Она была его музой, он был её чтецом.

Какая нелепая случайность. Подхватить вирус, заболеть желтухой, и встретить человека, изменившего всю твою жизнь. Это не входило в планы Михаэля. Впрочем, он не строил планов как таковых. Он просто жил спокойной, размеренной жизнью подростка. Ханна Шмитц – девушка, поломавшая всё к чертям! Она врезалась в его лодку, устроила шторм, развернула течение. Он и не заметил, как попал в водоворот, из которого так и не выбрался. Все могло кончиться, не начавшись, но парнишка сам запустил этот механизм и по уши утоп в Ханне. Она была его музой, он был её чтецом. Слепым, глупым и слабым чтецом. Как это мучительно, вспоминать грехи своих предков, видеть в своей любимой монстра. Разве мы в ответе за поступки других? Почему мы осуждаем людей, не зная, что побудило их убивать? Раньше Михаэль не задавался этими вопросами. Он был на многих «концлагерных» процессах и всегда считал, что эти люди заслуживают наказания, за все их грехи. Лишь когда он увидел Ханну Шмитц в зале суда, когда его пальцы затряслись, от навязчивых воспоминаний, тогда он попытался понять всех преступников, понять Ханну. Ту девушку, с голубыми глазами и сосредоточенными, строгими движениями, ту, которая, так ласково звала его парнишка, ту, которой он читал каждый день, ту которую он любил. Та Ханна не была похожа на Ханну в суде. Та Ханна была его тайной страстью, перед которой он был бессилен. Ханна в суде была напряжена, груба и неприветлива. Казалось, она жестокая женщина, не такая, какою была раньше. Не такая, какою казалась раньше. В ней по-прежнему проглядывалась строгость. Она выглядела так же, но чуть старше. Однако она казалась чужой. Убийцей. Он мог её спасти, если бы не предал. Когда секрет перерос в отречение, Михаэль обрёк на гибель их отношения. Он мог помочь ей избежать наказания, придумать новую историю её жизни, оправдать поступки. Он мог догадаться обо всём раньше. Одна маленькая тайна погубила жизни 2 людей. Несомненно, многим покажется, что неумение читать это не так страшно, как пожизненный срок в тюрьме. Но не для Ханны. Она так долго оберегала свой секрет, так дорожила им, что он стал её владыкой, раздувшись до огромных размеров. Во всяком случае, перед ней был выбор между 2 правдами: признаться, что она не умеет читать и писать или признаться в том, что она обрекла на гибель 300 человек. Она сделала свой выбор, а парнишка остался в стороне. Почему? Он разлюбил её? Побоялся встречи с прошлым? Или осуждал девушку? Ему было страшно. Михаэль хотел оставить Ханну в прошлом, сделать её воспоминанием. В глубине души он хотел, чтобы её заключили под стражу и держали далеко от него. Юноша попросту боялся встречи с ней, боялся говорить и принимать решения.       Михаэлю Бёргу казалось, что он играл в перетягивание канатов со стеной. Каждый раз, когда он тянул верёвку, чтобы притянуть Ханну, он только причинял себе боль, оставляя кровавые мозоли. Всё было безуспешно. Прилагал он усилия или нет, Ханна в любом случае оставалась за стеной. В итоге ему стало безразлично. Ханна стала для него воспоминанием. Он решил сдаться? Михаэль остался один, он не спас свою музу и теперь корил себя за это. Впрочем, теперь он старался не осуждать людей военных времен, тогда как его сверстники видели убийц в своих родителях: и тех, кто воевал, и тех, кто спокойно смотрел на это со стороны. Всё это казалось ему теперь такой глупостью. Нет, надзирательницы не считали, что могут убивать безнаказанно. Параграф, по которому выносились приговоры охранникам и палачам нацистских концлагерей, уже ко времени их преступлений имелся в уголовном кодексе. Но почему-то в те времена ему не предавали большого значения. Тогда какого чёрта существуют