Warm

Тот терпеливо сидит и косится на Чонгука, который слишком близко от него, с самым сосредоточенным видом. Парень, которого он постоянно видел по утрам и уже давно хотел с ним поговорить, узнать, почему он приходит сюда так рано, когда кофейня только открывается. Тэхён так хотел с ним поговорить, но… Было весомое «но». Довольно трудно познакомиться с парнем, производя неизгладимое первое впечатление своим «пп-при-ввет». Отстой же, в самом деле. И увидев его перед своей квартирой, Тэхён пережил весь свой эмоциональный диапазон, от удивления, до стыда, понимая, как феерически глупо он смотрелся с перемазанным в пасте лицом. А когда парень сказал про кофе, внутренне содрогнулся, представляя, что тот подумает, если увидит квартиру в разгаре творческого процесса (читай хаоса). Пришлось соврать, что кофе у него нет, хотя у него хранится небольшой запас быстрорастворимых пакетиков, это не то, чем он бы хотел угостить Чонгука. — Я думал один такой, человек-бессонница, который по утрам сюда приходит, — Чонгук примеряется к неторопливым шагам парня. — Н-нет, не один. Пока не доп-п-пишу н-новую песню, не могу нормально спать. Чонгук переспрашивает, не до конца уверенный, что правильно расслышал. —Я к-композитор, — отвечает с гордостью Тэхён, и кажется, даже расплавляет сутулые плечи. Удивление Чонгука написано у него на лице. Для него, певцы или композиторы, да и вообще люди связанные с музыкой, представлялись кем-то не с нашей планеты. Как человеку аналитического склада ума, ему предпочтительнее были величины абсолютные, а не переменные и почему был далёк от мира музыкального. Благоговел, но был далёк. — Х-хочешь послушать? Она ещё не готова, н-но мне интересно з-знать свежее мнен-ние. Тэхёнов голос робкий, а по тому, как он облизывает губы видно, как он волнуется. Само очарование. А Чонгук… А что Чонгук? Разумеется, что ему как никогда в жизни хочется послушать песню. Тэхён из карманов своих огромных штанов достаёт телефон и кейс с наушниками, и подаётся вперёд, вставляя один из них Чонгуку в ухо, а другой себе. Легкие аккорды гитары, мелодичный голос в котором, Чонгук узнаёт голос Тэхёна. Он прижимает наушник ближе, стараясь как можно сильнее прочувствовать этот голос, низкий, хрипловатый. Самое удивительное, что пел парень отлично, без всякого намёка на заикание, так, словно хотел высказать в этой песне всё, о чём не мог поделиться обычно. Тэхён поглядывал на Чонгука искоса, наблюдая за его реакцией. Эту песню он писал долго, подбитая ноты и слова. Для него она, навеянная одним из одиноких вечеров, когда он прогуливался по вечернему городу, много значит. Впрочем, как и все его творения. Музыка — его спасение и отдушина, то, что он не может выплеснуть вовне. — Удивительно, — искренне восхищён Чонгук, возвращая наушник владельцу. — И у тебя отличный голос. — С-спасибо, — расцветает Тэхён в улыбке, которая становится ещё ярче, от попыток Чонгука подпевать его песне. Фальшивит он, жуть как сильно, но разве это важно, когда они вдвоём вот так искренне смеются? Чонгук, до этого думавший, что прогулка займёт минут двадцать-тридцать, глянул на apple-watch и с удивлением заметил, как прошёл час. С Тэхёном ему оказалось комфортно, гораздо более того, чем он предполагал. Хоть тот и не торопился покидать свою раковину, Чонгук чувствовал, что внутри кроется нечто драгоценное. И лишь раз повеяло холодом, когда он неосторожно попросил Тэхёна спеть ему одну из песен, написанную им ранее и посвящённую «особенному человеку». — Я могу сделать вид, будто ничего не говорил, — Чонгук видит, как расстраивается Тэхён, стоит затронуть больную для него тему. — Да, давай так и сделаем. Молчание неприятно затягивается. И когда у Чонгука вибрирует телефон и он с радостью отвлекается на него, читая сообщение от Сокджина. Из любопытства пересчитывая восклицательные знаки и нецензурщину, приходится мириться с мыслью, что с проектом стоит поторопиться. — Т-тебе пора? — спрашивает Тэхён и Гуку кажется, что в его голосе он улавливается нотки сожаления. Ну, по крайней мере, в его заикании. Чонгук уныло выдыхает «ага». — Вот как… Б-был рад познаком-мится. Спасиб-бо ещё р-раз за находку. — Да вообще не вопрос, — отмахивается парень и попрощавшись, шагает к дому. Решение приходит резко, словно давно заблудшая мысль нашла свой путь. Он оборачивается и видит, что Тэхён так и не сделал ни единого шага, смотря ему в след. — Эй, Тэхён, прогуляться хочешь завтра?

