Будни меня

      Люська. Снова эта Люська. Я до сих пор пытаюсь понять, моя юность была столь безумной из-за моей сумасшедшей натуры или только благодаря Люське? Ведь это она меня всегда увлекала в очередной безумие, это она мне присвоила звание шалавы. И однажды я поняла, что для Люськи я значу не меньше, чем она для меня. Возможно, ей нравилось со мной влипать в приключения, потому что так она чувствовала себя увереннее и наглее. Я ведь редко когда ей отказывала. Вот прямо что бы железно! На этот раз я расскажу, как всё это безумие едва не закончилось раньше, чем оно закончилось на самом деле. А случилось нечто поистине ужасное. Ксении НАДОЕЛ СЕКС!       Это случилось солнечным январским днём. Я пересмотрела свой жизненный путь и почему-то решила, что мне пора остепениться, пока ещё не поздно и все эти безумные «игры», что были, должны остаться в прошлом. Ведь для каждого возраста должны быть свои правила, свой стиль поведения. Пора взяться за голову. Я забралась в кресло, накрылась пледиком и раскрыла томик Булгакова. Через час я едва не заснула. Из всего Булгакова мне нравилась только «Мастер и Маргарита», остальное казалось скучным. Вы пытались читать «Доктора Живаго»? Внезапно в дверь позвонили. Я даже повеселела, поскольку могла отказаться от чтения этой скукотищи под благовидным предлогом. Не то, чтобы моя совесть сильно от этого болела, но как-то объясниться с ней надо было. За дверью стояла Люська, разрумянившаяся от мороза и сияющая как снег на солнце. Она сразу запрыгнула в квартиру и стала раздеваться, будто к себе домой пришла.       - Здорово, Ксю! Ты одна дома? Вижу что одна. Наверное, сидела в креслице, наминала свой «вареник», потому мне сразу не открыла. Я тебя никоим образом не осуждаю. – Люська знала отношение моей мамы к своей персоне и научилась каким-то шестым чувством определять дома она или нет. – Слушай, Ксю, оставь свой истерзанный персик в покое! У Аськи сабантуй намечается с парнями. Пойдём со мной там будет столько вкусного. – Люська развела руки в стороны, а потом стал их сводить, как гриф в известном мультфильме. Остановилась она примерно на пяти-шести сантиметрах – Во! И это только в диаметре!       Ну, всё понятно. Раз уж пошла речь про диаметры, то понятное дело, что Люська пытается меня сманить на очередное перепихалово. Я вернулась в кресло и снова взялась за книжку, заявив:       - Благодарю, но нет. Знаешь, я не хочу больше заниматься сексом.       Люська на целых три секунды зависла. Я просто слышала, как у неё в голове пытаются замкнуться синапсы. Если бы она была компьютером, я бы сказала, что у неё произошёл сбой системы и она начала перезагрузку.       - А поняла! – Пришла в себя подруга. – Это типа: «Я не хочу заниматься сексом, я ОЧЕНЬ сильно хочу заняться сексом!» Ксю, потерпи пару часиков. Или давай я тебя пока расслаблю, я умею, ты же знаешь.       - Нет. Люсь, я просто не хочу заниматься сексом.       - И не надо. – Внезапно поддержала меня неугомонная егоза. – Зачем нам заниматься сексом? Можно же сношаться, трахаться, ебаться, миловаться, соитиваться… совершать соития и получать оргазм.       Недавно я посмотрела аниме «Трогательный комплекс». Там главный герой настолько не рассматривал главную героиню, как свою девушку, что даже не помогло её признание в любви. И хотя ему все говорили об этом открытым текстом, он считал, что это неправда и все над ним просто прикалываются. К моменту описываемых событий я этого аниме ещё не видела, но вы, если смотрели, можете понять, что случилось с Люськой, которая тоже думала, что я прикалываюсь. После длительного спора со мной она даже, в конце концов, сказала:       - Всё, Ксю, это уже не смешно. Твоя шутка затянулась. Пошли уже. Аппетит, знаешь ли, приходит во время еды. Сначала пососёшь, потом захочешь, чтобы тебя выдрали в киску, а там и до попки дело дойдёт. Ты не можешь не хотеть секса. Это нонсенс! Слова «Ксюша» и «шалава» - синонимы!       - Люся, ты понимаешь, сколько честных, верных, чистых и невинных Ксюшь, ты сейчас оскорбила, приравняв их к шалавам?       - Я скорее оскорбила бы шалав таким определением, - возразила подруга – но оскорбить шалав вообще невозможно, у них иммунитет к этому. Твоё упрямство тебя же и погубит. – Люська плюхнулась на диван рядом с креслом. – Что произошло?       - Ничего особенного. – Я старалась вникнуть в книгу и одновременно отвечать Люське. Толком не получалось ни то, ни другое. – Просто я пересмотрела свои жизненные идеалы и тебе советую это сделать.       Люська тяжело вздохнула, вырвала книгу из моих рук, не обращая внимания на мои возмущённые выкрики, серьёзно посмотрела на меня и спросила:       - Так, Ксения Котова, признавайтесь, когда вы трахались последний раз?       - Прошу при мне больше не употреблять матерных слов.       - Тебя что, Маринка укусила? Вот же зараза. Тогда у нас мало времени, потому что в ближайшее полнолуние ты сама превратишься в Маринку. Вон, уже симптомчики начались. «Трахаться», это литературное слово, которое используется во всех приличных обществах шалав.       - Я не шалава больше.       - Это я вижу! Сексом она не хочет заниматься, видите ли. Сексом надо не заниматься, им надо жить! Так когда ты последний раз запускала «джинна» в свою «лампу»?       - Дней пять назад. – Я решила ответить, потому что Люська начала меня раздражать.       - И как ощущения?       - Так себе. Знаешь, последние два месяца и оргазм слабее и вкус члена во рту не радует. Наверное, я уже переросла это всё.       - Я поняла. Тебе нужен нормальный самец. Ты вспомнишь, как это приятно отдаваться всем и снова станешь на верный праведный путь. Путь истинной шалавы!       - Да не нужен мне никто. Я, наверное, пережила это. Секс для меня больше не является чем-то важным. И мне не нужен самец, мне муж нужен.       - Неужели надежды нет? – Люська смотрела на меня большими глазами. – Ксю, мне сегодня ты очень нужна. У парней это называется «второй пилот». Не бросай меня!       - ….       Я многозначительно посмотрела на Люську и снова уставилась в книгу. Однако подруга не успокоилась. Блин, как же мне теперь её не хватает. Встав в картинную позу и вытянув в мою сторону указательный палец, она сказала:       - Я всё поняла. Ты заболела. У тебя асексолия! Как же я смогла проглядеть ранние симптомы этой болезни? У тебя была хроническая форма, вот почему ты не смогла стать настоящей шалавой. Как же я сразу этого не поняла! Так сначала проведём диагностику.       И началась диагностика. Игнорировать Люську было невозможно, а выгнать… не поверите, но мне это даже в голову не пришло ни разу. Люська сначала велела мне лечь, потом раздвинуть ноги, потом встать раком… В общей сложности она перепробовала с десяток различных поз. То есть я их перепробовала, а Люська только командовала, да спрашивала, испытываю ли я возбуждение. Я всегда отвечала, что не испытываю. Потом она умудрилась обойти родительский контроль на папином ноутбуке и заставила смотреть гей-порно. Папа потом впал в ступор, проверив историю браузера. У Люськи не хватило ума, почистить кэш. После гей-порно, последовало обычное порно и наконец, порно с лесбиянками. Не знаю как, но эти ссылки в истории не сохранились. Может Люська и пыталась почистить историю, но удалила только последние ссылки. Не знаю. А вот разговор с отцом вышел серьёзный. Последним этапом были Люськины приставания. И вот тут я не сдержалась. То ли просмотр порно (пусть и по пять минут на каждый ролик), то ли точное знание моих сакральных мест, что-то попало в цель, и я слегка подтекла. Учащённое дыхание и покраснение ещё можно было списать на усталость от Люськиной «диагностики», но пизду не обманешь. Подруга вскочила с радостным криком и тут же начала обнюхивать и лизать свои пальцы, вымазанные моими соками.       - Ура-а! Ксю, ещё не всё потерянно! Случай тяжёлый, но ещё поддаётся терапии. Ты должна заняться сексом! Не спорь! Тебе достались плохие парни с гнилыми перцами, они обострили аскексолию. Только настоящими херами можно тебя исцелить. Ты должна! Ради здоровья. Просто ляг под самца. Я тебе найду такого, под которым и доска шевелится. Знаю, будет неприятно, будешь трахаться и морщиться, но это как лекарство. Оно горькое и противное, но очень нужное.       Знаете, говорят, что уговорить можно только того, кто хочет, чтобы его уговорили. Наверное я не так уж и хотела отказаться от идеи бесконтрольных сношений, раз дала Люське уговорить себя. Хотя с другой стороны я уверена, что она может и мёртвого уговорить и изнасиловать. Так я и оказалась на очередной вечеринке с бурным сексом. Жаль, что мне не очень хотелось заниматься сексом. Дело в том, что в Люськиных компаниях, групповой секс был редок. Это, рассматривая вытяжку моих воспоминаний, можно решить, что каждая такая вечеринка превращалась в оргию. На самом деле даже секс был только в двух случаях из трёх. И в основном либо в ванной комнате, либо в отдельной комнате, в которую выстраивались целые очереди, либо где-нибудь за диваном, пока в той же комнате бухают, пляшут, орут и вызывают сатану (хотя он не разу так и не явился, я уверенна, что именно это порой и происходило). А тут был тот редкий случай, когда люди реально собрались перепихнуться. Просто какие-то свингеры. Да, мой кавалер был выше всех похвал, но разбудить во мне шалаву так и не смог. После трёх раз я удалилась на кухню, и пила там чай, да читала достоевского «Идиота». Других нормальных книг у хозяина квартиры не было. Только атлас мира, какая-то дешёвая беллетристика (вроде Дарьи Донцовой) и куча глянцевых журналов. «Идиот», кстати, показался мне скучным. Ну, не с моим темпераментом такое читать.       Люську я вытащила около полуночи и последним поездом метро мы доехали до дому. Люська была пьяная, выдранная и счастливая. Утром я созвонилась с ней и по своей глупости выложила всю правду. Мол, всё было неплохо, но вот не тронуло, не так хорошо было, как раньше. Люська бросила трубку и я решила, что она либо обиделась, либо ей просто плохо, после вчерашнего. Ох, если бы! Через семь минут она уже трезвонила в мою дверь. Реально! Я засекала. Просто посмотрела на время, когда закончила разговор и перед тем, как посмотреть в глазок. Поскольку мама была дома, мы с подругой сели в моей комнате. Эта ненормальная примчалась ко мне в одном джемпере и джинсах на голые ноги.       - Ох, Ксюшенька, Ксюшенька. – Запричитала Люська, разглядывая меня. – Всё очень и очень плохо. Что же делать? Импульсная терапия не подошла. Неужели придётся на операцию ложиться?       В голосе подруги я с удивлением услышала неподдельное беспокойство. У меня начало создаваться впечатление, что я действительно больная. Я, а не моя подруга.       - Люсь, ты с дуба рухнула? Какая операция?       - Ксюня, женская похоть находиться в яичниках. Тебе нужно пересадить яичник от шалавы. Я готова поделиться своим. А если у тебя чувствительность клитора снижена? Тут нужно будет понять, не произошло ли разрыва передающего нерва от бурного сношения. Потеря желания может быть только первым звоночком, самым слабым симптомом чего-нибудь более опасного. Например, полной асексулизации. Этого допустить нельзя.       - Да что тут такого страшного?       - Ты умрёшь от тоски! – Безапелляционно ответила Люська. – Ксюнечка, ты пойми, что я же тебя знаю, как облупленную и во все дыры выдранную. Ты шалава! Шалава до мозга костей. Ты всё это время зачем-то сдерживалась. Но если ты не вернёшься на путь верной похоти, то вся твоя молодость улетит в трубу. Я знаю! Я читала, что девушки после двадцати пяти лет теряют интерес к сексу. Если ты не начнёшь трахаться, потом будешь жалеть всю жизнь. Наша молодость, она так скоротечна.       - Я больше не шалава и не была ей. Ты сама сказала, что у меня эта, как её там… ложношалавность.       - Ладно. Есть только один способ тебя вылечить. – Люська вздохнула. – Ксюша, пообещай мне пожалуйста, что ты не будешь пока заниматься сексом.       - Да легко.       - Даже мастурбировать не будешь!       - Не буду, будь уверенна.       - Даже если очень захочется!       - Не захочется.       - Вот даже если будет совсем невмоготу.       - Люсь, ты оглохла? Я же сказала, что не собираюсь этого делать.       - Я понимаю, что тебе будет непросто сдержаться, но это всё ради тебя!       В общем, ещё минут десять моя подруга уговаривала меня не делать то, чего я и сама делать не собиралась. Лечить воздержанием нежелание миловаться? Это всё равно, что лечить едой больного булемией*.       Так и началась Люськина терапия. Честно скажу, я без энтузиазма отнеслась к её идее. Я ведь считала себя такой взрослой. Опять же можно было заняться учёбой. Как-никак выпускной курс, скоро итоговые экзамены, надо всерьёз взяться за учёбу. Сперва Люська звонила чуть ли не каждый день, спрашивая меня, не рукоблудствую ли я? Не вожу ли домой хахалей и не бегаю ли налево. Через неделю звонки стали реже. А к концу месяца, казалось, даже забыла обо мне. И сначала мне стало намного свободнее. Я всё реже посещала всякие сомнительные вечеринки, чаще общалась с Маринкой, больше отдала времени на учёбу, и у меня даже оказалось немало свободного времени.       Но вот тут уже начались проявляться первые проблемы. Мне стало скучно жить. Вспоминая всё то безумие и секс, что у меня уже были, я вздыхала об «уже ушедшей юности». Мне всего этого начало не хватать. Думаю, что если бы на дворе была не зима, а осень, то моя хандра снова толкнула бы меня к суициду. Сексуального желания у меня не появлялось. Будь я парнем, то могла бы сказать, что у меня «по утрам одеяло домиком не стоит». Мне казалось, что из моей жизни был вырван очень важный кусок жизни. А в конце месяца у меня началась ломка. Нет, не физическая, но настолько сильная душевная, что она воспринималась, как физическая. Я долго думала, чего мне не хватает, от чего мне так тоскливо, почему меня периодически трясёт. Один сон всё мне объяснил. Мне приснилась Люська. Она снова тянула меня в какую-то преисподнюю, грязно приставала и пошло шутила. Страшная догадка заставила меня проснуться в холодном поту. Я подсела на Люську! Это звучало очень странно и безумно, но мне не хватало моей подруги. Она же даже звонить перестала. Люська стала моим наркотиком, и справиться с этим я уже не могла. Как же мне не хватало этой сумасшедшей, больной на всю голову, распутной и распущенной девушки из неблагополучной семьи. Словно сотканная из разврата, похоти и неистощимого оптимизма она всегда была рядом, когда «и хочется, и колется» и решительно «накалывала» и меня и себя. Она всегда говорила, что я ей нужна, но на самом деле она мне нужна была ещё больше. Несносная, невыносимая, но такая необходимая. Именно тогда я и сформировала такую фразу, что она была для меня «как котёнок, который гадит по углам, но его всё равно любят».       