Зачем ты взял мою шляпу?

Серый песок скрипит на зубах, покалывает пальцы, скользя между ними. Он почти неразличим в темноте, лишь поблескивает в языках пламени костра. Темнота равняет всех. Пастырь оттряхнул руку, сбрасывая налипшие песчинки. Вторая рука машинально проводит пальцами по тулье широкополой шляпы. Сам не знаю, зачем я забрал ее. Когда поезд взорвался вместе с павшим Пастырем, она слетела с его головы. Горячей волной ее отнесло далеко в сторону. Ни Хикс, ни Люси не заметили, как он подобрал ее. Она заметила. Но ничего не сказала. Конечно… Они все знали. Больше чем он сам. Легкие шаги нарушили молчание песка. Пастырь привычно вскинул клинок. -Я не хочу драться, - раздался хриплый голос. Ветер изменил направление и повеял от фигуры, что чернела в багровом свете костра. Пахнет горелым. Словно он вернулся из Ада… Опять… -Зачем ты пришел? -Ивейн… Пастырь ничем не показал, что имя ему знакомо. -В память о прошлом, ответь мне на вопрос, - попросил живой мертвец. Он вошел в золотой ореол костра и сел на песок, скрестив ноги. Запах горелого мяса стал сильнее. Но Пастырь даже не поморщился. Он пытливо вглядывался в лицо, что, ирония судьбы, довольно хорошо сохранилось. Багровый крест все еще чертил лоб и переносицу. Словно напоминание о том кресте, который они все когда-то взвалили на плечи. Крест, который этот носитель когда-то предал… Золотые глаза были такими знакомыми и чужими одновременно. Он помнил их совсем другими. Словно читая его мысли, обожженный мужчина усмехнулся, обнажив удивительно белые зубы с длинными клыками. -Этот крест предал меня первым. Когда они утащили тебя, не давая отправиться следом за мной, напомнили о долге лидера… Пальцы крепче сжали рукоять ножа. -Ты хотел задать мне вопрос, - напомнил сухой холодный голос. Отрекшийся Пастырь снова усмехнулся. -Да… Я хочу спросить тебя. Почему ты забрал мою шляпу? Вопрос оказался неожиданным, но оружия Пастырь не опустил, даже оказавшись в замешательстве. -Когда я увидел твою дочь, то понял, как сильно мечтал увидеть тебя вновь. Она пахла тобой, твоей кровью. -Почему ты согласился стать одним из них? – глухо спросил Пастырь. -Ответ на ответ, - обгорелый растянул губы в хищной улыбке. -Я взял твою шляпу, потому что думал, что ты мертв, - ровно ответил мужчина. -Врешь, - вновь усмешка, - ты не стал проверять мое тело, а поспешил увести своих спутников. Ты дал мне шанс выжить. Так зачем ты взял мою шляпу? Зачем расстался с ними? Чтобы я пошел за тобой? -Это три вопроса. -Я согласился на предложение Королевы, потому что не хотел умирать. -Ты был одним из лучших Пастырей. Ты не боялся смерти, –недоверчиво сказал Ивейн. -Каждый может испугаться смерти. Но я боялся не ее. -А чего же? -Это второй вопрос, - парировал мужчина, - ответь первым. -Я расстался с ними, потому что они ехали в город, наши пути различаются. -Я боялся не увидеть тебя больше, - обожженный принял странную игру в «ответ на ответ». -Почему? – вопрос сорвался помимо воли. Сердце болезненно ёкнуло, словно перенося назад во времени, когда его, молодого отца семейства забрали, потому что у него была обнаружена предрасположенность у обучению. Больше шансов стать Пастырем, не умереть во время обучения… Тогда он встретил темноволосого ученика, такого же как он, но одинокого, пришедшего добровольно. Оба они были одиноки. Вопросом времени было, когда… -Этот ответ ты знаешь, Ивейн… - обожженный протянул руку к Пастырю и зашипел от боли, отработанные до автоматизма движения отбили кисть. -Стать вампиром, чтобы вновь увидеть меня? -Да, я чувствовал отчаяние, когда тебя утащили, мешая спасти меня. Мешая поступить так, как ты всегда делал… -Ты делал также… Оружие, чуть подумав, качнулось вниз, рука стремительно убрала клинок в ножны. Что ж, сейчас вампир не сможет сражаться в полную силу. При необходимости он сможет убить его и