***

Это было их первое свидание. Чонгук страшно волновался, когда приглашал Тэхёна, но тот лишь изящно заправив за ухо прядь волос, кивнул. Чонгук всегда мечтал провести так свидание, что казалось ему невероятно романтичным. Тэхён идею поддержал. Они проходили мимо уличных музыкантов, когда Тэхён потянул Чонгука за рукав, останавливая. Шепнув что-то на ухо парню с дредами, игравшему на гитаре, Тэхён переглянулся с ничего не понимающим Чонгуком, и удивляя того ещё больше, встал у микрофона. — Этот п-подарок для особенного челов-века. И начал петь. «He looks like a blue parrot would you come fly to me» Чонгук стоял, как громом поражённый. Парень с дредами подхватил на гитаре мелодию, а Тэхён... Тэхён. Пел. Для. Него. «Looks like a winter bear you sleep so happily» Будь Чонгук девушкой, он бы позволил бы себе расплакаться, но он же мужик. Мужик, блять, но почему так хочется кинуться Тэхёну на шею и шептать благодарности? «Imagine your face say hello to me Then all the bad days they're nothing to me with you» Это правда. Все дни, проведённые с Чонгуком, затмили прожитые без него. Совершено случайно узнав от Намджуна про его день рождения, Тэхён практически два дня безвылазно проведя за написанием песни. Весь трепет от первой встречи, каждую искорку его смеха, разжигающую в тэхёновом сердце пожар, тепло рук, когда они переплетали пальцы, всё это вложено в этот мотив. В эту песню вложены самые искренние и тёплые чувства, что испытывал Тэхён и он сам пугался от того, насколько они много для него значат. Его голос дрожал, сердце колотилось как ненормальное. Стараясь до этого не смотреть на Чонгука, он пел с опущенной головой, пока начинающая собираться толпа не выпихнула его на первые ряды. Именно тогда они встретились взглядами. Этот момент хотелось запечатлеть навеки. — С днём р-рождения, Чонгук. … Они ворвались в тэхёнову квартиру, оказавшееся ближе по пути, смеясь и целуясь, сбивая в темноте всё на своём пути, так и не добравшись до выключателя. Чонгук провёл рукой по доверчиво подставленной шее, украшая её поцелуями. Тэхён в его руках нежный и податливый, льнёт как котёнок. Они долго целуются, нежатся в объятьях друг друга, привыкая к непривычному для них обоим. Еле оторвавшись от нежности губ, Чонгук смотрит глаза в глаза, замерев, ожидая ответа на немой вопрос. Грань, в которой они подошли, последняя. Приподнявшись на цыпочках, Тэхён чмокает его и улыбаясь, накрывает чонгукову ладонь своей, ведя по своему животу под лёгким свитером, вверх, там, где ощущается сбитый ритм сердца. Ему кажется, что от переполняющих чувств, он не выдержит, не сможет уместить в себе столько нежности, что таится у него в груди. С Чонгуком не надо слов, да и Тэхён не смог бы всего обьяснить: никогда не был силён в красноречии. Лучше он посвятит ему все свои песни и будет петь их каждый день по утрам, хотя, учитывая как оба они любят поспать, это будет уже полдень. Руку, жар от которой близился по ощущениям к невыносимому, Чонгук опустил ниже, потом ещё и ещё, пока не ощутил резинку этих дурацких тэхёновых штанов. Ничего уже не будет прежде между ними, всё былое ушло вместе с погасшим летом, но... осень будет ещё лучше. …Чонгук просыпается первым: никогда не мог спать долго в чужих стенах и по-началу не понял, где оказался. Открыв глаза, он обвёл глазами спальню, наверняка очень светлую и уютную, не будь почти на каждой горизонтальной плоскости разбросанно исписанных неровным подчерков листков. Так вот, что вчера мешалось им, когда подхватив Тэхёна под ягодицы, Чонгук усадил его на стол и целовал, целовал… Заулыбавшись, он повернулся к парню: Тэхён спит рядом, волосы спутались так, на голове можно поселить пару попугаев. Он раскрыт по пояс, свернувшись калачиком и лежит спиной к Чонгуку, позволяя тому налюбоваться на широкие плечи и провести пальцами по выпирающим позвонкам, вырисовывая на его коже замысловатые узоры. В это утро, уже по-осеннему холодное, Тэхён жарко от объятий.