Ход

Пальмы раскачиваются на фоне черного, мрачного неба известного калифорнийского округа – Санта-Моники. Не меньше чем в «Брентвуд», не больше чем в «Сенчери-сити», тут в равном количестве есть такие же правильные газоны, пальмы, здания темные, мокрые от дождя. В воздух уже просочилась утренняя влага, а подворотни старых кварталов все еще пестрят странными лицами. В одном из таких, у одного из нескольких человек в руке дотлевает сигарета. — Смотри на того придурка, – говорит он, наблюдая за действиями кого-то на дороге. — Что там? – спрашивает другой, кутаясь в стеганый пуховик с капюшоном, за которым не разглядеть лица. Его сигарета срывается с пальцев, крутит сальто и летит на землю. На противоположной от них стороне дороги кто-то тоже падает, но только не так красиво. Между фонарей и узких бордюров пустой неогороженной парковки стоит внедорожник. Лексус. Машина припаркована боком, за ней на асфальте растягиваются следы тормозного пути. Меркурио вываливается наружу из открытой двери водителя. - Сукины... чтоб вас! - хрипит он, падает на колени и упирается головой в асфальт. — Моё ребро… – мужчина стонет. Ветер катит высохшие пальмовые листья вдоль парковочного лота. Происходящее на улице в свете желтого фонаря напоминает сепию. По тротуару идут редкие прохожие, труженицы улиц брезжат фигурами под фонарями. — Мои двести баксов... – водитель «Лексуса» опирается теменем на асфальт. У него разбит нос, кровь течет по губам, подбородку, падает на серый битум. Из открытой двери машины вслед за ним вываливается мятый синий пиджак. Мужчина хватает пиджак, комкает его, вытирает себе лицо. Пальмы блестящего парковочного лота спокойно раскачиваются под хмурым ночным небом. Меркурий встает, покачиваясь, и идет пока, не в силах удержать равновесие, хватает за ручки входную дверь в апартаменты, и вваливается внутрь. *** Ему кажется, что два алебастровых светильника на тумбе светят ярче чем фонари на улице. Обод из их хрустальных висюлек, маленьких и острых, напоминают ему наконечник у стрелы или даже язык, вытянутый через горло у поставщика Марли, который когда-то и привел его в этот бизнес. Такие наблюдения мужчину немного отвлекают от созерцания того, как улыбается Диана Палмер – Вентру, что сидит на диване рядом. - Сука, я же уже все сказал, - Меркурио хрипит полуживым голосом, подкатывая глаза вверх от ощущения безысходности и движения событий по кругу. - Подумай еще раз, - мстительно отвечает Диана. Она выглядит бледно. Как богиня, вылепленная из бумаги. - Нет, не хочу. Не нагнетай... - говорит побитый мужчина, и плюет куда-то на пол. - Я же сказал - ошибка. Моя ошибка. Я проверил все, я... Его нью-йоркский акцент играет всеми красками, срезая окончания слов почти наполовину. Диана морщится. Она складывает руки на колене, её бесцветные глаза блестят в темноте. Её волосы ровные, платиновые. Они игриво перекинуты через плечо. Её глаза не то голубые, не то серые, совсем без макияжа выглядят не очень выразительно на фоне некрасиво-выщипленных, слишком тонких бровей. Меркурио не может назвать ту девушку привлекательной лично для себя, но вполне может признать, что она выглядит … экзотично. – Я сейчас, между прочим, пытаюсь облегчить нам жизнь, - Диана начинает. - Не упирайся, пожалуйста. Займемся делом, пока оно совсем не выгорело. Палмер сидит боком на его диване, закинув ногу на ногу. Если оценить с ног до головы – слишком худая, лицо островатое … Меркурио хочет закончить думать об этом, но сначала поворачивается и харкает кровью на пол. – Детка, вот только не надо. Я выше этой херни и занимаюсь ею гораздо дольше чем ты. Слушай сюда, - мужчина откашливается. – Эти ребята понятия не имели где склад. Я поехал туда забрать долг. Они все были обколотые. Один сказал - второй схватился за нож. И все, - он мужчина на диване хрипит. – Я не ожидал, что все так закончится. Диана смотрит, как Меркурио вытирает рукавом свои губы. - Это ничего не меняет, - девушка говорит. Пустой стакан с белым осадком морфия на столе отражает ее фигуру, алебастровые