Я так и не научилась летать

      Едва первые лучи солнца коснулись вершины стен, небо окрасилось в яркий багрянец. Деревья взволнованно шумели, а ветер гудел и рвал облака на части.       Сумасшествие настигло деревню, тут и там кто-то кричал, бегал и паниковал. Это месиво из кровожадных существ и других жителей города совсем не было похоже на прежнюю Утопию, полную гармонии.       Свет слепил глаза, ветер нещадно хлестал по лицу, гудел в ушах, а сердце билось сильнее, чем когда-либо. Я бежала к городской стене, где уже собралась куча народа. Бежала с туманным тревожным чувством, и понимала ясно: скоро город погрузится во тьму, падёт под тяжелые лапы самых ужасных монстров.       Я даже не сразу заметила, что за мной следует другое зло — едва заметная чёрная тень, среди людского хаоса. Ехидная тень, что закрыла собой солнце, раскинула руки в стороны и отчаянно завопила.       И пускай внешне выглядела я скорее раздражённо, внутри всё переворачивалось от страшной паники. Странный, отвратительно сладкий трупный запах был слишком сильным, будто вместо титана за мной гналось разлагающееся тело.       Под ногами раздался влажный, мерзкий хруст; вонь усилилась. Ладонь ощутила вязкую, уже холодную кровь, пропитавшую жоржет. А нос — знакомый горький аромат.       Я исказилась в гримасе боли. С хриплым шипением опустила руку перед этим глухим занавесом из трупов.       Это было так очевидно и фатально. Сегодня день моей смерти.

***

      Утром солнце не выходит, и неподвижный воздух погрузил деревню звоном цикад. Я просыпаюсь от тревоги, сковавшей грудную клетку. Кожа палящая, словно только из огня; мерно растираю тело ладонями, как если бы пыталась согнать жар, а после выбегаю во двор, тут же исчезнув за деревом.       Я как одичавшая, всё стремлюсь куда-то вперёд, упоенная собственными принципами. Но впереди ничего нет, кроме бесконечной пустоши и неясного неба.       Листья сбрасываются с веток к моим ногам и ветки падают тоже, и я стою незыблемо, лишь ветер хозяйничал на растрепанных волосах. Весь Трост буквально застыл в ожидании чего-то.       Дом, стоящий между двумя массивными деревьями, выглядит старым, как и лес, принявший его, словно часть себя. Я закрываю дверь на тяжёлый засов, разжигаю огонь в камине. Мягкий оранжевый свет расползается по комнате и через мгновение становится теплее. Я бросаю накидку на кресло, стоящее под небольшим и хорошо закрытым окном.       Сделав глубокий вдох, различаю в воздухе запах сирени и шалфея. В углу на столе стоит высокая ваза с сухими ветками цветов, очевидно, источник аромата.       Долгое время я сидела без движения, находясь в сильном ожидании чего-то необычайного и опасного, но после тихо приподнялась на диване, окидывая взглядом комнату, как внезапно, громкий, заглушающий треск раздался у меня за спиной. Так же внезапно блеснула молния, ослепив всё в округе, а горячий воздух вдруг резко ворвался через окно, в дребезги разбив стекло.       Я смотрела изумленно, затем холод скользнул по всему телу: трещат не дома и деревья, трещит и вздрагивает небо.       В ту же минуту уши заложило от громкого рева, сопровождаемого испуганными воплями, грохотом и металлическим лязгом. Я скинула с себя плед, слегка поежившись от пронизывающего ветра, после вынула из под кровати небольшую сумку и своё оружие, сжала пальцы на рукояти клинка, и взвесила на ладони мешочек с деньгами — вроде должно хватить. Поправив ремень сумки и, спрятав деньги внутри, я выбежала из дома.       На площади почти никого нет, кроме оставшихся солдат, с обнажёнными орудиями. Люди разбежались в панике и страхе за свою жизнь. Тело двигалось на автомате: кто-то словно дергал за нужные рычаги, и ноги несли меня вперед. Я останавливалась. Возвращалась. Разворачивалась обратно. Бежала дальше. По каменным улицам со свистом продолжал гулять несвободный ветер.       Я вскинулась. Предчувствие меня не обмануло. Внешние ворота разрушены. Титаны вошли в город. Не смотря на вялость и дрожь, я обернулась, выпустила клинок, который повис на кожаном ремешке, и перехватила чужую лошадь под уздцы, едва удерживая упрямое животное, тут же резво вскочив на неё. Лошадь, наконец, сорвалась с места. Нельзя было терять ни секунды. Человечество уничтожит само себя, если падет Стена Роза.       Пальба. Дым. Неимоверно сильный топот, от которого сотрясалась земля. Это было слышно даже за много метров от Троста. Я свернула по направлению к нему, игнорируя крики военной полиции, в попытках удержать меня в безопасной зоне. Но сейчас необходимо спасать то, что от города осталось, разум не слушался и тянул невесть знает куда, поэтому, послав всё нахрен, я бросилась туда, куда тянул меня страх - прямиком в ад. И чем ближе я оказывалась к городу, тем меньше оставалось спокойствия.       Как только я приблизилась к нужному месту, то заметила двух титанов, которые приближались прямо к стене. Трост похож на разграбленную подарочную лавку. Аккуратные черепичные крыши пробиты мощными ударами лап титанов, брусчатка снята так, будто кто-то тормозил по ней пятками, а на узких улицах бока домов словно смяты чем-то не влезшим между ними. Титаны разбредались по городу, а навстречу солдатам бежали люди. Я не знала, за что хвататься. Кому помочь в первую очередь, и что вообще делать. Времени больше не было, нужно было действовать, у меня не осталось и толики сомнения, чтобы пойти против титанов. Конечно, войны и битвы были, и нередко, однако, они проводились на нейтральной территории, сама столица считалась неприкосновенной. Однако, сегодня это правило рухнуло так же, как вот-вот рухнет городская стена. Размашисто развернувшись, я уже хотела побежать к офицерам, но это оказалось ненужным.       В начале дороги показался блеск, особенно ярко выделяющийся на фоне кровавого месива. Лошадь остановилась всего в каких-то пару метров от них. Это был Разведотряд, под начальством Майка Закариуса. Я стала искать глазами Леви, среди сотни солдат в похожей экипировке, однако, того не было видно, зато были слышны указания Майка солдатам: — Оружие наготове. Держаться строя, всеми силами защищать горожан, — громкий, строгий и серьезный голос Закариуса настроил солдат воинственно, они сразу преступили к выполнению заданий.       Разгневанная, в то же время до безумия серьёзная. И ещё крайне растерянная. Незваные гости застали жителей Утопии врасплох своим визитом.       