Песня для изгоя (2019)

      Уилл не спит где-то уже около двух ночей. Он ждет, когда тот придет к нему в камеру и начнет трахать. Не то что, чтобы Байерс жаждет, чтобы его выебали (наоборот, он хочет этого меньше всего), просто это кажется немного странным, что Майк не сорвал на нём свою злость. Да и к тому же, если Майк придет, то Уилл будет готов и даст ему достойный отпор.       Парень клюет носом в тарелку, пытаясь хоть как-то поесть. Уилл заметил, что за все те полгода, что он провел в заключении, здорово похудел. Сейчас он больше похож на ходячего скелета, чем на раннего Уилла Байерса. Парень очень часто думает о том, что прежнего у него от прошлой жизни осталось? — Встал, сука! — Уилла вывод из оцепенения громкий голос Урода, который уверенно возвышался над парнем.       Уилл нервно выдыхает и смотрит прямо в глаза Майку. — А ты какого хрена лезишь не в своё дело? — спрашивает парень, поджав губы. — А ты кого хрена ведешь себя, как еблан? — пожимает плечами Уилл. — У, сука, не беси, Байерс! — А что ты мне сделаешь? — у парня снова вскипает и контроль эмоции отходит на второй план. — Снова придешь ночью и трахнешь? А может тут при всех отпиздишь? Ну, так давай! Я тебя не боюсь.       Судя по лицу Майка, тот явно не ожидал такого напора от Уилла. Урод стоит, выпучив глаза. Уиллу это кажется забавным. Он выходит из-за стола и подходит к Майку ближе в попытках раздразнить его. Байерс прекрасно понимает, что сухим из воды не выйдет, но зато выскажет всё, что у него на душе висит тяжелым грузом. — Давай, — шепчет ему Уилл. — Чего ждешь?       Майк снова поджимает губы, задумавшись. Но затем его лицо искажает злость, а он сам рукой берет Уилла за голову и со всей силой прикладывает к столу. Урод так делает несколько раз, пока Уилл не чувствует, как кровь приливает к его голове, а раненные места не начинают сочиться еще большей кровь. Уилл на инстинктивном уровне пытается сопротивляться, однако, разумом понимает, что сам напросился. Но всё равно ему удается вырваться из хватки Уилера и самому припечатать к полу. Уилл садится на Майка и начинает его от всей своей изнасилованной байерской души долбить кулаками по его лицу.       Уилл понимает то, что он делает, неправильно. Однако, к своему же удивлению, он осознает, что получает прямо какое-то садистское удовольствие, с каждым разом все больше и больше нанося удары ему по лицу. И не может, а может даже и не хочет, остановиться.       Из оцепенения Уилла выводит свисток Родни, который так же и разнимает дерущихся заключенных. — За мной, живо, ублюдки! — мужчина ведет их вперед, постоянно прерывая попытка Майка как-либо ударить Уилла.       Родни притащил в класс, где никого не было. — И здесь вы будете сидеть, пока не осознаете, что натворили, — злобно шипит Родни. — И только попробуйте снова попиздиться, а вас лично сожгу нахрен.       И мужчина выходит из класса, закрыв дверь на замок. Майк тут же подбегает, дергает за дверь и, убедившись, что она действительно закрыта, раздраженно бьет по ней кулаком и прижимается к стене, наблюдая как Уилл сидит на парте, с усмешкой глядя на него. — Пошел на хуй, — рычит Урод. — Только после вас, сэр, — с сарказмом отвечает Уилл.       И вот они оба смотрят друга на друга, оба в крови друг друга и синяках, которые еще не скоро отойдут. Уилл снова представляет, как метелит Майка, от чего невольно улыбается. — Че лыбишься, убогий? — спрашивает Майк, не понимая такую смену настроения у парня. — А чё, нельзя? — с вызовом отвечает Уилл. — Я же тебя снова отпизжу, — Майк скрещивает руки у груди. — Ну, так вперед! — Ты у нас мазохист или кто? — Нет, не мазохист. Просто если уж базаришь хуйню, так хоть соответствуй ей. — Это я-то тут хуйню несу? — раздраженно смеется Майк. — Ты вообще, сука, попутал?       