I'll be with you From dusk till dawn

Карлос Мадригал, этот бесконечно импозантный, этот неимоверно своенравный мужчина с многовековой, увлекательнейшей историей жизни, никогда всерьез не задумывался о том, что их дороги с Кейт Фуллер, той безмерно хрупкой, той приторно-милой, той поистине религиозной девочкой, еще когда-нибудь пересекутся. Ведь что между ними было общего? Что их могло связывать? Абсолютно ничего. Они – совершенно разные, они, как солнце и луна, как рассвет и закат. Она притягивала к себе только свет, в то время как он же любил темноту. Она дарила улыбку, полную нежности, его же улыбка таила в себе холод в комплекте с неиссякаемым сарказмом. Но, тем не менее, жизнь любила преподносить сюрпризы, при чем, казалось бы, в самый неожиданный и неподходящий момент. — Ну, надо же, кого я вижу, – его удивление было совсем неподдельным, когда он одним летним вечером вошел в очередной бар очередного прибрежного городка, и совсем неожиданно для себя увидел вдруг Ее. Нет, не Сантанико – свое прошлое в купе с кусочками настоящего, свою единственную, свою любимую Королеву, хотя встреча именно с ней была бы так предсказуема и так ожидаема. Нет, то была Кэтрин. Она сидела у барной стойки, совершенно одна, с коктейлем в руках, но на ее лице не было ни тени грусти, ни йоты тоски, ни ноты печали. Только та же самая теплота, та же самая доброта. Только вот взгляд ее немного изменился: стал немного тверже, немного увереннее и, конечно же, глубже, в нем будто застыло то, что этой сильной девочке пришлось преодолеть. Но, в целом, это была та же самая Кейти-кейкс, которую он повстречал однажды на закате одного из тех бесконечных дней. Только вот с того самого вечера прошло уже немало времени и многое, слишком многое изменилось. Изменилась она. Изменился даже он. Правда, лишь совсем немного, лишь только для себя, не для окружающих: — Кейт Фуллер. Собственной персоной. О, она узнала этот голос. Узнала еще до того, как спустя пару каких-то мгновений его обладатель уже оказался рядом с ней и довольно бесцеремонно, не спрашивая на то ее разрешения, не интересуясь на то ее мнением, опустился на ближайшее свободное место и заказал себе чего-то такого крепкого, такого алкогольного. Хотя, чему она, собственно, удивлялась? Это же был Карлос Мадригал – мужчина-загадка, мужчина, от которого можно было ожидать чего угодно. И он, как всегда, был в своем репертуаре. — Хотела бы я сказать, что я рада видеть тебя, Карлос, но ты ведь знаешь, что это не так. А врать, даже тебе, мне бы не хотелось, – при упоминании своего имени, она не удостоила его своей улыбкой, а лишь бросила на него беглый, довольно безразличный взгляд и снова отвернулась, возвращая всю себя и свое внимание ему, вкуснейшему банановому коктейлю. — А где же знаменитые братья Гекко? О, кстати, я наслышан о ваших совместных приключениях. Да что там я – весь свет теперь о них знает. Скоро ты станешь легендой, прямо как эти братья, ну или же я, любимый, – в отличие от нее, на губах мужчины тут же заиграла его улыбка, на которую девушка среагировала мгновенного, правда не так, как все остальные представительницы прекрасного пола. А, просто метнув в него все тот же взгляд. Но на этот раз, задержав его чуточку дольше, словно она изучала его. И он почувствовал это, – Но, несмотря на это, неужели они оставили свою напарницу, свою Кейти, которую так долго спасали, в одиночестве? — А ты все также невыносим, Карлос Мадригал. Время тебя совсем не меняет, – и, выдержав небольшую, но такую весомую паузу, Кейт прибавила те слова, которые она должна была, которые так мечтала сказать ему раньше. Но для того не было удобного момента, но сейчас – он здесь, прямо перед ней, и он должен услышать ее слова, что она берегла для него, – Не думай, что я забыла, что ты сделал. И, не думай, что когда-нибудь ты заслужишь моего прощения. — Так или иначе, я стараюсь поддерживать свой имидж, – и, весело подмигнув ей, словно старой подруге, он сделал глоток напитка, который ему только что принесли. Виски был отличным. Все было отличным и даже больше, лучше, правда, за исключением лишь одного: друзьями эти двое никогда не были и он понимал это. Но ему было все равно, – Ты думаешь, мне нужно чье-либо прощение? Если ты придерживаешься этого мнения, то ты ничуть не изменилась. Знаешь, я даже немного разочарован этим фактом, – его усмешка послужила тому подтверждением, но уже в следующую минуту он стал серьезным, – Скажи, не правда ли, приятно помнить об одном крохотном событии целую вечность? – в это мгновение в его голосе не было ни грамма его верного спутника по жизни, да и в беседе тоже, сарказма. Просто Мадригал знал цену этим своим словам, – Хотя вечность в твоем случае это всего лишь несколько каких-то месяцев. В моем же – это целая жизнь. Он не желал делиться тем, что у него было на душе, и уж точно не желал вести задушевные разговоры. Тем более, только не с ней. Но жалел ли мужчина о только что произнесенных им словах? Отнюдь. Та, что была сейчас перед ним, заслужила хотя бы толики той самой правды, его правды, что рвалась из глубин его потерянной души. Она уже было собиралась удивиться тому, что Карлос, похоже, в первые в жизни, поделился с ней чем-то сокровенным и даже хотела пошутить на этот счет, но не успела: в тот же миг Фуллер увидела, как к ним, не спеша, не привлекая внимания всех остальных, направлялись двое неизвестных ей людей. Одного лишь взгляда, брошенного в их сторону, ей хватило, чтобы понять, что они здесь были не просто так и они пришли сюда совсем не для отдыха. Они искали ее. Или его. Или же их обоих. И, видимо, виной тому было их прошлое. А, может, и настоящее. Но с этим она.. нет, теперь, похоже, уже они разберутся уже после. — Видимо, нам придется прерваться, и нашу милую беседу мы продолжим позже. Уходим отсюда, – реакция Мадригала была практически мгновенной. Он не знал этих людей, он видел их впервые, но догадывался, что ждать от них хорошего точно не стоит, весь их вид буквально, что говорил об обратном. Он вполне бесцеремонно, несколько даже грубо взял ее за тонкое запястье и потянул за собой, но девушка с волосами цвета спелой вишни в данное мгновение этому даже не сопротивлялась, – За спасение своей жизни поблагодаришь потом. Может быть, в процессе еще и простить меня успеешь.