голыми руками. Обожженный лег на песок и посмотрел на Пастыря. В золотых глазах плясали огоньки костра. -Я хочу заночевать здесь. У меня нет сил идти дальше. Ты позволишь мне? -Утром ты уйдешь. -Уйду, - кивнул падший. -Обратно к Королеве? -Нет, - усмехнулись золотые глаза, - обратно к тебе. Пастырь долго молчал. -Почему ты решил, что нужен мне таким? -Потому что ты вырывался из рук остальных. Ты хотел вернуть меня, вопреки тому, что как лидер должен был поскорее увести остальных, невзирая на потери. Ты в любом виде примешь меня. Хотелось спросить, почему он так уверен… Он, так легко отказавшийся от прошлого, от имени. За эти годы он так и не узнал, как его звали, кем он был. Образованный и дерзкий, он мог быть в равной степени и сыном священника, и разбойником. Он все знал, был уверен в нем. Поэтому все еще упрямо называл по имени. Верил в него, даже после того, как он его потерял. Там… В тоннеле они тянули руки навстречу друг к другу. Но их растащили. Пастыри и вампиры… И он пал, чтобы встретиться вновь. Потому что знал. Пастырь никогда не вернется за Пастырем, но всегда придет за вампиром. Ивейн не заметил, как протянул руку. Совсем как тогда… И обгоревшая рука сжала его кисть. Теплая. -Кого ты съел, чтобы выжить? -Десяток варанов, пару тушканчиков, мне нужно было дойти… -Что ты хочешь? -Больше ничего. У меня все есть. Ты и моя шляпа. -Почему ты решил, что я у тебя есть? -Потому что я все еще жив, И не поспоришь… Бывший Пастырь подполз поближе и устроился головой на бедре Ивейна, закрыл глаза. Запах жженной плоти был одуряющим. Он будет помнить эту вонь до конца своих дней. Пастырю на мгновение показалось, что он сходит с ума. Все чему его учили, летело в тартарары. Ему запретили спасать дочь, он ушел из города, сделав себя изгоем. А теперь на его коленях дневной вампир, столь же опаснейший, сколь и уникальный. Ивейн колебался недолго, он извлек из ножен нож. Обожженный не двигался, не сводя взгляда с лезвия. Пастырь взмахнул ножом, рассекая кожу. Вампир едва слышно судорожно вздохнул, когда с руки мужчины закапала кровь. -Без сил ты не уйдешь далеко, - произнес Ивейн и занес окровавленную ладонь над лицом вампира. Обожженный подставил жадный рот под капли и замер, судорожно сглатывая. Просто еще одно нарушенное правило… Я не спас тебя тогда, за мной долг… Рука потянулась и провела по выбритой голове. -Жаль, у тебя нет волос, я бы зарывался в них носом, - пожаловался темноволосый. -Ты слишком сентиментален для будущего Пастыря… -Даже Пастырю нужно сердце, Ивейн, - он берет руку и целует. -Мне нужно идти, скоро проснутся остальные. -Побудь со мной еще немного. -Если они узнают… -Они и так знают. Молчание. -Как твое имя? Ты всегда зовешь меня по имени, но никогда не говоришь свое. -Я от него отказался так давно, что уже забыл. Если хочешь, дай мне новое. -Как насчет Карл? -Карл? Серьезно? Да какого нормального человека назовут Карлом? -Тебя. Тихий смех. Он приближается и накрывает губы, смешивая дыхание. Пальцы невольно зарываются в черные волосы. Довольное урчание. Я побуду здесь еще совсем чуть-чуть… Пустыня ночью кажется наполненной волшебством, будто песчинки исполняют песню вечности под пальцами ветра... Кажется, что ты был всегда. Словно ты такая же песчинка, перекати-поле и звезда, которую ветер тащит по небосклону. Запах гари уменьшился. Человеческая кровь всегда ценилась ими выше. Моя кровь всегда ценилась выше им. Вампир потянулся к ране и провел по ней языком. Кровавые цветы расцвели на его губах. Он жадно лизнул снова. А потом снова. -Нет, Карл, - Пастырь убрал руку. -Боишься, что потеряю над собой контроль? – прозорливо спросил вампир. Теперь горелым больше пахли ошметки его одежды. Обугленные кисти покрылись бледной кожей. -Ты уничтожил целый город. Не думай, что я это прощу, - вместо ответа сказал Ивейн. -Все, что угодно, чтобы