Я останавливаюсь только в отдалении от центра, где-то в северо-западной части города, здесь должно быть не так далеко до ворот; злость на ситуацию заставляет тяжело дышать и сжимать руку крепче обычного, чтобы отрезвить разум. Моё географическое положение, следовательно, будет оставаться однозначно невыгодным для проведения операции по уничтожению титанов, пока я не обеспечу себя газовым прибором.Сейчас мне необходимо найти невредимое оборудование УПМ, чтобы двигаться дальше, ибо тут я абсолютно бесполезна.       Я легко спрыгнула с лошади, скинула поводья и шлёпнула её по крупу, и та унеслась в обратную сторону. Мимолетно оглядываю разбитое двухэтажное здание, стоящее на фоне остальных сокрушенных домов, оцениваю обстановку и пытаюсь придумать наиболее успешный путь для продвижения к базе снабжения. Неожиданно в моём поле зрения оказался сидящий обломках тяжело раненный солдат в полной защитной экипировке. Зеленая накидка запорошена каменной пылью, и кажется, измазана в крови, прямо по белым крыльям. Темная голова склонена, и мальчишка тихо, боязливо хватал воздух. — Эй! — Окликнула я спешно, после немного осадив себя, спросила более спокойно: — Встать можешь?       Мальчишка вздрагивает от оклика и оборачивается, глядя испуганными глазами. Наверняка это его первая боевая встреча с титанами. С губ почти срывается поздравление с боевым крещением, но едва ли он захотел бы это вообще услышать. Сейчас уж точно не место и не время. Парень смотрит немного жалостливо и пусто, будто уже мертв, и я с явным неудовольствием подхожу к нему, инстинктивно придерживая правую руку у рукояти клинка. — Давай, поднимай свою задницу, надо выбираться.       Я украдкой посмотрела на измученного спутника. Было поистине тяжело наблюдать страдания, но не в силах оказать большую помощь. — Вы тоже состоите в разведке? У Вас знакомое лицо... — непринуждённо спросил он, морщась от попытки приподняться.       Я растерялась. Может ли он знать обо мне? Невозможно.       Напряжение завязало атмосферу тугим узлом. Но, видимо, только для меня. — Да, так и есть, — на сей раз я ответила. — Мне необходимо найти оружейный склад, чтобы помочь остальным. — Тогда заберите моё снаряжение, — синеглазый парнишка ненадолго замолчал, туго сглотнув, испытывая безмерную боль. — Вряд ли я дальше смогу сражаться. Вам они нужнее, чем мне… покойнику. Внутри меня что-то екает от этих слов, холодным потом выступая на лбу. Юношеская грудная клетка по-прежнему вздымалась с напряжением. Что бы с ним ни было, я могла оставить парня здесь. Или нет? Принудив себя выбраться из оцепенения, потерянная я, подползла к нему. И, встав с колен на корточки, пристроилась под рвано дышащий бок. Каждой клеточкой своей кожи я ощутила жар его тела.       И дрожь.       Машинально проверив устройство, чуть ослабив окровавленный ремень, я сняла целое снаряжение, тут же цепляя его на себя. — У нас нет времени сидеть здесь, — произношу как можно уверенней, потуже затягивая ремни и поднимая взгляд на стену. — Титаны прибывают, нужно уходить от сюда.       Закрепив последний ремешок с рукоятками, я вновь села напротив него, вытянув руки. Парень молчит, сидя на земле. Рана на левом боку пригвождает его к земле, делая его максимально уязвимым. Но сейчас значение имело лишь дыхание. Хлопковая ткань прикрывала пояс с раненой стороны и целиком прятала от созерцания повисшую конечность.       Испачканными кровью руками я вынула из тела самые крупные осколки, какие смогла, вытерла с небольших ран кровь, хоть это и не особо помогло. Даже если бы у меня было с собой всё необходимое, я не уверена, что в моих силах спасти жизнь парня, не так я сильна в медицине, как хотелось бы. Осталось только разорвать на лоскуты накидку и затянуть раны, самые крупные и заметные.       Я немного успокаиваюсь, так как уже не одна, и чудовищное парализующее чувство покинутости отступает. Сейчас лучшим решением будет переждать, когда основная масса людей переправится через ворота, и затем, когда титаны слегка разбредутся, попробовать выбраться. — Я тебя вытащу, это точно. Будем перемещаться, но не часто. Иначе рискуем быть обнаруженными и съеденными, — во мне продолжал говорить страх за чужую жизнь. Тревожное чувство поднимается внутри и подтачивает решимость, но затем я оборачиваюсь назад, опуская взгляд на паренька. — Слышишь? Обещаю вернуть тебя...       Я мгновенно застыла, боясь даже вдохнуть рядом с ним. Горло сдавило. Я видела стекляшки уже сотню раз, но каждый из них был как первый. Внезапное осознание пробрало меня до костей. Затаив дыхание, я долго внимала тишине. Но не засекла больше ни единого звука.       Он уже мертв.       По жилам растеклось горькое желание, чтобы кто-то пришёл и окликнул меня, поругал, как можно сильнее. Да что угодно, только бы привел в чувство. Но рядом оставалось лишь безмолвное тело паренька.       Чёртовы бездонные глаза топили всю отвагу. — Проклятье, —принудительно оторвавшись от этой картины, так и не поборов свои эмоции, я окинула взором место, откуда раздавался шум. Среди деревьев мелькнул металлический корпус устройства. Гарнизон теперь на месте, мне остается лишь избегать встречи с местными офицерами, по крайней мере, до того момента, пока не найду Эрвина и остальных.       Я уже нашла верный путь и помчалась на всех парах в обратную сторону. Бежала, не различая дороги, перед глазами всё ещё стоял пустой взгляд мёртвых глаз. Силы уже были на исходе, а сзади доносились крики и вопли обезумевших жителей, которые словно дикие псы, дрались за кость, желая не умереть с голода.       Впереди меня был сравнительно небольшой титан. Метров пять в высоту. Дёрнув рычаг, крючок с тросом врезался в соседний дом. Баллоны с воздухом неохотно протащили меня до места назначения. Да бы максимально избежать встречи с существом, последним рывком я забежала во двор и рухнула на каменную плитку перед огромными дверьми.       В лицо бил горячий и сухой ветер. Я поморщилась. Почему всё в моей жизни сложилось именно так? За этой богом забытой стеной, среди крови, титанов, и бесчестья мне придется жить здесь до конца своих дней.       Увидит ли мир следующий день? Для кого будет светить солнце, если всё живое будет грезить только мыслью о смерти? Теперь это не имеет никакого значения. Всё это едва ли волновало меня. Сейчас я обязана помочь жителям.       Быстро перебирая руками и ногами, я отползала ближе к стене соседнего дома спиной вперёд, ни на миг не выпуская титана из поля зрения. Отсюда по шее не попасть, нужно подобраться ближе.       