9.
14 апреля 2021 г., 21:24
Наутро Гарри проснулся в ужасном настроении, разговор с Роном отставил крайне неприятный осадок. Они столько пережили вместе, их связывало множество разных событий, как трагичных, так счастливых и светлых. И по ощущениям вчерашний скандал поставил под этим всем жирную черту. Конечно же, сам Гарри не считал себя идеальным другом, но то, как повел себя Рон, было за гранью его понимания.
Гермиона спала и не слышала, как он поднялся с постели, потянулся и заглянул в ванную. Спустя несколько минут вышел оттуда, свежий, умытый и, как обычно немного лохматый. Проснувшаяся Лили, еще немного сонная, потянула в рот большой палец и с удовольствием начала его сосать. Она наблюдала за тем, как Гарри надевает рубашку поверх домашней футболки и пускала слюни.
— Ну что, пойдем с папой готовить завтрак? — шепотом поинтересовался многодетный отец и замер, а после, как ни в чем не бывало, взял малышку на руки.
«Папа. Ну да, теперь я ее папа, а она моя дочь. Моя девочка. Маленькая Лили», — эта мысль заставила улыбнуться. Конечно, они не рассчитывали на заботы о новом маленьком человечке, но, как заметила Гермиона — Лили им не чужая. И уж раз так произошло, то они сделают все, чтобы вырастить ее и сделать счастливой, как и сыновей, и Тедди.
Лили, доверчиво прижавшись к отцу, никак не хотела пересаживаться в стульчик. Но оставленный кем-то из мальчишек резиновый жирафик как-то ее успокоил. Гарри устроил девочку поудобнее и занялся смесью для нее. На это ушло совсем немного времени и вскоре Лили с аппетитом завтракала. На звяканье посуды примчался Джимми, к удивлению отца постаравшийся даже не слишком топать и шуметь.
— Папа, доброе утро!
— Доброе утро, Джимми. Зубы почистили?
— Да, — ребенок с гордостью продемонстрировал мокрую футболку. — А что ты делаешь?
— Собираюсь приготовить для всех блинчики. Или ты хочешь что-то другое на завтрак?
— Блинчики это вкусно. Пойду Алу скажу!
Глядя вслед убежавшему сыну, Гарри с удивлением поймал себя на мысли, что не заметил, как подрос их старший сын. Шесть лет, это конечно не двенадцать, но вроде бы еще вчера они вернулись домой с новорожденным, а теперь он вырос в довольно большого и сообразительного мальчишку.
Вздохнув, глава семейства, сверился с поваренной книгой и стал доставать нужную посуду из шкафов.
Зная, что Гермиона любит на завтрак, он решил приготовить шоколадные блинчики с горячей вишней, накормить мальчишек, заодно не спеша выпить кофе и разобрать утреннюю почту. Лили тем временем могла поиграть, или поспать после завтрака, если бы ей захотелось.
Мальчики вчерашнюю просьбу не беспокоить и не расстраивать маму, кажется поняли. Во всяком случае, они спустились вниз и уселись за стол, ожидая еды.
— Папа! А сегодня правда бабушка с дедушкой придут?
— Правда.
— А скоро?
— В обед. Сначала вы позавтракаете, потом поиграете, потом нужно будет прибраться, и только потом они придут, — Гарри с улыбкой смотрел на вытянувшуюся мордашку младшего сына. Он, обожавший до беспамятства своего деда, конечно же хотел, чтобы они пришли прямо сейчас. Джеймс тоже любил, когда они приходили в гости, но не так сильно, как Альбус.
— А мы гулять пойдем?
— Вряд ли, сегодня очень много дел… Но возможно вечером дойдем до парка, если будет хорошая погода, — такое обещание мальчишек вполне устроило. — После завтрака получите свои подарки от Лили.
— От нее? — Ал удивленно вскинул бровки. — Подарки? А какие?
— Это сюрприз. Ваша сестренка решила, что вам это очень понравится.
Ал невольно хихикнул, глядя на полосатые штанишки Лили.
— Давай скорее завтракать! — Джеймс, с горящими от нетерпения глазами, притащил их с Алом глубокие тарелки, голубую и зеленую, — Мы будем колечки с молоком!
— А блинчики?
— Потом, — Альбус направился к холодильнику, чтобы достать молоко. И на попытки Джеймса помочь лишь отмахнулся, смешно надув губы. — Я сам!