встретить тебя. Я приму любой грех, потому что твои объятья отпустят мне его. -Ты слишком самоуверен. -Пускай, но ты простишь мне и это? Ведь простишь, Ивейн Айзекс? – спросил вампир и потянулся ко рту. Губы вздрогнули под напором. Вот сейчас… Извлечь из ножен нож или просто оттолкнуть… Сейчас… Вот… Губы жадно ответили на поцелуй, едва не царапаясь об острые клыки. Сердце бешено застучало. Совсем как тогда… Они сидели у костра. Кажется это было сто миллионов лет назад. -Она, - кивок на женщину-Пастыря, - сказала, ты был женат. -Да. -И где теперь твоя женщина? -Я передал ее своему брату. Он будет хорошим мужем и позаботится о моей дочери. -Значит, поэтому ты ответил на мои чувства? Потому что отказался от надежды увидеть их снова? Тогда он не ответил. Не знал ответа. И да, и нет… И много всего… Как можно было отказаться от любви такого как Карл? Он предлагал ее так искренне, так щедро. Когда пришлось покинуть жену и ребенка, сердце остыло, он запретил себе думать о любви. Но этот темноволосый был упрямым и горел, несмотря на то, что Отцы Церкви мечтали его погасить. Как нас всех… Но если остальные погасли еще в детстве, то они двое попали в Орден взрослыми… Это сближало. И это было больше чем… Это заставило его сердце снова биться. Вампир повалил Пастыря на песок и снова приник к губам. Ивейн сжал в горсти обгорелый плащ на спине. Он крошился под его руками как пепел. Карл возвышался рядом. Его пальцы мазнули по плечу. -Твоей дочери наверное столько же, сколько этой девчушке сейчас, да? Не напоминай мне… Почему ты всегда норовишь напомнить мне о том, что делало меня человеком? -Да, наверное… Они стояли у пепелища, покойников было четверо: отец, мать и двое ребятишек-погодок. На этот раз не вампиры, на жертвах следы от пуль, а не клыков. Мародеры, разбойники. Для борьбы с вампирами есть Пастыри… А для борьбы с людьми? Остается только надеяться, что ночью этих ублюдков достанут вампиры. Прости, Господь, сына своего за эти грешные мысли… -Давайте похороним их, - это голос Карла. -Но мы должны вернуться в город до заката, - кто-то из отряда возражает. -Неужели вы думаете, что стража оставит нас на улице и не откроет ворота города, если мы немного опоздаем? -А что, если так? Карл усмехается в лицо говорившему. -Тогда устроим ночной пикник, я сделаю барбекю из варанов. -А если нагрянут вампиры? -Тогда из них тоже. Слова из прошлых столетий. «Пикник». «Барбекю». Когда все еще дышало миром. А теперь в легких остался лишь военный смог и пыль пустыни… Пальцы стягивают с плеч плащ. -Осторожно, одежда не восстанавливается так, как тело. Хотя, возможно, у тебя есть запасная? Господи, обрядить дневного вампира в одежду Пастырей, которую тот когда-то носил. В прошлой жизни… Отвечать не хотелось. Слишком велико искушение ответить: «да»… Страсть, она уже давно погасла в моем сердце, как старый костер. Смирение, пост, молитвы, изнуряющие тренировки… Я и не думал, что мое сердце еще может так сильно биться… Дневной вампир раздевается сам. Словно вылезает из хрустящей скорлупы. Его тело бронзовое, мягко сияет в золоте костра, будто кожа саламандры. -Есть… Вся жизнь после того, как в Улье они потеряли друг друга, кажется какой-то нереальной. Даже встреча с дочерью. Она выросла славной девчушкой, Хикс станет хорошим мужем для нее. Она уже в том возрасте, когда отец не имеет такого первостепенного значения. Особенно тот, кого она никогда не видела, кого привыкла считать дядей. Она даже не оглянулась, девочка из прошлого, девочка из прежней жизни. Ирония судьбы, теперь он снова встретился с прошлым. Это прошлое нетерпеливо раздевает его, путаясь пальцами в завязках, пожирает золотыми как костер глазами так жадно, что он давно уже был бы обглодан до костей, если бы у глаз были бы зубы. Песчинки покалывают обнаженную кожу. -Боже… - невольно вырывается у дневного