Уилл лишь пожимает плечами, продолжая улыбаться. Ему действительно доставляет удовольствие смотреть, как тот кипит от злости. — Пидорас, блядь, — выбрасывает Майк и так же устраивается на парту, глядя в окно. — Когда-нибудь я тебя прикончу. — Не знаю, чего ты ждешь тогда… — Слушай, Байерс, ты реально заебал! — снова не сдерживается Майк, а Уилл просто уже в открытую смеется. — У тебя с головой всё в порядке? Хули ты провоцируешь-то?       Но Уилл уже не слышит его, только искренне смеется. Его настолько пробирает, что он спиной ложится на парту и придерживается за живот. Так искренне он давно не смеется. — Ты точно не ёбнутый? — спрашивает еще раз Майк. — Да, я ёбнутый, — сквозь смех отвечает Уилл. — Только вот не подскажешь, благодаря кому у меня кукуха полетела?       В этот момент Уилл прекращает смеяться и, приняв обратно сидячее положение, серьезно смотрит на Майка. Тот уже не знает, как реагировать. Внешне создавалось ощущение, будто сейчас пар из ушей полетит. — Ха, только не говори, что это всё из-за меня, — раздраженно выбрасывает Уилер. — А как еще-то, Майк? — и тут до Уилла доходит, что он называет Урода по имени впервые. — Я что ли к тебе ночью приперся и изнасиловал? Это, знаешь ли, следы оставляет… Думал, ты в курсе, как это бывает. — А с чего ты решил, что я знаю, каково это?       И этот момент до Уилла дошло, что сейчас он сболтнул немного лишнего. — Так? — вопросительно протягивает Майк. — Ну-ка, Байерс, чё ты там на меня надумал?       Уилл нервно сглатывает и смотрит прямо в глаза Майку. — Я знаю, что Степплтон тебя ебёт, — на одном дыхании произносит Байерс, а тем временем Уилер снова краснеет от злости (в который уже раз).       И тут он резко налетает на Уилла, крепко хватает его за шею и сжимает её, от чего сам Уилл начал терять запасы воздуха, хватая руками руку Майкла в попытках ослабить удушение. — Откуда ты знаешь? — злобно шипит Майк, а затем повторяет еще громче. — Откуда, блядь?! — От… от… — пытается сказать Уилл. — Отпус…с-с-с-сти и ска… ска… скажу… а-а-а.       Майк отпускает его, а Уилл громко вдыхает, пополняя запасы потерянного воздуха. — Скажем так, — отвечает Уилл, пытаясь выровнять дыхание. — Я оказался немного не в том времени и не в том месте. Это было в тот день, когда ты избил Дастина. Мы возвращались к свою камеру, когда услышали странные крики из кабинета надзирателя. Ну, в общем, любопытство — мой порок.       И Уилл замечает, как Майк резко изменился в лице. Вместо привычной злости или надменности, Уилер смотрит со страхом. А в глазах паника. Он узнает, что это такое. Уилл помнит, как сам смотрел таким образом на полицейских, когда те впервые ворвались в его дом. Уилл помнит, как смотрел таким образом на Майка в первое время после изнасилования. — Не бойся, я никому не рассказал, — тихо говорит Уилл. — Ещё бы ты кому-то сказал, ага! — нервно выбрасывает Майк и падает на пол, подхватив колени руками.       Уилл прекрасно понимает, что чувствует сейчас Майкл. Видимо, Степплтон трахает его уже продолжительное время, если не все два года, которые он тут провел. — Ты ублюдок, — шепчет Урод. — Сука, ну нахуя?       Уилер начал заливаться слезами, уткнувшись головой в колени. Байерс еле смог подавить в себе желание подойти и обнять его. Вместо этого он произносит один единственный вопрос, который его беспокоит по этому поводу: — Как давно это происходит? — С того самого дня, как я тут впервые оказался, — отвечает Майк, поднимая голову. — Практически в первый день, когда я в первый раз нахулиганил.       