Нажав на спусковые крючки, они повторно вцепились в стену дома, находившуюся чуть правее титана. Пролетев несколько метров в воздухе, я с разворота проехалась по земле на ногах, оставляя после себя клубы пыли и чёрные полосы на брусчатке, и остановилась перед носом титана. Чудовище удивлённо уставилось на новую преграду, но тут же опомнилось и щёлкнуло зубами у самой груди.       Нырнув под титана и перескочив через него, я моментально оказалась на спине пятиметровой твари. От заветного позвонка меня отделяло всего пять шагов. Не медля я двинулась к нему и была уже готова нанести удар. Но титан моментально среагировал, резко повернул голову и, открыв рот, попытался перекусить тросы. Канаты отчаянно лязгнули, но я тут же полоснула существо по щеке, от чего оно взвыло и не успело перекусить сталь. Вновь забравшись за спину титана, я перекувыркнулась в воздухе и моментально срезала плоть.       Чудовище жалобно юркнуло и шлёпнулось на холодную землю. Забравшись на крышу, я оперлась на лезвие клинка, решив немного отдохнуть, и поняла, в чем была моя промашка. Я почувствовала, как кровля уходит из-под ног. Другой титан был повержен кем-то на другой стороне улицы, и сейчас падал на это здание. Я только тяжело вздохнула.       Через некоторое время мне стоит переместиться из этого места, желательно ближе к воротам.       Решительно развернувшись, шагом бойца, при помощи троса я пролетела несколько зданий, чтобы скрыться. Пусть они и находятся в двадцати метрах от меня, стоит перестраховаться. Меня не должны заметить. Уловив свистящие звуки пространственного устройства, я выглянула из-за укрытия, решив убедиться, что всё в порядке. Не без труда оторвала взволнованный взгляд от солдат, суетящиеся между трупами титанов. Но, удостоверившись, что им ничто не угрожает, решила двигаться дальше.       Мне все больше и больше не нравилось происходящее. Я успела обойти три улицы, а титанов почти не встречалось, словно они все куда-то ушли. Нет. Нужно радоваться отсутствию толпы аномальных, которые вперемешку с простыми титанами были просто бедствием для жителей, но что-то тут было явно не так.       Я хладнокровно уничтожала тех оставшихся титанов, что еще не успели куда-то запропаститься, но все же несла небольшие потери. В последний момент мне не удавалось спасти нескольких жертв. Всегда и везде быть невозможно.       Такой случай произошел, когда молодые разведчики наткнулись на трёх титанов разом. К счастью обычных, но одного солдата эти твари успели схватить. Титан уже запихал человека в свою пасть до половины, начиная методично несильно жевать передними зубами. Бедняга попытался слабеющими руками воткнуть ему лезвие куда-нибудь. В то, что парнишка сумеет выбраться никто уже не верил, но тот без боя умирать не собирался.       Пойманный титаном, в смертельный капкан, солдат воткнул в него свой клинок куда дотягивался, и уже готов был проститься с жизнью, почувствовав как тварь сжала челюсти еще больше, но в этот же момент существо просто завалилось на бок. В это же мгновение я нанесла титану, ещё не успевшему откусить пол туловища своей жертве, смертельный удар по шее. Не успели солдаты опомниться, как двое других титанов уже были завалены, а я, еле идя, приближалась к парням, которые успели вытащить своего друга из испаряющейся пасти твари. — Вы в порядке? — поинтересовалась не громко, максимально питаясь скрыть слабость и вялость.       Первый солдат закашлялся, не в силах ответить, поэтому за него ответил сидящий рядом напарник: — Мы в порядке. Нам удалось остановить кровотечение. Ему повезло: если бы титан сжал зубами еще сильнее, то у него было бы мало шансов выжить. Спасибо Вам.       Я удовлетворенно кивнула. Убивать троих разом было верхним краем риска, я моментально потеряла большую половину газа и лишилась одного лезвия, пока разрезала плоть одного из титанов. Да и из гарнизона меня уже заметили. Рискую быть схваченной, но я не могу смотреть как его людей заживо пожирают и знать, что могла спасти их.       Я хотела сделать еще один шаг по направлению к пареньку, но ноги из-за слабости подкосились и я не эстетично шмякнулась на землю. — Мисс! — вскрикнули одновременно солдаты.       Вскинув перед собой ладонь, я раздраженно посмотрела на окружающих. Блондин, все еще не отцепляющийся от товарища, смотрел на меня обеспокоенно, другой смотрел на меня также, лишь только лицо пострадавшего парня осталось бесстрастным. Такая излишняя обеспокоенность смогла смутить даже меня. — Я в порядке. Просто мне нужна передышка. — отрезала я, а заодно оглянулась. Темненький понимающе кивнул поглядывая на своих товарищей. — Разберемся с подмогой, как только переберемся в безопасное место. Сейчас эта проблема поважнее титанов. — В таком-то состоянии… Подняться можете? — Да, — не выдав ни лицом, ни взглядом этого отвратительного для меня чувства, ответила блондинчику, чуть пошатываясь поднявшись на ноги. — Отведите его в безопасное место и пусть кто-то из вас сбегает за подмогой. — Есть! — ответили солдаты, и тут же удивленно вылупились на меня, поняв, что я не собираюсь дальше оставаться в их компании.       От предложения опереться об их плечи и пойти с ними я сразу же отказалась, просверлив их своим убийственным взглядом. Солдаты чуть стушевались, но мой приказ выполнили и уже спустя десять минут на место прибыло подкрепление.       Солнце начало скрываться за тучами, небо окутало серым дымом. Воздух стал горьким, и его было всё труднее и труднее вдыхать с каждым вздохом; глаза щипало.       Я пошла по крыше. За несколько минут солнечное утро сменилось пасмурным днём. Сразу в нескольких местах небо разрезал фиолетовый дым — чрезвычайное происшествие.       В тот же миг черепичная кровля треснула под ногой, сжатой твёрдой обувью. В панике я обернулась назад, в надежде на отсутствие тех существ. Как и предполагалось, меня встретила одинаковая, пустующая городская улица и ничего не ведавшие, рыхлые здания.       Жадно хватая ртом воздух, я снисхождённо обернулась, как внезапно тело пробрало холодом ещё шибче.       Титан вышел из-за стены тихо, неощутимо, и резким движением руки разрезал воздух. Меня подбросило вверх, потом дёрнуло в сторону, от чего тросы не выдержали и лопнули.       Меня крутануло.       Проехавшись коленями и локтем по земле, я скребанула поверхность левой частью лица, раздирая его в кровь о брусчатку. Обрывки тросов пережали тело и стальными нитями вонзились в кожу. Титан стоял на месте чуть поодаль и издевательски следил за жертвой, попавшую в путы своего же капкана.       