За завтраком мальчишки вели себя практически идеально, не спорили и не дрались, а вместо этого доели кукурузные колечки — конечно же с низким содержанием сахара, благодаря бабушке и дедушке, после чего стали активно просить свои подарки. Гарри принес большую яркую коробку, при виде которой Джеймс чуть ли не запищал от восторга. Ал, запрыгав на месте, пообещал отдать Лили почти все свои любимые игрушки как-нибудь потом.
В итоге, устроив сыновей под присмотром — на ковре в гостиной, Гарри помог разобраться с упаковкой и оставил их заниматься своими делами.
Большой набор разномастных драконов, периодически оживающих и рычащих, увлек их настолько, что на попытки отца дозваться Джеймс лишь отмахнулся.
Улыбнувшись в ответ на это, Гарри допил кофе с молоком и принялся за приготовление блинчиков. Смешав в большой миске нужные ингредиенты, добавил какао и отвлекся на смешной звук позади себя — Лили, игравшая с резиновым жирафом, увлеклась и уронила бутылочку на пол. Выразительно при этом вздохнула и внимательно посмотрела на Гарри.
— Держи. Или ты уже наелась? — Лили решительно отвергла предложение доесть, размахивая игрушкой, зажатой в пухлом кулачке.
Убрав бутылочку, Гарри присел за стол и взял за сложенный в несколько раз «Ежедневный пророк». На первой полосе красовалась фотография Рона крупным планом. Он ехидно улыбался, а надпись под фото заставила с силой сжать края газеты и в бешенстве выдохнуть.
«Я всегда любил Гермиону и люблю ее сейчас. Она ждет ребенка и эта девочка вовсе не от Гарри, можете мне поверить…»
Раскрыв газету на нужной статье, чувствуя, как поднимается все выше волна гнева, отвращения и ярости, Поттер начал читать. Буквы плясали перед глазами причудливый танец, он не мог толком сосредоточиться, удавалось лишь выцепить отдельные, мерзкие и лживые фразы:
«Богатство изменило Гарри, он стал заносчивым и мелочным, и жадным… Увы, после того, как Гарри возглавил Аврорат, он перестал быть тем Гарри, которого я знал все эти годы…»
»…Он запрещает Гермионе работать, заставил сидеть дома. Она умнее и талантливая, а он всегда боялся конкуренции…»
«Известность вскружила ему голову…»
«Гермиона выбрала его, потому что он — Избранный, Мальчик-Который-Дважды-Выжил-И-Победил-Волдеморта, а я — простой честный парень, отдавший ей свою свою любовь»
«Да, с Гермионой у нас были отношения, мы часто виделись, но Гарри ничего не подозревал… Он слишком самолюбив и занят собой, чтобы заметить измену. Теперь можно его называть главным рогоносцем Магической Британии…».
Если бы Уизли находился сейчас где-то поблизости, то Гарри без раздумий кинул бы в него парочку Круцио и на десерт приложил бы Авадой. Ему казалось, что его с головой облили помоями, но главное, что Рон, совершенно ничего не смущаясь, оскорбил и Гермиону. Его Гермиону, не замеченную в компрометирующих связях, не пользующуюся своими достижениями и связями, живущую вполне скромно, не привлекая к себе излишнего внимания.
Еще вчера где-то глубоко в душе Гарри теплилась крошечная надежда на то, что он смог бы простить Рона и вернуть хотя бы подобие прежнего общения, то сейчас ему стало понятно — нет. С каждой новой фразой в душе что-то обрывалось и исчезало навсегда. Там, где раньше была теплая дружеская привязанность, осталась лишь пустота. Тот человек, который распинался перед журналисткой, был кем-то другим, незнакомым и отталкивающим.
«Неужели мы все это заслужили?» — Гарри понял, что разговора с Роном не избежать. Ему хотелось посмотреть в глаза и услышать все то же самое, но вживую. Но больше всего Гарри беспокоило, что Гермиона может увидеть статью и естественно расстроиться. А этого он допустить никак не мог. Уменьшив газету, убрал ее в карман до лучших времен. Теперь же следовало заняться завтраком и постараться ничем не выдать своего настроения.
А оно успело рухнуть на минус сотую отметку, потому что спокойно к таким вещам Гарри так и не научился относиться. По крайней мере, когда речь касалась предательства лучшего друга.
Гермиона спустилась в кухню-столовую как раз в тот момент, когда Гарри сумел справиться с лицом и настроением, и выложил в глубокий сотейник аппетитно пахнущую вишню.
— Доброе утро.
— Доброе утро. Ну как ты?