Уилл молчит, ничего не говорит. Он чувствует, как тот хочет высказаться, а поэтому будет разумным дать ему то, что он хочет. — Я ведь не всегда был таким Уродом, — говорит Майк, глядя в стену. — У меня вообще-то по факту совершенно другое прозвище было. Только вот меня уже так лет пять никто не называл. Всем прижился «Урод». Ну, а хули мне оставалось делать. Когда я только впервые здесь оказался, мне подсказали только одно правило — либо ты, либо тебя. Пришлось меняться, подстраиваться под ситуацию, в каких-то моментах даже переступить свои собственные принципы. Представляешь, у меня даже принципы были! Вот я сейчас оборачиваюсь и смотрю на себя прошлого, а затем гляжу на себя сегодняшнего. Это абсолютно разные люди, Уилл. Я вот не могу представить, как я бы те же два года назад не то чтобы изнасиловал, просто бы побил кого…       «Уилл»… Майк впервые назвал его имени и что-то внутри Байерса стукнуло. Сейчас Уилер был искренен, в этом сомнении не может быть. Однако, это не привычно — видеть Урода с совершенно другой стороны. — Тюрьма сломала меня, — Майк пристально смотрит в глаза Уилла. — Но знаешь, я понял. Я понял, что ты не такой. Раз тебя не сломало изнасилование, значит, ты очень сильный и выдержишь любые преграды… — На самом деле, я бы не был так уверен, в этом, — Уилл садится напротив Майка. — Я до сих пор плачу по ночам, потому что скучаю по ней. Я не могу смириться с тем, что моей матери больше нет. Будь бы она жива сейчас, не было бы всей этой херни с тюрьмой. Не было бы тебя, этого ебучего изнасилования. Жил у себя дома в Хокинсе, закончил бы школу нормально. Поступил бы в колледж. А может, потом бы девушку себе нашел и сделал бы её своей женой и матерью наших детей. Я бы мог жить нормально, если бы не какой-то еблан, который решил кокнуть мою мать и свалить все на меня! — В Хокинсе, говоришь… — протягивает Майк. — Я тоже там жил, пока моя мать не умерла и папа не решил свалить оттуда. — А от чего твоя мама умерла? — стеснительно спрашивает Уилл, думая о том, верно ли то, что он задал этот вопрос. — Менингит, — отвечает тот. — Её долго лечили, но так и не смогли вылечить. Мне было шесть, когда это всё произошло. Я толком-то не помню, что тогда случилось. Помню только, лежащую на кровати и тяжело дышащую маму… И отца, который носился во все стороны. Мы уехали из Хокинса практически сразу же, как только похоронили её. — А я даже на похоронах собственной матери не был, — с грустью произносит Уилл.       Они сидят молча, глядя друг на друга. Как оказалось, у них достаточно общего. Оба жили в Хокинсе, у обоих мать умерла. А может, даже… — А за что тебя посадили? — спрашивает Уилл. — А вот не поверишь, Уильям! — горько смеется Майк. — Тогда, чуть больше двух лет назад я связался с одной не очень хорошей компанией, которая грабила квартиры. Я даже не знал, что они занимались этим, пока ко мне домой не заявились копы и не обвинили меня в том, что я якобы обокрал какого-то богача… А ведь меня там даже не было! Меня подставили нахер. А все потому что в этой компании был пацан, с мы очень сильно внешне похожи, только он покрупнее меня немного будет. И что самое, блядь, отвратительное, этот гандон на свободе тусит, а я сиди и отматывай за него срок. Ненавижу их, блядь, ненавижу! Вот как выйду на свободу, найду этого пидора и прикончу. И похуй, что снова сяду, зато хоть совесть будет чиста. — Месть не самый лучший способ очистить свою совесть, — Уилл прищурился. — Да ладно, кто бы говорил? — смеется Майк. — И только не говори, что не мечтал о том, что хочешь найти того ублюдка, который убил твою мать, и самому его прикончить? — Думал об этом, и не раз, — честно отвечает Уилл. — Но знаешь, я действительно думаю, что месть не вариант. В конце концов, мою маму уже не вернуть. А в твоем случае еще можно что-то сделать. Например, доказать, что тогда был не ты, а тот ублюдок и засадить его. Причем сидеть он будет намного дольше, чем ты мотал срок… — И после этого ты говоришь, что не такой уж сильный? — Майк укоризненно скрещивает руки у плеч и глядит на Уилла. — Да в тебе милосердия больше, чем у нас всех взятых. — Ну, уж спасибо моей маме за такое воспитание… Она всегда говорила, что нужно прощать людей, как бы оно ни было, ибо Бог их в любом случае накажет. — А меня ты… простишь? Меня ты простишь, Уилл? — Нет, Майкл. То, что ты сделал со мной, я тебе никогда не прощу. Но вот попытаться оставить прошлое в прошлом попытаться я могу.       