолет и резко распахивает её. В нос тут же ударяет запах сандала. — Что так долго, Роджерс? На его плечи ложатся крепкие сильные ладони, затаскивая в тесное помещение, где ничего не видно. Лишь чувствуется тяжёлое дыхание, то ли чужое, то ли его собственное. — Ты рехнулся, — шипит в ответ Стив, не выпуская пистолета, но не сопротивляется и откидывает голову назад, когда по его шее коротко скользят горячие губы. — Старк, ты, мать твою, рехнулся. — Сам виноват, — усмехается темнота довольным хрипловатым голосом, а затем груди Стива, умело оттягивая молнию вниз, касается рука. — Разве я мог упустить шанс посмотреть на тебя в этих полицейских шмотках? Ему кое-как удаётся вытащить из внутреннего кармана куртки фонарик, перед тем, как та летит на пол. Тонкий луч света разрезает темноту, выхватывает довольно блестящие тёмные глаза, белую рубашку и брюки — безупречен как всегда, сукин сын, думает Стив, потому что только этот человек заслуживает брани в свой адрес из его уст. — Ну-ка убери это, детка, — приказывает голос, и Роджерс, будто заворожённый, кладёт фонарик на какой-то выступ. Так ему всё равно видно лицо Тони Старка, миллиардера, плейбоя и филантропа, а заодно и главаря группировки, за которой их отдел гоняется уже лет семь, если не больше. Человека, который почему-то будто одержим обычным полицейским, раз подвергает себя такому риску, и нельзя сказать, что это влечение является односторонним. Стива ведёт от этого терпкого запаха, от уверенных прикосновений широких мозолистых ладоней, от горячих губ, прямо сейчас оставляющих засос на ключице. — Скажи, что это не ты его пристрелил, — сорванно бормочет он и прижимается щекой к темноволосой макушке: Старк ниже, но это не мешает ему полностью управлять ситуацией и превращать опытного полицейского в подростка, стонущего под жадными уверенными движениями. — Ситуэлла? — голос у Тони ещё ниже, чем до этого, ладони ненормально тёплые, а бедро Стива, когда он нетерпеливо подаётся вперёд за поцелуем, чувствует стояк даже через ткань брюк. — Ч-чёрт, Роджерс... нет, конечно, это один из моих, да иди сюда, мать твою! Они переговариваются шёпотом, но в этом шёпоте столько чувств и эмоций, руки Старка касаются так приятно и правильно, что Стива окончательно переклинивает. Ему в одно мгновение становится плевать на всё: на долг, на службу, на своё желание спасать и защищать, лишь бы Тони, первым разглядевший под крепкой ледяной коркой вежливости отзывчивость и страсть, не останавливался. Стив не помнит, сколько раз его зажимали вот так, то в баре, то на парковке полицейского участка, потому что Старк будто не боялся подставиться и быть пойманным, или же получал от этой игры удовольствие похлеще, чем от алкоголя. И было бы наглой ложью сказать, что только он испытывает нечто подобное. Стив лижет крепкую шею, собирая с неё языком древесный запах, не дававший всё это время покоя, и наградой ему становится сдавленный стон: Старк ругается так, что у любого бы уши отсохли, а Стив ловит от его несдержанности какой-то ненормальный кайф. — Ты не будешь меня трахать на месте преступления, — произносит он низким шёпотом, жмурится, когда чувствует, как ловко расстегнувшие служебные брюки пальцы ложатся на задницу, мнут её и стискивают ягодицы, и в отместку кусает плечо Тони. — Уверен? В тусклом свете фонарика его карие глаза кажутся глубокими, почти чёрными, смотрят жадно, требовательно, неотрывно, Стиву приходится собрать в кулак всю выдержку, чтобы не сползти обессиленно по стене. Во взгляде Тони столько эмоций, он выглядит невыносимо притягательно, взъерошенный, с украшенной засосом шеей — Роджерс не помнит даже, когда поставил, и ему не стыдно — мокрый от пота, в распахнувшейся на груди рубашке, смотрящий так, что член почти болезненно ломит от возбуждения. Чёрт, да Стив готов опуститься даже до того, чтобы впервые за время их "случайных" встреч и правда подставиться, искусывая себе все губы от невозможности стонать. То, что они делают, не только грязно, но ещё и выходит за рамки закона, Стив знает, что это неправильно, и не хочет останавливаться. Ни на секунду не задумывается об этом, когда в его ладони оказывается сочащийся смазкой член Старка. Он сжимает пальцы плотнее и делает пару движений, получая в ответ хриплый тихий стон, похожий на рык. — Роджерс, блять! — Не... — договорить Стив не успевает, потому что его рот оказывается вновь занят гибким языком Тони, который целуется точно так же, как делает всё остальное: нагло, подчиняюще, будто берёт своё, а его руки вытворяют такое, что мозги мгновенно плавятся и стекают куда-то в пах, заставляя содрогаться всем телом, сорванно, тяжело дышать, вжиматься важным от пота лбом в чужое плечо, рвано толкаться вперёд бёдрами, почти поскуливая, правда искусывая губы в кровь, потому что невозможно, совершенно не получается держать себя в руках, Тони, блять, То-о-они... — Стив, ты здесь? — голос Наташи выдёргивает из жаркого марева почти наступившего оргазма. Старк замирает, но не убирает руку, свободной ладонью зажимает Стиву рот и напряжённо прислушивается. Стив дрожит в его руках, жмурится до боли, до кровавых пятен перед глазами и под удаляющийся знакомый цокот каблуков кончает, прокусывая себе щёку изнутри. Беззвучно. Как и сам Тони. — Увидимся, детка, — хрипло шепчет напоследок Старк, тянет руку ко рту и со смешком вылизывает пальцы, глядя так, что у Роджерса вновь подгибаются колени. — И только попробуй пойти с этой рыжей на свидание, выебу так, что мало не покажется. Выходя из душного помещения и поправляя немного неудобно севшую на тело куртку, Стив не может понять, стоит ли воспринимать эту угрозу всерьёз.