все эти педантичные законы, если в любой момент их могут выбросить или обступить? Надзирательницы знали об этом параграфе? Тогда почему они убивали? С другой стороны, был ли у них выбор? Может и был, но мы об этом точно не узнаем. Во всяком случае, у Ханны его не было, как считала она тогда. Либо все узнают о её неграмотности, либо она пойдёт в надзирательницы. Тогда она даже не ставила перед собой выбор, а тем временем тайна душила её изнутри. Она не была виновата! Она сделала меньше, чем другие! Она не заслуживает этого! Это так глупо судить 6 человек из-за маленькой книжки, в то время как тысячи таких же живут безнаказанно. Мы судим других за грехи, не замечая, как сами обрастаем грехами. Время идет, без остановки, размеренно, беспощадно пожирая жизнь. В такие моменты кажется, что память покидает нас, мы уже не помним событий далекого прошлого. Но с Бёргом время сыграло злую шутку. Как бы он ни старался забыть Ханну, оставить от неё лишь маленький шрам воспоминаний, юноша не мог забыть её, каждый раз расковыривая шрам ножом, снова и снова вызывая образ девушки в своей голове. Эти воспоминания, наверное, стали причиной неразрывной духовной связи этих двоих. Каждый из них пытался жить правильно, как все люди. Но жить жизнью обычных людей не получалось ни у кого. Приходилось надеяться на свою правду и защищать её. Ибо это была их личная правда, у каждого своя. И никто не имел право тревожить эти правды. Ни один чужак. Но, тем не менее, несмотря на все усилия со стороны Михаэля, правды музы и чтеца постоянно терзали друг друга. Так Михаэль снова не смог забыться. Даже когда Ханну посадили за решётку, его тянуло к ней всеми правдами и неправдами. Порой парнишке казалось, что эта чёртова девушка прицепила к нему ошейник и никак не хотела его отпускать. В глубине души он чувствовал эту связь, но боялся признаться в этом самому себе. Тюрьма не оборвала эту связь, эту невидимую нить. Она лишь натянула её, как струну, и стала приносить Ханне и Михаэлю больше боли. Мужчина присылал ей кассеты, чтобы натянутая нить ослабла. Он действительно хотел жить без боли и без Ханны… Он хотел сделать что-то для Ханны хотя бы сейчас, когда было поздно. Её глупый чтец надеялся исправить свой проступок, чтож Ханна даже не знала о том, что Михаэль душил этими кассетами свою вину. Вину очень давнюю. Вину, о которой он заподозрил ещё летом 1958 года. Тогда он её предал, отвернулся. И даже если Михаэль не был виновен в том, что он предал преступницу, то он был виновен хотя бы в том, что любил преступницу. Любое из этих обстоятельств превратилось в вину. Эта вина, как и страх Ханны, росла и душила изнутри. Кассеты же помогали Михаэлю сбросить груз вины, хотя эта тяжесть так и не спадёт до конца. В любом случае облегчая тяжесть своей вины, мужчина незаметно для себя сбрасывал и страх с плеч Ханны. Она училась читать и писать. Это стало так удивительно. Всю жизнь девушка боялась разоблачения. Она не жила, пряча свой страх, а жила для того чтобы никто не узнал об этом страхе. Такая жизнь любому покажется невыносимой. А теперь она научилась всему этому, поборола свой страх, и теперь он казался ей ничтожно малым. Если мы преодолеем наши страхи, то вряд ли поймем, почему боялись их. Казалось бы, Бёрг спас Ханну от боли и постоянного страха разоблачения, но он принёс ей надежду. Девушка несомненно любила этого парнишку, её чтеца, который любил всё планировать наперёд. И теперь, с кассетами Михаэля она верила, что чувства парня не изменились, они остались в его сердце ждать Ханну. Из-за этой глупой надежды Ханна буквально научилась летать. Она чувствовала себя прекрасно, стала писать мужчине письма благодарностей и ждать ответов. Увы, Михаэль