В приступе паники я пыталась разодрать тросы, но сталь не поддавалась, и всё глубже врезалась в плоть. Тросы сдирали кожу, но постепенно ослаблялись, давая шанс на свободу. Боковым зрением я заметила, что шестиметровая тварь начала неспешно двигаться в мою сторону с предвкушением кровавого пиршества.       Едва тросы звонко спали на землю, освободившись от невольного пленения, я тут же бросилась в сторону сломанных лезвий, но с грохотом свалилась на землю, завопив от жгучей боли.       Багряные капли стекали по щеке и падали с носа, разбиваясь об сырую от крови землю. Пристально вглядевшись в движущегося на меня титана, я плотно обхватила рукоять своего клинка, машинально вытянув на четверть лезвие из ножен. Дождавшись, когда он приблизиться на удобное мне расстояние, я моментально рванулась ему под ноги, и, проехав спиной по земле, вспорола живот своим клинком.       Внутренности противно шлёпнулись на брусчатку под сдавленный вой титана. Пошатываясь и пытаясь поймать равновесие, я забралась по ноге гиганта к нему на спину, пока тот не регенерировался, и воткнула меч в шею по самую рукоять. Существо дёрнулось и затихло. Перебравшись на его затылок, я спрыгнула с него в белёсый пар. Дым обвил ноги по щиколотку, словно болотная вода.       Тонкая рука онемела в собственной хватке. На языке остался металлический привкус. Видимо, не только ноги превратились в кровавый винегрет. Сильно ощущалось, как начал испаряться адреналин из молодой крови. Всё больше давали о себе знать иссякшие силы. И боль. Сейчас передышка жизненно необходима.       Завернув на другой переулок, я держалась одного темпа, не издавая никаких звуков, лишь изредка морщась. Тело действовало само по себе. За секунду ноги в неудобных ботинках перемахнули проделанную в стене дыру, но неудачно упала прямиком на колючие терновые кусты, значительно смягчившие столкновение с землей.       В руки впилось что-то колючее. Стекло или шипы.       Рука разжалась. Я обессиленно привалилась к стене и тяжело прижала колени к себе, стараясь заглушить разгорающуюся от бессилия истерику.       Не без труда завалившись на бок, я ощутила жгучую боль. Пятки и мысы щипало от малейшего движения. Пыль белыми пятнами осела на жоржетовом платье.       Без понятия, что будет дальше, я пыталась проанализировать произошедшее, придумать выход. Но никак не получалось сконцентрироваться. Усталость блокировала мышление. Я зря приехала сюда, но едва ли могла бы этого избежать.       Хочется спать. Хочется лечь прямо на пол и отключиться — как раньше, когда я засыпала прямо в коридоре казармы, не дойдя до комнаты после очередного затянувшегося эксперимента Ханджи. Хочется по-идиотски рассмеяться и обнять всех в разведке, вместе и по очереди, — просто потому, что я могу. Потому что скоро закончится короткая летняя ночь. Просто потому что я жива.       Хихикнув себе под нос, я тут же поморщилась, когда начала с великой осторожностью, оперевшись на рукоять клинка, медленно подниматься. Неуклюже сделав два шага в сторону, я всмотрелась вдаль, а затем, взглянула на стену, служащее опорой минутой ранее, и заметила на ней следы крови.       Только не это.       Украдкой посматривая на раны, мне казалось, что руки белеют с каждой минутой от потери крови. Может, из-за того, что ткань чёрного платья уже вымокла насквозь.       Это первый раз, когда я действительно хорошенько осмотрела себя с тех пор, как оказалась в разведке.       Слегка приподняв руку, я нацелилась исследовать левый бок. Тут больнее всего. — Только этого не хватало, — буркнула я. Потрогала рану и зашипела от резкой боли. Осколок стекла, что впивается туда, казалось прямо под самые рёбра достаёт. Без посторонней помощи мне не достать его.       Я постаралась сконцентрироваться. Уловив оглушительный рёв смешанный с людскими криками, я выглянула из-за укрытия. Нарастающий гул доходил от самих ворот.       Дело дрянь...       Тихо ступая горящими ступнями, я перемещалась от одного дома к другому, дабы остаться незамеченной.       Внимательная до предела, я проходила несколько метров, изучая землю под собой, затем останавливалась, чтобы осмотреть местность вокруг.       И так уже сотню раз.       Но самое абсурдное и тупое ощущение, если честно, последнее, чего бы мне хотелось — жить на улице и скрываться от полиции вместе с этими монстрами.       Stupid fucking world!       Неисправное УПМ больше не имело никаких функций, поэтому лишь бесхозно болталось на бёдрах. Каждый шаг гулко отзывался в пустом баллоне.       Выйдя из-за угла, я слишком поздно услышала скрежет металла. Передо мной сидел трёхметровый титан и, сжимая тело мёртвого ребёнка, жевал и перемалывал его кости зубами.       На губах привкус горечи, лёгкие горят от свежести воздуха, а боль заполняет разум. Запах мокрой травы и крови здесь сильнее всего. Дикий, первозданный, он струится отовсюду и окружает меня, проникает в ткань одежды. Я не хочу дышать им, но воздух теперь состоит из него, стекающего из раны на теле маленького мальчика.       Титан замер и злобно оскалился. Держа труп в лапе, он начал медленно подползать к женщине, что держала оторванную руку мальчика. Вязкая слюна нитями тянулась от его рта к земле, пачкая себя, но существо продолжало двигаться к матери, глухо хрустя детскими костями.       Я молчу, рухнувши на землю и глядя в одну точку. Мёртвый ребёнок в его лапах выглядит таким хрупким в объятиях смерти. Но поражает меня не это... Что-то пригвождает меня к земле, заставляет оцепенеть – не собственные эмоции, которые притихли под слоем чужих чувств.       Потому я не сразу замечаю, как кто-то тянет меня за локоть, заставляя отвести глаза от сдавлено мычащей женщины. Её глаза открыты, и я не вижу в них ничего человеческого, только тогда во мне взрываются собственные чувства.       В ушах звенит. Я игнорирую человека, что пытается увести меня от этого места, это чёртово небо с сизой плотью над нами, запах крови смешанный с моим собственным запахом. Я вклинилась в чужой кокон горя, принимая его объятия.       Сердце бьётся где-то в горле и ушах, выстукивая на перепонках, гулко бухая в голове, и я, напрягаясь, дергаюсь, чувствуя, как человек позади впивается пальцами в моё плечо, цепко, больно, словно раздавить меня пытается.       