— Чувствую себя немного разбитой, но в целом я в порядке, — Гермиона улыбнулась и протянула руки для утренних традиционных объятий. Гарри с удовольствием оставил на ее губах нежный поцелуй.
— Думаю, твои любимые блинчики с вишней поднимут немного настроение.
— Ой, это так мило, спасибо тебе. А дети?..
— Позавтракали, сейчас играют с подарком от Лили — с набором драконов, помнишь, видели не так давно? Ал, похоже, просто влюбился в Венгерскую хвосторогу.
— Весь в тебя, — Гермиона, налив себе чаю, улыбнулась мужу и присела на ближайший из стульев.
— Эй! Я не был в нее влюблен, я бы даже сказал, наоборот… — Гарри усмехнулся и ловко снял с плиты очередную партию ароматных блинчиков.
— Спасибо, что дали выспаться. Я полночи никак не могла уснуть… Ты, наверное, слышал.
— Все в порядке. И Лили, кстати, хорошая девочка — спит крепко и не особенно будит ночами. Может быть, она пока еще не освоилась и не привыкла… Но если так пойдет и дальше, я буду только рад.
Гарри, закончив с приготовлением завтрака, выключил газ на плите и поставил перед Гермионой красиво украшенную тарелку. Вокруг стопки толстых блинчиков он уложил вишню, а сверху пристроил кусочек масла и несколько веточек мяты, взявшихся непонятно откуда.
— Мне нужно будет отлучиться по делам, ненадолго. Справишься сама с детьми?
— Да, не беспокойся. Что-то случилось?
— Кингсли попросил заглянуть в отдел, по поводу моего увольнения… Я пообещал, что буду. Думаю, там на полчаса, не больше.
— Хорошо, — Гермиона кивнула и по ее глазам Гарри понял, что она не очень-то ему поверила.
***
Нора выглядела гораздо более аккуратной, чем Гарри ее запомнил с последнего своего визита. Он аппарировал неподалеку от дома, чтобы дать себе возможность остыть и собраться с мыслями. То, что устроил Рональд, не укладывалось в голове и у Гарри закрались сомнения, как он мог все эти годы считать этого лживого недоумка другом?! Как он мог пускать его в дом, встречаться семьями, обмениваться подарками, ходить на матчи Рона? Как это все могло случиться в их с Гермионой жизни, если Уизли оказался мерзким, лживым, ничтожным червяком, не способным ценить дружбу и хорошее к себе отношение? Стук в дверь лишил Поттера путей отступления. Хотя он и не собирался сдаваться, понимая, что если сейчас не поставит бывшего лучшего друга на место, то в дальнейшем они не оберутся проблем в принципе. И сегодняшняя статья в «Пророке» покажется детским лепетом. Дверь открыл мистер Уизли, удивленный, почему Гарри не заглянул через камин. — Гарри, проходи, дорогой! Доброе… — Оно не доброе, мистер Уизли, — махнув зажатой в руке газетой, Гарри прошел в дом. — Вы еще не видели, я так понимаю. — А что там.? С кем-то беда? — лицо Артура приняло испуганно-настороженное выражение. — Рон дал интервью Терезе Уорнер и заявил, что Гермиона была его любовницей. Якобы она ждет ребенка от Рона! Представляете масштабы это кошмара?! Где он, я хочу поговорить с ним сейчас же! — Гарри, послушай, Рон вернулся под утро, он явно сейчас будет не в состоянии… — Да плевать! Вот скажите, если ваш друг сказал бы, что тайно встречался с вашей беременной женой, вы бы как себя повели?! Думаете, мне приятно быть рогоносцем, чтобы в наше личное и семейное совала нос вся страна? Обсуждала наших детей, нас самих? Между Роном и Гермионой точно ничего не было, но он, какого-то Мерлина, рассказал это лживой мисс Тернер! — Гарри, милый, что случилось? — из кухни выглянула Молли, на ходу вытиравшая руки о передник. — Ты меня испугал своими криками. — Мистер Уизли вам расскажет. Так Рон у себя? — Да, а Лаванда с детьми отправилась в Лондон, — зачем-то добавил Артур и под грозным взглядом жены протянул ей порядком смятый «Пророк». — Ваш сын публично унизил меня и Гермиону, более того, он заявил, что всегда ее любил, они встречались за моей спиной, и ребенок, которого мы ждем, от него. А в остальном, миссис Уизли, все отлично. Вы позволите, я к Рону все-таки загляну. — О, Мерлин… Рон совершенно не соображал, что говорит. И зачем это все? — Я пойду проверю, как он там, и спущу его вниз, — Артур ускользнул от неприятной части разговора, ему