Бёрг не ответил. Ни разу. Несмотря на все просьбы девушки, письма остались, не отвеченными, пылиться в ящике. Почему же он не ответил? Дело в том, что у него не было такой уверенности, как у Ханны. Он не мог точно понять, что чувствует к этой девушке. Михаэль понимал лишь то, что его разум просто так не оставит его в покое и не избавит его от мыслей о Ханне. Но назвать это любовью или каким-либо иным чувством мужчина не мог. Он решил, что лучше подождать, обдумать всё хорошенько, чтобы не давать лишних надежд. К тому же он так давно не виделся с Ханной. Она могла сильно измениться во всех смыслах. Но было поздно, Михаэль уже дал ложную надежду. Эта надежда пошатнулась, дамба треснула, и поток ледяной воды потушил огонёк, зарождающийся в сердце девушки. Она оступилась, упала, но подняться так и не смогла. Ханна была слишком слаба, она истощалась от постоянного страха разоблачения и, после его отступления, не успела набраться сил. Последняя встреча этих двоих произошла за несколько дней до конца жизни Ханны в тюрьме. Бёрг, как единственный знакомый девушки, должен был забрать её, помочь усвоиться в новом мире и оказать поддержку. Однако он лишь втоптал в грязь упавшую Ханну. Конечно, никто не видел её позора, никто даже не знал, что связывает её и этого парнишку. Хотя, в общем-то, всем было наплевать на Ханну и её проблемы. Она же преступница. Но этот позор окончательно убил Ханну внутри. Она сидела на скамье тюремного двора, совершенно не такая, как раньше, и меркла на фоне яркой зеленой травы и молодых деревьев. Бёрг не ожидал увидеть старую женщину на этой скамье. Он, наверно, как маленький ребёнок, считал, что Ханна останется такой же, как и 30 лет назад, думал, время пощадит её, оставит в покое. Но всё рухнуло, он повёл себя с Ханной, как чужак, разговаривая о работе, квартире и других вещах, так и не спросив о чувствах девушки. Ханна же в свою очередь ничего не сделала. Она не попыталась сказать Бёргу о своих чувствах или спросить о его, она не хотела слышать отказа. Девушка боялась отказа и жаждала признания в любви. Но ни того, ни другого не получила. Долгожданная встреча оставила неприятный осадок на сердцах обоих. Бёрг был огорчён тем, как изменилась Ханна, как изменился её когда-то родной запах. Девушка же никак не могла понять, что чувствует к ней её парнишка. Если он любит её, то почему не сказал об этом или, хотя бы, не улыбнулся ей? А если нет, то зачем он присылал кассеты? Эти вопросы не давали Ханне покоя, ответ на которые превратился в новый страх. Страх убил Ханну или девушка убила себя, чтобы не жить в постоянном страхе, неважно. Это, по сути, одно и тоже. Она устала, сорвалась вниз, так как держаться за жизнь не было смысла. В это время совесть Бёрга постоянно колола его. Смерть Ханны же далась парнишке особенно тяжело, потому что совесть оставила на сердце клеймо вины. Оно жгло и щипало душу, и Бёрг отлично знал, что эта боль никогда не пройдёт. Время сыграло с ним злую шутку… Все эти воспоминания до сих пор кружатся в голове Михаэля Бёрга. Он до сих пор помнит, как ещё мальчишкой встретился с Ханной, как у них закрутился роман длиною в одно короткое лето. Он отлично помнит, как девушка пропала, и как нашлась в суде на скамье подсудимых. Помнит и о его кассетах, идущих к Ханне, и письмах, приходящих в ответ. Простил ли он себя за предательство? Нет Простил ли он себя за отсутствие чувств к Ханне в суде и за свою жестокость по отношению к девушке? Нет Простил ли он себя за самоубийство Ханны? Нет Простил ли он Ханну за обман? Да Любил ли он Ханну?…

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою, Многих людей города посетил и обычаи видел, Много духом страдал на морях, о спасеньи заботясь.