Так прошло полтора месяца. Полтора месяца воздержания. Я стала сама звонить Люське, но она то не поднимала трубку, то отвечала, что-то второпях. Было видно, что у неё идёт бурная жизнь, а вот моя стала напоминать болото с застоявшейся водой. Это заметила и Маринка. Она же, пригласив меня к себе на чашку чая, стала потихоньку вытягивать из меня причины моей тоски. Слово, за слово и ей удалось узнать всё, что меня тревожит. Мы сидели у неё дома, на кухне, вычищенной и отмытой, что так контрастировало с кухней Люськи, где к полу тапочки просто прилипали. Был выходной, солнечный день и лучи светила отражались от снега, который так редко лежал в нашем городе, но теперь просто слепил своей белизной.       После того, как я выговорилась, Маринка некоторое время молчала, меланхолично помешивая чай в чашке, и наконец, сказала:       - Я тебя правильно поняла? Ты отказалась от случайных сексуальных связей, поскольку уже не чувствовала того прежнего удовольствия, что раньше и потому что чувствовала, что морально стала взрослее.       - Да. – Уныло протянула я, сделав небольшой глоток из чашки.       - И ты уже не хочешь отправляться на поиски приключений на свою пятую точку опоры, поскольку это безответственно?       - Наверное. На самом деле я не уверена.       - А теперь, когда твоя подруга, шалава, больная на всю голову, сумасшедшая, наглая и беспринципная женщина, забыла про тебя, ты чувствуешь психологическую ломку?       - Да. Понимаешь, я поняла, что не могу без Люськи. Она мне нужна. Но я ведь уже стала взрослой, а она нет. У меня уже другие приоритеты. Я ей звонила, но она почти всегда занята. У неё жизнь бурлит, а у меня сплошной застой.       - Знаешь, что я думаю? – Маринка отставила свою чашку и улыбнулась, взяв меня за руку. – Если тебе так нужна Люська, то может быть ты не так уж и повзрослела?       - Почему ты так думаешь?       - Тебе не нужна Люська, мыслящая так же, как ты сейчас. У тебя для этого есть я. Но в тебе живёт ещё сорвиголова, которая хочет ещё покуролесить. Я бы тебе и ей посоветовала завязывать со случайными связями ради вашей же безопасности, но вы можете также веселиться и развлекаться. Я знаю, что тебе кроме нашего круга общения нравятся ещё и шумные вечеринки с алкоголем и сексом, среди людей, которые, хоть и разбираются в философии, но читают очень мало.       - Но Люська не берёт трубку или торопливо отвечает что-то невнятное.       - Ксюша, вы же самые лучшие подруги. Я не поверю, что ты не придумаешь способ вызвать Люсеньку на задушевный разговор и восстановить вашу связь. Просто пойми, что тебе нужна именно та Люська, которая есть сейчас. Прими это и не отказывай себе в возможности дружить наравне со мной ещё и с ней.       Вечером того же дня, всё хорошенько обдумав и взвесив, я решила, что Маринка права. Она, конечно, не высокого мнения о Люське и старается с ней не связываться, но мне нужна Люська. Я не стала звонить подруге и стараться с ней поговорить. Я поступила проще, я отправила эсемеску: «Сижу одна дома и наминаю свой пельмень». Я была уверенна, что Люська на неё не ответит, что мне придётся придумать что-то ещё. Например, подкараулить тот момент, когда она окажется дома и самой к ней зайти. А может сделать столько звонков, чтобы заставить её поговорить со мной. Но Люська не была ли Люськой если бы не перезвонила мне уже через две минуты после отправки моего сообщения. Я даже не успела сказать: «Алё!», когда моя подруга начала кричать на меня безо всякого приветствия:       - Ксюха, ты чё там, обалдела, что ли? Я тебе что говорила? Две недели никакого секса, даже дрочить нельзя!       - Люсь, вообще-то уже прошло полтора месяца. – Попыталась успокоить я её урезонить.       - Что? Как полтора месяца? А какое сегодня число?       - Ну, как бы, уже февраль. Семнадцатое.       - Ё-моё, твоё, наше! – Люська молчала целых пять секунд, а потом быстро протараторила. – Так, Ксюнь, Ложись под одеяло, а руки положи на одеяло, по швам, подальше от своего лобка! Я сейчас тут разберусь с долгами и завтра вечером буду у тебя. Держись! – после чего бросила трубку.       Я только пожала плечами. Вообще-то Люська, потерявшаяся во времени, это нормально. Она у меня частенько интересовалась, какой сегодня день. Узнавала много нового и интересного.       Вечером следующего дня Люська действительно появилась у меня. Честно говоря, я думала, что ей придётся напоминать о себе трижды, и через неделю она, может быть, соизволит дойти до меня. И подруга меня смогла ещё раз удивить, когда буквально повисла на мне, едва я открыла ей дверь.       - Ксю-у-уха-а-а! А-а-а-а! Как же я по тебе скучала. Мне было так плохо, так плохо, ты не представляешь себе. Как ты себя чувствуешь?       - Ну…       - А как твоя асексуалия? Ты ведь прервала нанминае вареника, как только я тебе позвонила?       - Понимаешь…       - Да что это мы всё обо мне, да обо мне? Ты то как?       - Если ты мне дашь хоть слово вставить, то узнаешь как я. Дело в том, что на самом деле я ничего не чувствую. Просто я не могу без тебя. Ты для меня, как наркотик.       - Ксюшенция, тебя наверное укусила розовая змейка? Но я даже лесбиянкой тебя приму!       - Да угомонись ты уже! – Я, наконец, оторвала от себя подругу. – Сейчас мать моя придёт, а она тебя терпеть не может. Так что давай уже раздевайся и двигай в мою комнату.       В комнате было безопасно. Зная, что у меня в гостях Люська, а парней нет, мать заглядывать ко мне не будет. Отцу там тоже делать нечего. Так что я вошла комнату и стала раздеваться. Удивлённой Люське я пояснила:       - Понимаешь, я ничего не чувствую. Порнуху мне сейчас трудно посмотреть. Когда отец увидел в истории браузера ссылки на гей-порно, мне пришлось пережить серьёзный разговор. Хорошо мама ещё вступилась. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Может мне и правда не повредит немного секса. Ты в этом опытна, так что попробуй.       Я раздевалась по минимуму. Только заголила грудь, задрав бюстгальтер, и стянула трусики, оставив юбку на месте, чтобы в случае чего можно было быстро укрыть весь срам. Люська же удовлетворённо улыбнулась, и даже раздеваться не стала. Раздвинув широко ноги, сидя в кресле она похлопала себя по бёдрам.       - Садись, шалашовочка ты моя маленькая. Сейчас я начну последний этап твоего лечения. Если уж это не поможет, то ничего уже не поможет.       Я села к маслянно улыбающейся Люське спиной, что не помешало ей в первую очередь обхватить мои груди.       - Ох, я так давно не мяла ничьи титечки. Представляешь, Ксюх, все такие буки, ни одна не даётся.       - Ты, это, так сильно не жмакай, не тесто. -       Не волнуйся, я знаю, как надо жмакать.       