Постепенно к телесному восприятию добавлялись иные детали, шумный ток крови, породивший гул в ушах, истончился, исчез, и теперь я слышала мужской голос, чей-то громкий протяжный визг, неприятно царапающий по нервам, какие-то удары, и подвывание ветра.       «— Прочь!.. Бегите от туда!!! »       Женщина, сидящая поодаль, тут же бросилась в бегство, непроизвольно обращая на себя его внимание. Дикие выпученные глаза твари впились в обернувшейся на бегу шатенки. Женщина инстинктивно вытягивается, стремясь как можно быстрее достигнуть безопасного места, и слегка поворачивает голову, пытаясь уловить местоположение монстра. Она оборачивается словно в трансе, тянет голову, чтобы хоть краем глаза увидеть, что там происходит. И сердце обрывается, мгновенно холодя руки и лоб. Титан неизбежно приближается, раскрыв пасть, из которой капает тёмно-багровая слюна, так медленно, что, кажется, дыхание останавливается.       Я вновь пытаюсь вырваться, но сразу сгибаюсь от боли. Тот упорно продолжает тянуть меня в противоположном направлении. Незнакомца также трясет от увиденного ужаса и паники. Ноги его не держат, и он бессильно опускается на колени, замирая, и как-то неосознанно приподнимая руку, словно хочет помочь той женщине, но не знает как.       Я низко опускаю голову, стискивая челюсти. Не медля, мужчина повторно схватил меня за плечо и дёрнул назад, я вывернулась, почувствовав обжигающую боль, рыкнула ещё громче и вырвалась из захвата, словно змея.       Мгновенно отскочив в сторону, я приготовилась броситься вперёд, полная решимости убить этого монстра. — Нет! — твердо кричит он, собираясь с силами. Голос его почти пропадает то ли от осипшего горла, то ли ещё отчего. — Не ходите туда.       Я оборачиваюсь, равнодушно оглядывая мужчину, его серое от пыли лицо с потеками грязи, с блестящими карыми глазами, и нервно подрагивающие руки, и тяжело вздымающуюся грудь.       Упрямый. Несносный козел. — Я справлюсь, — тихо, но твёрдо заверила я, придержав его за плечо, — всё будет нормально.       Не теряя времени, я пустилась в бег, вынимая наружу своё доверенное оружие; стремительно свернув влево и, сойдя с дистанции, успешно обошла существо со спины.       Время застывает или умирает, я больше не подмечаю это, потому что в тот миг я неумолимо приблизилась к движущейся цели, готовясь к столкновению, как множество раз до этого. Схватив женщину за локоть, я резво выдергиваю её из-под самого носа титана, и тот же миг замахиваюсь клинком. Она неуклюже приземляется на землю, по-видимому, больно ударяясь ногами, но тут же взмывает, ни на секунду не задерживаясь. Удар пришёлся трёхметровому прямо в грудь, поэтому особо не нанёс большого урона.       Чудовище напряглось всем телом и выставило руки вперёд, стараясь схватить свою новую жертву. Закатные лучи проезжаются по клинку, крепко зажатого в руках. Поддаваясь потокам ветра, тело без каких-либо красивых и точных манёвров устремилось к спине титана. Терпи.       Ещё немного...       В момент, когда я направляла лезвие, он немного развернулся боком, и это прекрасно компенсировало недостаток силы в моём запястье. Резкое гудение лезвия рассекло воздух, выбивая тонкий дрожащий звук. Я невольно вздрогнула, когда горячая кровь хлынула мне в лицо, тут же испаряясь.       Мерзко...       Ловко перебирая ногами по земле, я нанесла мощный удар по голени левой ноги, отчего тот пошатнулся. Затем последовал хороший удар в правое бедро, оставив глубокий надрез, что послужило его падению на землю. Не теряя ни секунды, я переместилась на предплечье и одним слаженным движением, подбегая к слабому месту на шее, моментально разрубила его.       Вздох вышел свистящий, болезненный, лишь с приложенным усилием.       В этот раз получилось дольше, чем обычно.       Я не двигалась первое время, стараясь прислушаться к организму и понять, насколько сильны повреждения. Паники не было, была лишь слабость и дикая агония. Я пожалела, что увлеклась уничтожением тех тварей и не подумала о последствиях.       Интересно, наверняка те двое уже успели спрятаться. Я их не слышу. Сейчас, кажется, затишье повсюду.       Да и видимость ужасная. Где-то в стороне маячит титан, но он для меня — только большое бежевое пятно, которое слегка качается из стороны в сторону. Это как же надо было умудриться так вляпаться, чтобы лишиться нескольких тактильных чувств?       Я только разочарованно вздохнула — ещё и не такое умею. Ведь и без экипировки осталась, а про боль в боку я старалась даже не думать. Только и оставалось, что щуриться и держать ладонь у кровоточащей раны.       Мне вообще повезло, встретить трёхметрового. Иначе я бы не справилась.       Каждое движение давалось тяжело, боль резко отдавалась в левом боку, а ступни ног сводило судорогой. Титан, кажется, не собирается уходить. Вынюхивает меня? Ждёт, пока я выдам себя? Интересно, как скоро он заметит меня?       Я повернулась. Огромное бежевое пятно оказалось прямо передо мной, у него даже очертания человека. Его безумные глаза, широко раскрытая пасть, и тянущаяся ко мне рука…        В это мгновение моё сердце словно остановилось. Дыхание сбивается. Внезапно бежевое пятно оседает, и рука титана застывает в метре от меня. Готовясь встретиться с жёсткой смертью, с преследователем-гигантом, я крепко зажмурилась, с потрохами отдаваясь страху, но сквозь стук крови в ушах слышу мужской голос. — Мисс...       Полувопросительно звучит его тон, в котором слышится и тревога. Я всматриваюсь. Темное пятнышко растекается в человеческую фигуру, стоящую на фоне разрушенного здания. Я не вижу его лица, но уже поняла, кто это. — Поднимайтесь мисс, нам надо уходить.       А, тот мужик...       Он взволнованно вскидывает руками, и я улавливаю этот жест боковым зрением, чуть дёргаясь. Расправив плечи, я приняла предложение, опереться о его руку, и хромая на одну ногу, добраться до ближайшего укрытия.       Грёзы испарились. Но я так и не отвела взор от аутентичного спутника. Рассматривая тёмные волосы, я удивилась седой, почти незаметной пряди на виске.       Собственная голова казалась мегатонной железякой, постоянно желающей обрушиться. Хотя, на радость, внутри тяжёлого котелка ничего не варилось.       Сам незнакомец не был разговорчив, чувствуя, что мне не до того. Он просто удерживал мою тонкую кисть на своём предплечье, помогая передвигаться.       Внезапно ощутив робость собственных мыслей, я взволновалась. Недоверие не было тому причиной. Страх перед непредсказуемостью крепко засел в голове.       