висюльки и их блики. - Два склада в Брентвуде, один в Венисе. Осталась Санта – Моника. Толстовка, в которую одета девушка, расстегнута, и из-под неё выглядывает что-то светлое, не то майка, не то легкая блуза. – Я выгляжу так, блядь, будто я могу думать о том что там, нахрен, осталось? - Меркурио приподнимается на руках. - Я приехал по своим делам, думал разделаться с этим. Меня порезали и заглушили битами. И кто? Обколотые утырки? Малая, я… не хочу говорить о планах сейчас, - мужчина хрипит и заваливается обратно на спину, смотрит в потолок. - Я не буду ничего решать сама, - отвечает Диана. - Ты меня не кинешь, нет? - Меркурио отвечает, агрессивнее, чем раньше. - Ты знаешь, что я имею в виду. Я хочу их разнести. Всех до одного. – Меркурио выдыхает, словно злость не только придает ему сил, но и с таким же успехом из него их и высасывает. – Больше мне сейчас ничего не надо. - Слишком много запросов для того, кто растекается лужей на своем диване, - Палмер ведет себя как обычно. Она собирается и встает. - Спасибо за поддержку, малая. Бывало и больше, - бубнит мужчина, лежа головой на быльце дивана. Диана тем временет уже открывает дверь. – Не забывай, - она бросает напоследок, - что если Астролит не приедет - нам выпишут чек за который ни твоя ни моя задница не сможет расплатиться. Диана хлопает дверью, а мужчина выдыхает с облегчением. Только женская спина исчезает - у Меркурио появляется вечность размером в три с половиной часа, чтобы подготовиться к тому, что можно назвать самой сложной поставкой в его карьере. *** Девушка выходит на свежий воздух просторной улицы и сражу же, ступая на землю каблуком осенних «Кон-хилов» - одевает капюшон мастерки и достает из кармана смартфон. Гладкий экран блестит, когда Диана, стуча каблуками, идет по тротуару, отвлекаясь только, чтобы посмотреть перед собой и не влететь в щель или еще в кого-нибудь недостаточно опрятного, коих достаточно в этом районе. К ее счастью, в такое время дилеры и труженицы в подворотнях уже исчезают, уступая место гражданам, которые рвутся вперед, в рабочую рутину. До рассвета остается что-то около часа. Хоть и идти ей до квартиры меньше двадцати метров, Диана все равно ускоряет шаг. - Эй, леди, у Вас не найдется мелочи? – обращаются к ней откуда-то со стороны. Палмер оборачивается, и встречается взглядом с человеком, внешне доаольно сложно описать…если пытаться сделать это цензурно. - Может быть и есть, - она приподнимает одну бровь и осматривает бомжа сверху-вниз, повернувшись. – Но не для вас. С этой самой поры она разворачивается и идет дальше, не обращая внимания на малоприятные комментарии, которые летят за ней следом. Подворотня, к которую она входит, разбавляет атмосферу темноты тяжелым запахом мусора, окурками, и другими неприятными вещами на земле. Девушка придерживает капюшон, щурится от мелких капель дождя, или просто капель, летящих с крыши, и идет, абстрагировавшись от всего, одним пальцем набирает свое сообщение: Кому: LaCroix ind. От: Палмер Ситуация со складом затягивается, боюсь, мы не сможем закончить вовремя. PS. обещаю, груз придет точь-в-точь. Еще раз проверяет и отправляет. Девушка идет ко входу в многоэтажный дом, проходит парадную, заходит внутрь. «Хезер МакКинли» - вывеска на одном из почтовых ящиков, значит все правильно. Диана открывает его и достает оттуда ключ. По скрипящим доскам девушка поднимается вверх по лестнице на второй этаж и немного поборовшись со старым дверным замком проходит в квартиру. - Хезер? Хез? – она зовет девушку, которая обычно или уже спит или сидит с лицом в куче университетских тетрадей. Пакет разорванных чипсов и посуда в мойке толкают блондинку на мысль, что её квартирантка тут все же была. Вентру стоит и слушает тишину, пока не на чувствует, как вибрирует карман её мастерки. Она достает оттуда телефон и щурясь, читает сообщение, возникшее от движения пальцем на тусклом экране. «Палмер, у нас проблемы» - начинается его заголовок. А само сообщение содержит в себе то, что она сейчас меньше всего хотела бы читать.