вампира, когда он заканчивает свой нелегкий труд и с восхищением смотрит на дело рук своих. -Ты не должен боготворить меня, Карл, - Ивейн приподнимается на локтях. И огненные тени перекатываются по его мускулам. -Не сотвори себе кумира, да? Назови меня по имени еще раз… Назови меня своим… Ивейн… - Карл приникает губами к коже, выцеловывая дорожку от груди до пупка. Пальцы в черных волосах. Голова под жесткой ладонью то и дело ныряет вниз и поднимается вверх. -Тебе не кажется, что это грех? -Кажется, но мы же Пастыри, мы отпустим его друг другу. -Карл… Карл… - голос переходит в тихий стон. Если бы другие Пастыри знали бы, то должно быть их обоих уже давно бы изгнали… Но возможно никому нет до них дела? Пришедший из другого Города человек, пересекший пустыню, чтобы предложить себя Ордену. И он, в прошлом живший за пределами Города. Город… Он соединил нас… Мы оба чужие ему. Да… Я отпущу тебе этот грех… Даже если… А-а-ах… Бедра выгибаются навстречу рту, ладони оглаживают мускулистую задницу, а темный взгляд молится с немым обожанием. Как же давно этого не было. Используя слюну вместо смазки, дневной вампир разминает сфинктер. Как же давно это было в последний раз… Тренировочный зал. Они оба в полной амуниции, завтра операция в Улье, возможно, они наконец найдут Королеву. Тренировка яростная, как будто всю тревогу пытаются вылить друг на друга. А потом в туалете, Карл затягивает его в кабинку, где берет, размазывая слюну по члену. Они даже не раздеваются. На это нет времени. Их скоро хватятся, но пока… Пальцы невольно впиваются в бока, когда Карл входит внутрь полностью. Он вылизывает шею, целует губы, пока тело привыкает. Короткий кивок, и он начинает движение. Я никогда не мог устоять перед ним. Какую бы штуку он ни сделал. -Ты разговаривал непочтительно со своим исповедником. Я должен тебя наказать. -Я пришел, чтобы научиться бороться с вампирами, а не преклоняться перед стариками. -Как ты сможешь победить вампира, если не можешь победить самого себя? -Лидер, тебя привезли сюда взрослым, как же так вышло, что они запросто выдрессировали тебя? Он не дал вывести себя из равновесия. Тогда темноволосый усмехнулся. -Какой же ты красивый… И равновесие дало слабину, зрачки расширились. -Что? -Красивый, когда смотришь так серьезно, я готов уничтожить мир, ради того, чтобы ты улыбнулся. -Это не заставит меня улыбнуться. -Может попробовать? -Не говори глупостей. -Хорошо, я буду их только делать… - темноволосый прижимает его к стене. И руки почему-то отказываются откинуть его в сторону. Я никогда не мог ему отказать. Этот человек был моим ядом, моим слабым местом. Моим… Яростный темп протаскивает по песку, приходится приструнить, крепче сжав ноги за спиной. Боль от первого за долгое время раза ничто по сравнению с той болью, что он испытывал, потеряв его. Фонарь светил в окно, вычерчивая фигуру на жесткой постели бледным контуром. В келье не горел свет, силуэт чернел так и не снятой одеждой. Человек на постели метался, глухо крича. Рот затыкал кляп из уголка подушки. Пастырь держал его сам, чтобы не позволить крику вырваться. Он не замечал, что щеки его были мокрыми от слез. Венец творения наступает скоро, они слишком долго ждали этой встречи. В голове взрываются миллионы сверхновых, рушатся горы и осыпает золотым песком вечность. -Куда ты уйдешь завтра утром? – грубые пальцы почти неуклюже играют с черными прядями. Они к этому не привыкли. -Вслед за тобой, Ивейн. -Я иду убивать Королеву. -Значит и я пойду туда. Тебе понадобится помощь Пастыря. Больше они нас не растащат. -Не растащат. Руки сплетаются в крепком пожатии, закрепляя клятву. Поселяне утром видели, как мимо проезжал мотоцикл. Он ехал куда-то на запад. Они не стали останавливать и спрашивать. Ведь на нем ехали два Пастыря. А с ними не принято разговаривать. Кстати, один из них был в широкополой шляпе.