Объятия

О том, что Братишкин любит обниматься, Хесус узнает постфактум, когда на вписке уже порядком напившийся Вова подходит к нему с подозрительной довольной улыбкой и сгребает своими руками в крепкие объятия. Жмется щекой куда-то между ключицами и шею щекочет волосами взъерошенными. Лёша удивляется, молча, но сильно: до этого момента с Вовой они практически не общались, поздоровались только, а теперь вот такой вот сюрприз. При этом Лёша совершенно точно не видел, чтобы до этого он лез обниматься к кому-то другому, например, к своим друзьям, с которыми и сидел с самого начала (он не следил за ним, честно, и не ревновал совсем). Поэтому Хесус резонно спрашивает, что это вообще такое происходит. Вова сопит пьяно в ворот футболки, тоже щекотно, ежится, будто холодно ему становится, и обнимает еще сильнее, и непонятно, кости он переломать хочет или воедино слиться. Лёша жалеет, что руки его собственные обездвижены сейчас и никак совсем не помогут отстраниться хоть немного, чтобы дышать легче, и в ответ обнять, потому что Вова такой невыносимо трогательный с этим своим эмоциональным порывом и убийственной нежностью. А потом он говорит, видимо, наконец-то обдумав что-то своей головой пьяной: — От тебя приятно пахнет. Лёша думает, что на причину для объятий это не тянет, да и вообще сомневается, что это Вова на минуту назад заданный вопрос ответил, больше похоже, что мысль только возникшую озвучить решил. Стоять неудобно совершенно, Хесус предлагает сесть, диван удобный в паре шагов от них, Вова говорит что-то похожее на «хорошо», пропуская гласные, или просто зашипеть решает, но обнимать не перестает. Лёше так приходится идти, подталкивая его осторожно и радуясь, что не далеко. На диване Вова рядом сперва сидит, руками шею обвив, а лицом в плечо уткнувшись. Лёша одной рукой за плечи его приобнимает и смотрит, пытаясь не улыбаться совсем уж очарованно. А потом, видимо, Вове неудобно становится, хотя Хесус сперва думает, что ему надоело и он уйти дальше с друзьями своими пить хочет, но Братишкин ногу свою с неожиданной для его состояния грациозностью перекидывает через его колени, садится и обнимает за шею, щека к щеке оказываясь. У Лёши дыхание перехватывает, но он обнимает тоже, расслабленно голову назад откидывает, позволяя Вове на плечо свою пристроить, чтобы удобнее. Вова возится еще какое-то время, бормочет что-то невнятное у Лёши под ухом, но слова разобрать не выходит все равно, волосами снова щекочет, неожиданно голову приподнимает и в щеку чмокает, оставляя влажный немного след, который высыхает быстро. Только после этого спокойно уже на плечо ложится, носом легонько касаясь шеи, и засыпает, пока Лёша осмыслить произошедшее пытается. Не выходит. Объяснить для себя это — тоже. Но спящий на нем Вова, пускай и пьяный, его более чем устраивает.