Не загоняйся, Акира.       Я тяжело вздыхаю, заправляя за ухо мешающуюся у глаз прядь. Мне давно не свойственно задумываться над тем, что будет впереди.       Затянувшаяся тишина нарушается душераздирающим воплем, казалось, спугнувший всех птиц туманного Троста. Тогда на мою руку опускается чужая ладонь и крепко сжимает, удерживая на месте. Хватка такая сильная, что кости почти хрустят, боль заставляет меня остаться на месте.       Запрокинув голову, я заставила себя сфокусировать взгляд и понять откуда раздался этот вопль; повторно потрясла головой, прогоняя непонятную пелену перед глазами и ужаснулась ещё больше.       Одну минуту царила мёртвая тишина, и маленькое тельце ещё мелькало в воздухе. Трепет внутри оживает, пробуждая ярость, которая начинает беспорядочно роиться, поднимаясь к верху, ища выход.       Сколько уже погибло детей..?       Я скалюсь, от собственной беспомощности. Хочу, чтобы та тварь бросила на меня свой безумный взгляд, хочу, чтобы у него был повод бросить того ребенка и пойти ко мне здесь и сейчас. Чёрт.       Чёрт. Чёрт.       С неимоверным усилием я перевела взгляд на застывшего мужчину. Он неотрывно смотрит на пойманную девочку, совсем не думая, что это длится дольше надобного.       Хотелось встряхнуть мужика, накричать на него, ударить как следует за то, что до сих пор стоит столбом, не предприняв ни одной попытки помочь ей.       Не стой на месте,кретин!       Ком встал в горле. Я была слишком измотана, чтобы заголосить и, тем более, чтобы спасти малышку.       Я с силой хватаю мужика за воротник, прежде, чем слышу крик, по которому понимаю, что случилась последняя беда. Стекло, впившееся так глубоко между рёбер, плавит плоть болью, которая не похожа ни на что. Но больнее видеть, как кричащую девочку удерживает титан в попытках съесть её.       Ноги от бессилия подкашиваются, и я падаю набок, вбивая осколок глубже, и смотрю на лунное дитя глазами, выражающими всю скорбь мира.       Мужчина, чьи руки тут же уперлись мне в плечи, что-то бормочет, склонившись надо мной. Всё, что удалось разобрать из его истеричной воркотни, было:       Господи-Боже.. ..Господи-Боже       Нечто горячее падает мне на щёку – слёзы, это его слёзы. Но мне всё равно, мне безразличен его страх. Значение имеет только девочка, всё ещё отчаянно пытающаяся выкарабкаться с лап монстра и тогда я собираю свои последние силы, принимая предел. Так в сотни раз больнее, и девочка вскрикивает, протягивая к ко мне руку. — Спасите, — кричит она умоляюще, — пожалуйста, спасите.       Я делаю рывок, отдавая остатки сил, чтобы закричать: — Я тебя… — темнота завладевает мною, и отныне не существует больше ничего, кроме пустоты.       Я не вижу, как титан проглатывает обмякшую в один миг девочку, проливая горячую кровь.       На землю падает последний лист.

***

       Постукивание каблука, вторя сердцебиению, раздавалось в ушах втрое громче, чем звучало на самом деле. Я не оборачиваясь, бежала к воротам, где уже собрались все жители этого города. Если бы не шок, управляющий телом, я бы обратила внимание на то, что меня замедляет.       Лёгкие зашлись в нужде кислорода, но останавливаться было нельзя. Тусклый свет продолжал сужаться, позволяя темноте завладеть пространством. Казалось, меня сильнее заносит в обратную сторону, и я всё дальше становлюсь от ворот.       Усилие, и я очутилась во власти холодной тьмы. Я даже не сразу заметила, как едва заметная чёрная тень, преследующее меня, закрыла собой солнце, раскинув руки в стороны и отчаянно завопив.       Ни один здешний житель не узнает, как мучительно бесконечно это длилось. Будто кто-то нажал на паузу, отматывая по секундам вперед, чтобы уловить нужный момент. Медленно.       Под ногами раздаётся влажный, мерзкий хруст. В одно мгновение, рука монстра с чудовищной точностью проникает в цель, и разрывает плоть, оставляя там дыру. Чувствую каждый разорванный миллиметр внутри себя.       Я перестаю дышать, когда падаю на колени, но всеми силами упираюсь ладонями в пол. Кровь горячими дорожками скользит по коже, замирая на торчащей внизу живота титановой руки, что начала испаряться, и, наконец, падает на пол.       Ладонь ощутила вязкую, уже холодную кровь, пропитавшую жоржет. Дрожащей рукой я прикасаюсь к испаряющейся кости, обхватывая её, чтобы выдрать. Не получается. Мне не хватает сил.        Почувствовав как пальцы рук скользят по сырой поверхности, я, теряя опору, оказываюсь на земле, но об этом не думаю, предпочитая отдаваться холодной темноте лёжа на спине; пусть и приходится умирать здесь, бороться за что-то сейчас совсем нет сил.       Теплые клубы пара вырываются из моего рта, растворяются в воздухе, исчезают. Я слышу крики и громкие хлопки, напоминающие взрывы. Слышу, как кто-то зовет меня по имени, заглушая своим голосом весь остальной шум. Но вижу лишь тьму. Возможно я брежу, перед смертью.       «Скарлет...»       Снова. Снова этот знакомый мягкий голос. Передо мной, неощутимо возникло бледное лицо девушки, замершее прямо перед моим. В ее глазах застывшее отчаяние, отчего мне становится нестерпимо больно смотреть.       «Милая, бедная моя Скарлетт...»       Кровь капает с её губ, когда я, задыхаясь, думаю о том, что теперь мертва. Я не могу сжаться в комок, спрятать глаза и закрыть уши. Я не могу пошевелиться. Я не могу ничего сказать — во рту кровь. Её кровь.       Становиться невыносимо больно, но не от раны. Страшно, но не от вида чужой крови. Дрожащей рукой я прикасаюсь к девушке, чтобы оттолкнуть её. Мне не хватает сил. Но неожиданно она падает, словно мёртвая кукла, а светлые локоны, небрежно рассыпаются по полу, чуть прикрывая ей лицо. Глаза все еще открыты, глядя на меня, не моргая.       Чувствую себя так, словно у меня отняли нечто дорогое. Будто это из-за меня вырвали жизнь той девушки. Я лежу, чувствуя слабое сердцебиение. И горечь от того, что оно принадлежит только мне. И эта горечь останется навсегда, как и её каменный взгляд.       Воздух становиться затхлым, спертым, отравляет обожженное горло. Я морщусь, всматриваюсь в эти мёртвые глаза, постепенно возвращаясь в сознание. Кошмар рассеивается, уступая место реальности.       Судя по тому, что мы ехали, подпрыгивая на каждом камне, я лежала в повозке. Я не слышала топот лошадиных копыт, не слышала команды возчика. Вокруг была лишь темнота и давящая, казалось на грудь, пустота. А перед лицом, всё ещё продолжали мелькать мёртвые глаза.       