Люська не спешила, тщательно массируя моих девчонок. У неё в этом и впрямь был опыт. Я закусывала кусок лифчика, чтобы не застонать от удовольствия. Массаж вообще моя слабость. От хорошего массажа я могу кончить не хуже, чем от горячего члена. Однако сам массаж продолжался недолго, ибо одна из рук подруги нырнула под юбку к самому потаённому месту. Её пальцы едва касались моих лепестков, дразня меня, заставляя самой двигаться, чтобы вместо щекотки ощутить нечто большее. Люська также аккуратно подула мне в ушко, затем облизала раковину и наконец, прикусила мочку. Я заёрзала ещё сильнее. Подруге как-то удалось заставить меня хотеть её. А самое главное я захотела ещё раз почувствовать, что такое секс. Как говориться, взять чуть-чуть, только на пробу. И проба состоялась в буквальном смысле. Люська вдруг расстегнула свои джинсы и временно убрала свою руку из-под моей юбки. Потом вернула и сразу погрузила влажный палец внутрь моего бутона. Я даже немного удивилась тому факту, что палец был влажным, я не видела, чтобы она его облизывала. А Люська уже извлекла свой палец наружу, вытащив у меня изо рта края лифа, и засунула его в мой рот. Я уже понимала, что будет за вкус, но подруга мне тут же объяснила, что именно она дала мне попробовать:       - Это коктейль из твоего и моего развратного нектара. Такой могут получить только хорошие девочки, которые не предают идеалы разврата.       - Вкушно. – Я облизала палец Люськи и когда она его вытащила, добавила. – Но мне раньше нравился другой нектар. Такой белый и густой, как сметанка.       - И он тебе снова понравиться. Тебе нужно немного. Вернись ко мне, согласись снова стать шалавой и белый нектар будет литься в твои развратные дырки практически без остановки.       Я завела одну руку назад и нащупала обнажённое тело подруги через разрез ширинки. Мои пальцы быстро отыскали Люськину жемчужину и она была вынуждена зарыться лицом в мои волосы, чтобы не застонать.       - О-ох. Ксюнь, Нам надо встретиться на нейтральной территории. Например, у меня. – голос Люськи дрожал от возбуждения.       - Разве это нейтральная территория? Это твоя территория. – Я развернулась в пол-оборота и постаралась прощупать грудь подруги через джемпер.       - Но у тебя мама сидит в соседней комнате. Она и так меня не любит, а услышит из твоей комнаты подозрительные звуки, заглянет. Знаешь, что она увидит? Лучше ко мне. У меня дома батя бухой дрыхнет, пушкой не поднимешь. Запрёмся в ванной и продолжим.       Идея была здравой. Мы быстро собрались и переместились к Люське. В ванную воды мы, практически не наливали. Только на самое донышко, чтобы ванна была тёплой. Люськин папа и правда спал как убитый, так что я уходила от Люськи вполне удовлетворённой нашей лесбийской терапией. В дверях подруга придержала меня за локоток.       - Ксю, лечение ещё не окончено. На следующих выходных мы у Пашки отмечаем 23 февраля и как истинные шалавы, должны подарить мальчикам полный карт-бланш на пользование нашими телами. Ты всё ещё не хочешь секса?       - Люська, я хочу тебя. Во многих смыслах. А мальчики? Пускай будут мальчики. Я же бисексуалка.       Притянув к себе Люську, я страстно поцеловала её, тщательно обследовав её ротик своим языком. Со стороны мы напоминали самых махровых, самых развратных лесбиянок. В это время открылась соседская дверь, и оттуда вышел мужчина. Я, не спеша, разорвала наши с Люськой объятия и, не обращая внимания на незнакомца, пошла вниз. Люська не была бы Люськой, если бы не крикнула мне вдогонку:       - Пока, Ксюнь! В следующий раз снова перепихнёмся!       Повезло ей, что я теперь не могла дотянуться до неё, чтобы отвесить подзатыльник. Одно дело целовать и обнимать подружку на виду у других, оставляя остальное на волю их фантазии. И совсем другое, когда тебя в открытую обвиняют в гомосексуализме. Ладно, я ей ещё это припомню. Будет ей на 23 февраля сюрприз. *Булемия - расстройство приёма пищи, для которого характерны повторяющиеся приступы переедания.