Ход

Девочка, которая позже станет Мадам Жиль, родилась среди запустения во Франции, в крестьянской семье. Бедная и обычно голодная, она тем не менее расцвела в существо удивительной красоты. Когда ей было 16, то ее обручили с Люком, юношей из соседней деревни, с которым она флиртовала на предыдущей весенней ярмарке. Однако затем холодные клыки барона Воллгирра отняли у нее жизнь. Воллгирр, который был старым и злобным Сородичем и повелевал целой провинцией, заметил юную будущую невесту, когда она танцевала на празднике урожая. Ее красота что-то расшевелило в его мутной крови, и поэтому он призвал ее в свое имение среди далеких холмов. Мрачные опасения девушки насчет своей судьбы вскоре переросли в ужас, когда барон раскрыл перед ней свою истинную природу и выпил ее кровь. Получив Становление, она восстала в качестве наложницы барона, однако это одинаково иссушило ее тело и душу, и от нее осталась лишь жалкая и выцветшая оболочка. Для Воллгирра его новый приз был лишь крестьянской девушкой, которая сегодня была развлечением, а завтра могла стать обедом. Как же шоком для него было, когда одним вечером он проснулся с колом в сердце, а его замок был объят пламенем. Так Воллгирр и его жертва исчезли из истории. Источник: "Дети Ночи" ---

Воскресенье, 21 Августа, 21:49 Венчур Тауэр, Даунтаун Лос Анджелес

В девятнадцати километрах к востоку от океана сердце Ангелов дышит автострадами. Башни Уилшир Гранд Тауэр и офисные сети LA Central блестят не хуже брошки на груди у жены политика, а линии гудящих машин стоят от Ривер Сайда до самого Сан-Бернардиньйо.Реки пробок и заторов наполняют улицы. Небоскребы отражаются на витринах и стеклах проезжающих рядом машин. Черный лимузин подъезжает к фасаду одного из центральных зданий. Ряды квадратных окон уходят так далеко вверх, что пропадает в небе черном как сажа. Длинная машина ползет под фонарным светом, и вереница черных дверей останавливается у самого тротуара. С обратной стороны транспорта, прямо на мигающую светофорами улицу выходят двое мужчин и становятся по бокам задней двери транспорта. Дверь лимузина открывается и оттуда, поднырнув в дверной проем головой, вылазит светловолосый парень. Бледные, холодные глаза с интересом осматривают все вокруг. Он отряхивает свой дорогой костюм и поворачивается обратно. – Мистер Лакруа, мы прибыли вовремя, - голос подает один чернокожий секьюрити. – Это то самое место? – из открытой машины доносится женский голос. Подол красного платья стелется на асфальт. Её лицо круглое, европейское, обрамленное тонкими бровями. Карие глаза дополняет небольшой нос, толстые локоны, тяжелые серьги. – Mon dieu! Город совсем не узнать! Посмотреть вокруг так это просто ужасный упадок. После Ночей Смуты атмосфера была лучше в разы! Неужто Шабаш снова...? – Вы как никогда правы, мадам. Ритуалы для них стали ещё более важны, - мужчина помогает вывести ее наружу. - Этой стране уже ничем не помочь. – В последний раз, когда я была в Калифорнии, молодых членов Меча Каина было предостаточно, в частности не-христиан, агностиков и атеистов и их страшно раздражала крайне набожная доктрина старших последователей. Я так понимаю, сейчас все они полные фанатики? – мадам держит длинную, ушитую бусинами ткань. – Hélas, ma chérie, однако нет, – мужчина придерживает её за руку. – Члены Шабаша по-разному смотрят на вампиризм, Каина и религию. Не все члены секты - религиозные фанатики. Пока вампир не исповедует веру, противоречащую доктрине секты, отрицает существование Каина или отказывается принимать участие в Высоких ритуалах, от него требуется самый минимум, чтобы считаться «правильным» членом церкви и сейчас таких "наполовину" последователей среди Шабаша уйма. Времена меняются быстрее чем люди. Я сам помню как питал надежды на эту землю, будь она проклята. Женщина скрывает сморщенные пальцы перчатками до локтя, а другие части тела прикрывает платьем и кинутой на плечи пелериной. – Мосье, я уверена, в вашем Домене не все так плохо как, скажем, в Монтреале. - За женщиной захлопывают дверь машины. Джентльмены в костюмах проводят их ко входу, пара заходит под руку в просторный холл. Их встречают мраморные колонны, натуральный хрусталь и мебель из черного дерева в парадной. - Там Шабаш вербует независимых Анархов и открыто сотрудничает с ними. – Ваши гости ожидают Вас в приемном зале. – Жизель Браунинг встречает их у входа. Она провожает пару до самого лифта. – Пригласи их войти в пентхаус, Жизель, – мужчина говорит, когда они проходят вперед, а она идет немного сзади. Браунинг в ответ кивает. – Так вот, о Шабаше и Анархах, chérie, им здесь благодать и они кишат как черви в палисаднике которые в скором будут поедать ваш урожай. – О, ужас! – у дамы в красном тяжелый французский акцент. Её руки впиваются в дорогую ткань на мужском локте. Её рост опережает спутника на голову. – В этом всегда заключалась часть лицемерия секты. Члены Шабаша, заставшие Договор Шипов, всегда связаны с вампирами вне Шабаша. Стаи Лоялистов могут заключать подпольные сделки с другими вампирами или временно вступать в союзы с независимыми кланами против Камарильи ради выживания. Эти обстоятельства можно понять - но все же они наказуемы. Если подобные "исключения" будут публично доведены до сведенья духовенства, Черная Рука или Инквизиция не проявит снисходительности. – замечает мистер Лакруа когда они поднимаются к лифту. Громкий стук каблуков летит по всей поверхности холла. – Второй лифт направо, – говорит Браунинг. Её тощая фигура теряется на светлом фоне, обтянутая в черный сатин юбки-карандаш и блузы новой коллекции Chanel. – Жизель, не забудь забронировать апартаменты для Мадам, - напоминает месье Лакруа. – Ни по какому поводу меня сегодня не беспокоить. – Будет сделано, Сир, - восточные глаза выражают спокойствие. – Есть еще что-нибудь о чем я должен знать? – спрашивает господин. Холод его глаз мог бы превратить кого угодно в лед. – Барон Абрамс хотел бы поговорить с вами. Мною уже сформулирован приказ о ликвидации складов в Санта-Монике. Лифт приезжает и извещает об этом радостным «динь». – Мы не будем ворошить их гнездо если в этом замешаны Анархи. Это мы обсудим позже... – мужчина входит в кабину и вводит за собой гостью. – Хорошо, Сир, – Браунинг приветствует даму, когда они проходят рядом. – Добро пожаловать в Лос Анджелес, мадам. – Мerci. – бросает женщина в красном не глядя в её сторону. Створки лифта закрываются. Кабина гудит. Жизель остается в холле и идет наведать охрану и выдать им распоряжения на ночь.