Рука непроизвольно тянется к помехе, желая убрать эту страшную картинку, но тут же сталкивается с реальностью. Непроизвольно касаясь пальцами холодных стекляшек, я вздрагиваю, полностью стирая остатки сна.       На меня смотрела "лунное дитя".       Девочка, что молила о помощи, когда её схватил титан.       Отчаяние смыкается вокруг шеи и затягивает петлю, вынуждая меня задыхаться и одновременно чувствовать запах гниющей кожи. Молчать, потому что слова увязли одним комом в горле.       Сперва я не поняла где я, но трупная вонь и характерный скрип повозки дало мне понять, что я в этой самой повозке под трупами, самых разных стадий разложения. Чёрная тьма, поглощающая целиком, заставляющая падать глубже, как будто есть куда.       Я с замираньем сердца смотрела на всё это и с трудом верила глазам, это настолько жутко и ужасно, что даже верить в это не хотелось, однако это всё было правдой.       Давящие на лёгкие холодные тела, выбивают последний воздух. Душат весом, пока тяжело вздымающаяся грудная клетка ещё пытается поддержать остатки жизни, истошно втягивая в себя пропитанный запахом крови, плотный, до омерзения, воздух, из глаз алмазными потоками стекают солёные слёзы. Режущие. Не дающие моргать. Лицо и часть тела горела огнем, как будто на меня вылили раскалённый металл.       Телега была накрыта серым тентом, местами зиялы дыры. Она была очень скрипучей, видно колёса давно не смазывали. Истеричные рыдания людей, тела которых разрывали зубы титанов, звучали в моей голове оглушительно громко.       Сквозь шум в ушах до меня долетали бессвязные обрывки фраз, я почти не понимала слов, тщетно напрягая слух и беззвучно умоляя видение сделаться четче и яснее. — Э-эй... — Я попыталась окликнуть конюха, но была чертовски слаба, что вышло слишком тихо, и как следствие, никто не услышал меня.       Я потеряла слишком много крови и теперь… Что теперь? Неужели я… умру? Раны ужасные, а кто знает, что у меня внутри — может быть каша из органов. Даже думать страшно. Лежу неподвижно, на лице ни намёка на румянец. От меня словно веет холодом. Мертвенным холодом.       Загробную удушающую тишину, разрывающую сознание изнутри, прорезает острый, как лезвие, далёкий и от этого слабый голос. Бьющийся бурным потоком сквозь темноту, и утробным звучанием упирается в остатки слуха. — Не забудь выбросить тела как прибудем. Никто не должен знать куда и как пропала эта девка. Запиши её, как съеденную, — бурчал один из сидевших на передке.       «Вот как... Так значит меня похитили.»       Седьмым чувством я уловила, что речь идёт обо мне.       Мало кто задумывался о том, что происходит с трупами мертвых на поле боя. Чистильщики редко забирают павших, особенно жителей, ведь им главное в живых остаться. Однако уже через пару дней из гор трупов остаются лишь кровавые пятна, кости или случайно оторванные конечности. Чаще всего, стервятники собирали с трупов драгоценности, оружие и деньги, загружая их в свои повозки. Или даже увозили похищенных людей, пряча их среди этих самых трупов, как меня сейчас. — Даже если что-то и унюхают, то не посмеют нам противится. Королевская полиция на нашей стороне.       На какое-то время они замолчали, однако тот никак не отреагировал на слова напарника. Мы ехали довольно долго, пока наконец не добрались до назначенного пункта.       Тени кружатся под веками завораживающим калейдоскопом, складываются непонятными узорами, образами. Слух режут глухие удары, как если бы что-то тяжелое бросали на землю. Трупы? — Передай это полиции, — ледяной менасив полоснул слух. Желание увидеть похитителей сковало горло, но я едва способна пошевелиться.       Время оживает, постепенно становилось свободнее дышать. Я чувствую, как тяжелый груз уходит. Ещё я чувствую прикосновения чьих-то рук; кожа шершавая, обветренная, но к этой ладони хочется прильнуть щекой и услышать, что все будет хорошо. Пусть даже не всё. Но что-нибудь обязательно будет.       Мужской голос, прозвучавший теперь уже совсем близко, вызывает моментальные вспышки воспоминаний о его владельце. Такой знакомый. — Рой? — потрескавшиеся губы едва могут разомкнуться. Севший голос еле слышен. Мне больно. Так, как никогда ещё не было. Кажется, что смерть в титановой пасти не такая уж и страшная, по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Зная наверняка, ощущая каждым миллиметром тонкой кожи, кто стоит за этим, я всё равно посмотрела. — Акира...       Полушёпот, бархатный, низкий, он был так кстати. Смешавшийся с ночью, мужчина стоял так далеко, что мне едва удалось разглядеть вытянутую по направлению ко мне руку. — Рой, почему я здесь?       Силуэт опускается на одно колено рядом со мной. Рукой прикасается к моему лицу и плавным неразрывным движением проходится ею до самого бедра. — Что это значит? — Я смотрю на бойца, склонившегося надо мной, и судорожно хватаю его за запястье, пытаясь убедиться в том, что тот реален. Это не галлюцинация.       Дрожь перед неизвестностью сбивала с толку. И чем дольше я судорожно перебирала факты в голове, тем меньше верила самой себе. — В твоих интересах быть хорошей девочкой, — раздался сверху уверенный голос.       Когда Рой убирает ладонь, боль вспышками проносится по всему телу, обращаясь тяжёлым и томительным огнём. — Что это значит!? — пытливый янтарный взгляд исполосовал лицо предателя, чья надменность распаляла жуткие чувства.       Понимала ли я, что собираюсь ступить на тропу, ведущую прямиком к разметке, уготованной "угрозой"? Безусловно. Но слова, услышанные во время движения, разжигали во мне одержимость владением информацией. — Я не хотел этого... — слова эхом поднялись по кирпичным стенам и растворились где-то под самой пеленой тёмных грозовых. — Я просто хочу спасти свою младшую сестру.       Не обращая внимания на жгущую боль в собственной руке, я вскидываюсь резко, тут же встречаясь лицом к лицу с мужчиной и злобно смотрю на него. — Рой... — искренне негодовала я, не желая признавать отречение от убеждения в фальши его действий. Чувство, которое очень хотелось назвать ложным. — Куда ты меня привёз?       Тяжёлые, тугие секунды разбивались о молчание, хранимое мужчиной. Рассказать о своей задаче он не решался.       