и без того было крайне неловко выслушивать о проблемах младшего сына. К счастью, дома никого, кроме их троих не было, и остальные члены семьи не слышали всех этих унизительных подробностей. — Гарри, я не снимаю вины с Рона, но давай мы успокоимся и все обсудим без лишних криков и шума. Поттер поймал себя на мысли, что с ним разговаривают, как с неразумным подростком, но не орать же ему было на миссис Уизли, годившуюся в матери? Ему было что сказать, очень много всего накопилось в душе, только вот сказать это все он должен был лично Рону. Его родители, по большому счету, были не виноваты в том, что вырастили эгоистичного, завистливого и наглого инфантила. Которому, правда, хватило мозгов публично оскорбить лучших друзей и признаться в своей любви к Гермионе, видимо забыв о собственной супруге. — Пусть он скажет мне все это в лицо. Подтвердит, что я — «почетный рогоносец магической Британии», что Гермиона и правда была с ним в мое отсутствие. — Что между вами произошло? Не мог же Рон просто так, такие ужасные слова… — Я бы не хотел это обсуждать, — Гарри решительно мотнул головой. — Но вопрос касался денег и, поверьте, Рон был мне как брат и если бы не… Да что сейчас об этом. Назад, боюсь, пути уже нет. — Не стоит рубить с плеча, вы же столько лет вместе, с первого курса, — миссис Уизли потянулась было, чтобы погладить Гарри по плечу, но осеклась. — Иногда пути у людей расходятся, к тому же, после всего, что, как выяснилось, думает о нас Рон, о дружбе и речи быть не может. Артур спустился вниз, с таким же растерянным видом, но по выражению лица несложно было догадаться, что он если не в бешенстве, то весьма раздражен. — Он сейчас придет. Гарри, послушай, если мы можем как-то помочь… В ответ Поттер лишь усмехнулся, прекрасно понимая, что загладить такое не получится ничем. — Вчера Рон заглянул к нам домой, наорал на Гермиону и довел ее до слез. Он может сколько угодно строить из себя незаслуженно обиженного, но он заврался и окончательно обнаглел. Если хочет денег — пусть заработает. А беседовать с моей женой в таком тоне, и уж тем более, осквернять ее репутацию, я не позволю никому. Рональд, спускавшийся снизу, издал странный звук, как будто бы его сейчас стошнит. Лохматый, в помятой одежде, в каких-то пятнах, с пепельно-серой физиономией, он наконец-то преодолел последнюю ступеньку и замер. — Гарри? А что случилось?.. И вообще, который сейчас час? — Почти двенадцать, — ядовито заметил Гарри. — Пойдем, поговорим. — Гарри, пообещай, что будешь держать себя в руках, — встревожилась миссис Уизли. Ей сразу не понравился мрачный и тяжелый взгляд Гарри. — Постараюсь, — так же спокойно пообещал Поттер и, показав движением головы, что Рону следует выйти из дома, направился вслед за ним. — Слушай, если ты насчет вчерашнего разговора… — начал было Уизли, с трудом собирая слова в предложения. Голова была тяжелой и словно бы ватной, ему ужасно хотелось пить, а еще лучше — выпить хорошую кружку пива. Но возможности поправить самочувствие не появилось, Гарри, казалось не замечал его состояния. И вообще выглядел крайне мрачным и даже злым. — Ты серьезно? Рон, не прикидывайся большим придурком, чем ты есть! — Что ты сказал?! — Ты на всю страну заявил, что спал с Гермионой за моей спиной и что она беременна от тебя! Как я могу относиться к твоим словами и к тебе, идиоту? Как? А о своей жене ты подумал?! Что Лаванда почувствовала? — Да я… Она… Может и не видела ничего? — Но рано или поздно она увидит. Мне плевать, если честно. Рон, мне плевать, как ты будешь улаживать отношения с Лавандой. Мерлинова борода, как ты посмел оскорбить Гермиону? Как ты вообще мог такое придумать и озвучить? Да еще и этой чертовой Тернер, это же вторая Рита Скитер! — Не ори, а! Я и так все слышу! — рявкнул Рональд в ответ и присел прямо на деревянные ступени. Соображалось ему плохо, голова кружилась, а воспоминания о вчерашнем вечере словно нюхлер языком слизал — сплошное черное пятно. — Да я тебя… Ты понимаешь, что я тебя засужу за такое и ты оставшуюся жизнь будешь работать только на выплаты?! Ты понимаешь это? Да тебя убить мало