В ярком свете янтаря.

Мальчик открывает глаза, в каком-то тёмном коридоре. Позади него открывается вид на чёрную статую ангела, стальные крылья покрыты пылью, в расколотых от времени руках святой держал меч сделанный из янтаря. До боли жуткие глазницы, зияли пустотой, а потрескавшие губы как будто расплылись в ухмылке, а по щекам стекали кровавые слезы. Шатен пятится назад, но что-то ему явно мешает, выполнить сие действие. Взглянув на свои конечности, юноша наконец-то понимает что его сковали в кандалы. От страха мальчик шмыгает носиком, стараясь унять поступающую истерику, но крик застрял в горле, когда тот увидел что ему стоит ожидать. Пустые глазницы чёрного ангела залились янтарным цветом, меч выпадает из рук и раскалывается на сотни мелких осколков, тело статуи превращается в бесформенные куски, опадая на каменное покрытие с громким стуком. Откуда-то послышался смех. —вижу ты в восторге от моего шоу, малыш. —кто мог так эффектно заявить о своём присутствии, естественно, Сайфер. Важно выйдя из горы хлама, который недавно был большой статуей, тот поправляет бабочку, щёлкая пальцами, дабы остаток ангела превратился в огонь. —Опять ты. Мудак. Верни меня назад конченный ублюдок. —сорвался на крик мальчик, пытаясь разорвать металлические изделия на своих руках, но тщетно. На нежной коже, появлялись только ссадины и не большие раны, которые неприятно щипали когда на них попадала пыльная цепь. По запястьям юноши уже начала сочиться алая жидкость, которая отдавалась металлическим привкусом и запахом, даже уже непонятно, истекает ли мальчик кровью, или это запах его оков, которые в данный момент не давали сбежать из этого ада. Из ротика омежки сыпались проклятия, а Билл же этого не выносил, пришлось прервать нескончаемый поток слов. Громкий крик, означает, что демон не выдержал. Кожаная плеть, сложенная теперь уже хлыстом по полам, адской болью, буквально разрезала персиковую кожу на бедре шатена, от чего тот замолчал, продолжая только всхлипывать, смотря на своё изуродованное бедро. Маниакальная улыбка тронула губы личного мучителя Диппера и тот отложил плеть в сторону подойдя поближе к младшему. Усаживаясь перед ним на корточки, он подцепляет подбородок юноши большим и указательным пальцем, заставляя взглянуть своему страху в глаза, потонуть в омуте без надежды всплыть на поверхность, показать ещё раз, что Диппер здесь никто, что он здесь бог, что он его хозяин, что он тот, кто будет управлять им как марионеткой, словно опытный кукловод который прекрасно знает за какие ниточки дёргать, дабы сломить свою куклу окончательно, растоптать и изорвать её, а после выбросить, заставить гнить в одиночестве, купаясь в боли и страдании, а уж это он устроит вдоволь. Припухшие от слёз карие глаза, беззвучно смотрели на своего мучителя, ожидая дальней кары. Демон лишь усмехнулся, проведя большим пальцем по пухлой нижней губе юноши и снова усмехнувшись, соизволил сказать: —Я ничего тебе не сделаю, такого, пока. Я только начал. Мне не к чему портить свою куклу в начале игры. —последнее слово он прошептал ему в губы, опаляя возбуждённым дыханием, после соприкоснулся своими губами к чужим, вовлекая в поцелуй. Диппер пытался сопротивляться этому, но нет. От стыда он залился краской, оперевшись кулачками в грудь блондина, но альфе совершенно плевать. Наконец-то отстраняясь от желанных губ, он фыркает, поднимаясь на ноги, стряхивая с пиджака зримые лишь ему пылинки, снова кидает взгляд на омегу. —готовься сладкий, каждую ночь я буду с тобой играться. А иногда приходить и просто так. Будь готов к этому. —Последняя фраза и.. Свет меркнет. —Диппер, ты кричал, да проснись ты наконец. —мальчик наконец-то разлепил сонные веки, взглянув на свою сестру, которая так нагло его тормощила. Проведя ладонью по мокрому лбу, он убирает прилипшие волосы, холодный пот буквально прошиб каждую клеточку его тела. — ты в порядке? —Юноша лишь кивает, ибо из-за кома в горле, не может вымолвить не словечка. —Хорошо.. Я жду тебя внизу. Не опоздай на завтрак. —ещё раз окинув брата подозрительным взглядом, Мэй поспешила покинуть помещение. Оставшись наедине со своими мыслями, Дипп садится на край постели, берясь за голову. Он тихо всхлипывает, борясь с истерикой, вертит головой, как будто пытаясь смахнуть невидимую паутину и словно мантру повторяет одну и ту же фразу. —Это всего лишь сон, только сон, Это всего лишь сон.. –Это не сон, мой сладкий. — Тихий смешок и до боли знакомый голос, который сразу пропал, оставаясь не услышимым..