Рой тяжело вздыхает. Мне больно это слышать. Будучи солдатом, я дорожила товарищем. Как и будучи человеком. Он был близок к моему сердцу как никто другой. — К главе одной гильдии, — продолжил солдат, внимательно следя за моей реакцией. — Один человек свёл меня с ним, сказав, что знает где находиться моя сестра. Появилась возможность, которую я долго ждал. Я принял его условия, и делал всё необходимое, чтобы выкупить у него свою сестру. Поступил в Разведку, попал в десятку лучших солдат, стал командиром второго отряда, впился в доверие к Смиту, и добывал информацию для главы. Для меня обстоятельства и так складывались наилучшим образом, как внезапно нарисовалась… — Рой склонил голову, —…иноземка, единственная помеха для церкви. Ты знаешь то, что они так старательно утаивают от жителей стен. И мой босс хочет знать это. Я сразу понял, что ты и есть тот самый выпавший шанс, который я смогу использовать для освобождения своей сестры. Для босса ты станешь самой ценной информацией, которую он так же непременно использует, как это сделал я.       От мужчины пахло нездоровой решимостью. В разведке прошли довольно достоверные подозрения, что в рядах армии завелся предатель. Предатель, который докладывает своему покровителю о каждом их шаге.       До конца не было понятно, как моё похищение может помочь ему спасти его сестру. Но очевидно, что благодаря Рою, приближенной к королю полиции, прикрывающая их зад, известно обо мне. Существовал ли другой путь? Путей, которые я могла избрать сама, не существовало. Только диктующий условия антагонист-разведчик. Даже сейчас. Меня похитили не потому, что я захотела этого, а потому что он так решил… Глотать стало труднее.       Какого дьявола ты творишь? — Я стал посредником. Занимая свой пост капитана, несколько лет я сотрудничал с человеком, за которым охотилась вся военная полиция. После этого наступила какая-то мерзкая тишина. Но я, еле отбивающаяся от навязчивых вопросов в своей голове, не смогла терпеть её. — Ты отвёз меня к информатору!?       Страх в янтарных глазах вспыхивает столь ярко, что Рою снова приходится отпрянуть, от чего моё тело отзывается новой вспышкой, но теперь уже боли. Я отворачиваюсь и тогда мужчина неожиданно подбирается ближе, трогает кончиками пальцев моё лицо, мягко, почти невесомо, и всё же я подчиняюсь этому призыву, тут же встречаясь взглядом с ненавистными глазами.       Теперь я думаю о другом. О том, о чём Рой умолчал. Это не пугает меня, не вызывает опасений. — Если Эрвин узнает, тебе конец. Тебя в порошок сотрут, — я с трудом сглатываю сухой ком, стараясь как прежде контролировать эмоции. — Нас в любом случае ждет один конец. Если я умру от руки Эрвина, они тебя сразу же убьют.       Сердце болезненно сжалось.       Я гневно выдыхаю, глядя на него. Люди все такие же черные внутри, пропитанные ядом фальши, изгнавшие добро из своих зачерствевших сердец. Я думаю об этом, чувствуя, как снова просыпается ненасытный зверь, имя которому — ярость. Я никогда не представляла, что внутри будет так болеть, и что мне придется терпеть боль под слоем вероломства и ненависти. — Меня сделают пленницей? Когда ответ на главный вопрос моей жизни был так близок, я тянула. То ли потому что поджилки тряслись, то ли сидящий рядом человек хотел что-то скрыть.       На какое-то время мужчина замолчал, словно подбирая нужные слова. Изучая смуглое лицо, инкрустированное двумя стекляшками, я делала то же самое, пытаясь распихать сведения по полкам, тогда Рой снова заговорил. — Это имеет значение?       Я замолчала, задетая за что-то трепещущее в самом центре груди. И ответа на вопрос у меня не нашлось бы, даже если бы я пошарила по карманам. Правда, он и не требовался. — Ха... — сделав паузу на выдохе, я наблюдала за бойцом, понимая, что мужчина опускает многие подробности, но даже столь скупое повествование давало понять его мысли. — Всех пленников ждет смерть. Как только они выжмут из меня всю информацию, тут же избавятся. Как ты от тех трупов.       А собирался ли Рой применять силу? Я чувствовала от него только сосредоточенность. Наверняка манипулятор имел тысячу схем. И одной из них могло оказаться физическое преимущество. Ладони вспотели. — Мне будет очень грустно, когда ты умрёшь. Я никогда не желал смерти своему товарищу, особенно тебе. — Рой произнёс это так, словно сам себя не чувствовал. Будто он ответил по инерции. Янтарные глаза смотрели на бойца, но предатель не смотрел на меня. Вид у него был потерянный, отсутствующий. — Надеюсь ты продержишься дольше месяца. Не хочу везти твоё мёртвое тело.       Рой постарался. Всего дня хватило, чтобы обойти Разведку… Он искал меня в лесу со своими людьми. Разбирался со стражниками. Спрятал в повозке, даже зная, что разведчики копают. И смог увезти после обыска.       Всё время, что я говорила с человеком, изначально обозначившим во мне выгоду, чувствовала, как заполняется шкала осознания.       Он полностью отрицательный персонаж. — Ненавижу... — гораздо тише на выдохе вырвалось из алых губ. Я чувствую большие пальцы на своих ключицах и их силу, угрожающую разломить кости. Ощущаю его близость, и то как всё разрывает внутри меня от нарастающей тяжести, а затем чувствую, как он приподнимает меня, прижимая к себе. — ...И впредь буду ненавидеть тебя.       Запах мужчины вызывает во мне воспоминания, которых не должно быть. Вся соль морских берегов, накопившаяся во мне, выходит наружу. Внутри всё клокочет от этого запаха. И вся эта холодная жестокость, слившаяся с нежным объятием, шипит на коже, забивается в раны, надламывая мою душу. Не пошевелиться. Я дышу так часто и глубоко, что Рой чувствует, как под его ладонями бьётся моё сердце.       Сил противиться ему нет. Я отворачиваюсь, пытаясь спрятать слёзы. Горечь и отчаяние кромсают, полосуют меня изнутри. Реальность слишком жестока. Она много чего дорогого сердцу безжалостно отняла, убила, поглотила, уничтожила.       Теперь всё, что у меня есть — боль и много-много соли. — Не прощу...       Собственный голос кажется таким же чужим, как человек, заключивший меня в объятия. Я становлюсь ещё тяжелее, утыкаясь лицом куда-то между шеей Роя и его волосами. С губ мужчины срывается выдох. — Я знаю... — резкий удар прикладом по голове, и я снова встречаюсь с тьмой.       Дрожащими руками Рой обвивает обманчиво хрупкое тело, принимая его тяжесть, вдыхая его запах. Мужчина принимается шептать молитву, бесполезную, не несущую спасения, и он больше даже не знает, хочет ли спасения сестры. Может, он просто боится, что после будет винить себя.       Печаль кружится в сердце, свербит в груди. Он сможет это пережить. Сможет пережить этот день...

День её смерти.