Майк виновато смотрит в пол. Вот так вот, еще несколько минут назад они были готовы поубивать друг друга, а теперь же сидят и болтают по душам. Как же быстро всё поменялось… — В детстве, когда я еще не покинул Хокинс, — начал снова откровения Майк. — У меня был друг. К сожалению, я даже его имени не помню. Но зато я прекрасно помню первый день, когда я с ним познакомился. И я прекрасно помню, что это был мой самый первый друг. Это всё помню, а как он выглядел и имя его вот забыл… — А как вы познакомились? — О-о-о… Я тогда гулял во дворе, а он сидел и качался на качелях. Ему было так одиноко, и я подумал, что будет правильным подойти к нему. Я просто подошел к нему и спросил «Давай дружить?», а он ответил… — «Давай», — перебил его Уилл, его внутри все разрывает. Меньше всего он думает о том, что Урод по имени Майк может оказаться тем самым Майком… — Да, так он и сказал, — улыбнулся Уилер. — Стой, а как ты понял это? — Можно вопрос? А те качели не были… двойными? — Да, они были двойными… — Были одни красные, другие желтые, а ты потом сел на красные? — Верно, всё так и было… Как ты?..       Они молчат, глядя друг в другу в глаза. Медленно, но верно приходит осознание того, что… — Ёб твою мать, — первым высказывается Майк. — Так ты и есть… ОН? — Я прекрасно помню этот день, когда ко мне подошел мальчик в смешном комбинезоне и предложил дружить. А я согласился, потому что у меня тоже не было друзей. Это был самый лучший день в моей жизни. А потом этот мальчик в смешном комбинезоне просто взял и исчез. Мы договорились встретиться на всё тех же качелях, я прождал до самого вечера, пока мама меня не забрала. А мальчик так и не вернулся. Я каждый день приходил на эти качели и ждал этого мальчика. Мне было так больно и обидно. В то время от нас тогда отец ушел. Я винил себя в этом… Все, кого я когда-либо любил уходили от меня, сначала отец ушел, а потом мальчик в смешном комбинезоне, после мать…       И только когда Уилл закончил говорить, он замечает, как Майк придерживает рукой свой рот и пытается подавить плач. — Я не знал… Я не знал! — причитает Уилер. — Честно, если бы я знал, что это ты, я бы ни за что тебя не тронул! Господи, прости меня, Уилл! Умоляю тебя!       Майк прижимается к коленям Уилла и плачет туда. Он весь дрожит, и поэтому Байерс решает положить руку на спину своему другу-насильнику, чтобы успокаивающе погладить. — А ведь всё могло быть иначе, — Майк наконец-то успокаивается и смотрит на Уилла. — Возможно, не умри бы моя мать, мы бы так и продолжили общаться, стали бы лучшими друзьями. И я бы не встретил тех ублюдков, которые бы меня подставили. А если бы и встретил, то у меня был бы человек, да даже два, которые бы поставили мои мозги на место. — История, к сожалению, не имеет сослагательного наклонения. Поэтому, что было, что было. Можно вечно гадать, что было бы если что-то там случилось или нет, но лучше жить настоящим и пытаться устроить своё будущее. — Так всё-таки это значит, что ты простишь меня?.. — Майк смотрит с надеждой. — Я же уже сказал. Я никогда не прощу тебя. Но мы можем попытаться построить наши отношения заново, без ругательств, пиздилова и изнасиловании…       Они снова смотрят друг другу в глаза, пока Уилл не спрашивает: — Давай дружить? — и протягивает руку Уилеру. — Давай, — тот встает и протягивает руку в ответ.       Что ж, видимо, теперь на плаву будет удержаться куда легче…