за каждое твое лживое мерзкое слово! — Ну давай, давай, беги к адвокату, подавай на меня в суд! Я от своих слов не откажусь! — Что ты сказал? — слова Рона прозвучали для Гарри как пощечина. — Я люблю ее… И не понимаю, как она выбрала тебя. — Так любишь, что готов смешать грязью. И тебя ничего не остановило… Ни то, что она беременна, ни ее репутация… Стоп, — Гарри, до этого нервно расхаживающий взад-вперед, остановился. — Вот оно в чем дело… Я кажется понял. Сколько? — Что? — Сколько тебе заплатили? А? Ну, давай, скажи, сколько стоит наша дружба. За сколько ты продался? — Я не продавался! — рявкнул Уизли, неловко поднимаясь на ноги. Гарри, куда меньше ростом, взбешенный, смотрел на него, готовый ударить. — Хватит уже выставлять меня полным дерьмом! — Хочешь сказать, журналистка с тебя поимела сенсацию и расплатилась не деньгами? — Да пошел ты! — Сколько? Сколько ты получил? В голове Рона как-будто что-то щелкнуло, он вспомнил улыбку «Марлин» и мешочек, который она оставила ему, перед тем, как уйти. Он, кажется, тогда еще пересчитал… — Полторы тысячи. Вместо ответа, Гарри, собиравшийся было просто аппарировать к себе домой, резко развернулся и впечатал кулак в скулу бывшего друга. Рон не удержался на ногах и, чуть отшатнувшись назад, врезался спиной в деревянные перила. За первым последовало еще два удара. Костяшки горели, кровь шумела в голове, адреналин требовал выхода. Уизли даже не сопротивлялся и остался сидеть там, где оставил его Гарри. Из сломанных скулы и носа капала кровь, Рона тошнило и вскоре вывернуло прямо на пол. — Я тебя ненавижу. И ты ответишь за каждое свое слово. Гарри, вытерев о рубашку руку, с испачканными костяшками, отошел чуть подальше от дома. Понимая, что Рон, получив свои тридцать серебренников, перестал для него существовать. От предательства было все-таки больно и тошно. Но что-то внутри беспокоило сильнее, какое-то смутное предчувствие, и он поспешил домой.***
Поттер аппарировал во внутренний дворик собственного дома, продолжая кипеть от злости. Ссаженные костяшки саднило, сердце стучало, как сумасшедшее, словом, адреналин зашкаливал. Он не собирался бить Рона настолько сильно, просто потерял контроль на доли секунд. Сам Рон, похмельный и медленно соображающий, не смог ничего ответить, он даже не закрывался, позволяя ему выпустить пар. «Придурок… Ну какой же он придурок… Все-таки я не позволю нагло врать и портить нашу репутацию. Хватит. Рон сделал слишком много из того, что простить нельзя ни под каким предлогом», — усевшись прямо на ступеньки, Гарри снял очки и потер лицо. За последние дни случилось столько всего, столько навалилось проблем и сложностей, что их вес ощущался чуть ли не наяву. Но окончательно раскиснуть Поттер себе не позволил. Да, он нуждался в такой минуте слабости и небольшой передышке. Но спустя несколько мгновений эмоции перестали бушевать и картинка реальности стала более-менее четкой. Теперь Гарри представлял, что ему нужно делать, куда двигаться и, главное, как защитить семью. Странный звук в доме, как будто разбилось что-то огромное и стеклянное, заставил вскочить на ноги и, с палочкой в руке, кинуться на шум. В доме оказалась гостья — Лаванда, в тошнотворно розовой мантии. Она на мгновение напомнила Гарри профессора Амбридж, но мысли тут же переключились на более важные проблемы. Не было слышно детей и Гермионы не было видно. То, что увидел Гарри в следующие секунды, лишило его дара речи, но не возможности соображать. Лаванда, истерично рыдающая, прижимала ладонь ко рту. Сквозь рыдания удалось разобрать ее причитания и по спине Поттера прошлась волна озноба. — Я не хотела! Я не хотела, я не хотела, я не хотела… — Что случилось? Где Гермиона? Но тут взгляд Гарри зацепился за что-то, выставляющееся из-за спинки дивана. Этим оказалась рука Гермионы. В доли секунды оказавшись рядом, Гарри склонился над женой. Она была без сознания, но, кажется, дышала. Рыдания Лаванды моментально стихли и Поттер, шестым чувством, не иначе, почувствовал, что на него направлена палочка. Он не мог видеть, что делает жена Рона, но понимал — что-то пошло не так.
