POV EVA
Два месяца… что такое два месяца по вашему мнению? Два месяца — это много или мало? Лично для меня это целая вечность. Уже прошло два месяца после моего расставания со вторым парнем, он изменил мне… И если честно, то поначалу я винила себя, но подруга вправила мозги, объяснив, что моей вины нет. Спасибо ей… Потом, на две недели я впала в депрессию: не выходила из дома, ничего толком не ела, просто ничего не делала. И вновь подруга, мой белокурый ангел спас меня, начал ещё больше поддерживать. Я понимаю, что это вообще глупо, страдать по человеку, который тебе изменил. Я всегда думала, что страдать из-за любви очень глупо, ведь одни люди уходят, а другие приходят, но в этом случае что-то пошло не так и я стала жертвой страданий. Он был моим всем, я честно… честно его очень сильно любила. Спустя полтора месяца после расставания я уже более-менее оклемалась и не так сильно страдала, но всё ещё было больно и ночами я плакала под грустные песни, хотя раньше тоже считала это очень глупым. И вот, уже чуть больше двух месяцев я живу с этой душевной болью; каждый раз, когда я вижу рядом с ним какую-либо очередную шлюху, то я хочу подойти к ней и расцарапать лицо, но держу себя в руках. Так-то я уже отпустила эту ситуацию, переосмыслила всё и просто хочу, чтобы у него всё в жизни было хорошо… настолько я люблю этого человека... человека, который изменил мне.
И вот, мой белокурый ангел — Нура, вытащил меня погулять по вечернему осеннему Осло. Солнце ещё не село за горизонт, но за ближайший час уже сделает это. Подруге нравится наш лучший друг — Вильям, он вроде тоже к ней дышит неровно, но почему-то они держат дистанцию. Ну, значит, белокурая вытащила меня погулять, и мы шли с ней под руку, я выслушивала её рассказы о Магнуссоне.
— Нура, мы же уже говорили!
— рассудительно начала я. — Зачем? Зачем Вы держите некую дистанцию? Если Вы любите друг друга, то вы должны быть вместе! Если ты сомневаешься в его чувствах к тебе, то просто спроси и никогда, никогда не жалей о том, что ты делаешь или делала в жизни! Соверши ты уже первый шаг! В этом нет ничего трудного и стыдиться не нужно! Если считаешь, что задашь глупый вопрос, то… — задумалась, — то просто вспомни слова Исака о том, что глупые вопросы нужны и на них нужно отвечать! Потому что без всего этого, люди начинают думать не о том… — медленно идя, высказывала я свои мысли.
Сатре выслушала меня, убрала руку, отошла немного и продолжила рассказ, активно жестикулируя. А я просто ушла в свои мысли, засунув руки в карманы толстовки и накинув на себя капюшон так, чтобы выглядывали пару прядей моих рыжеватых волос. Да, подруга изливает душу, а я ушла в свои мысли, не очень-то красиво, соглашусь. Но она опять рассказывает всё старое, я уже слышала это и не раз. Шла ни о чём не думая, и тут моё внимание привлекли трое человек, идящие к нам на встречу. О нет, только не это! Нура увлечённо рассказывала мне обо всём и явно не заметила нашего бывшего друга и… по-совместительству моего бывшего парня. Да, моим парнем был сам Кристофер Шистад, один из главных Пенетраторов школы и бабников Осло.
Я не увидела… я услышала его, услышала его прекрасный смех и посмотрела вперёд, увидев его. И как всегда он был в окружении девушек, ничего нового. Крис шёл по середине, как всегда такой весь красивый и сексуальный. Справа от него шла брюнетка, а слева блондинка; обе были одеты в чёрные короткие обтягивающие платья, на шпильках и очень яркий вызывающий макияж… Господи, они такие молодые, а уже сделанные груди, жопы и губы… Фу! Они шли и смеялись с каждого его слова, а тому это и в радость. Каждая старалась его очаровать своим орехом или буфером, а тот с похотью осматривал их, и улыбался… так по родному, так по-Шистадовски.
Нас уже разделяли сто метров и тут он посмотрел в нашу с Нурой сторону, я сразу же отвела взгляд, но краем глаза увидела, как Кристофер что-то сказал этим шлюхам, а те сразу же устремили взгляды на нас с красногубой. Но, как я и говорила, Сатре всего этого не замечала, я одна в данный момент переживала бурю эмоций, в груди так больно кололо. Мы подходили всё ближе друг к другу, я всё-таки решила посмотреть на него ещё раз, так скажем напоследок. Подняв глаза на Шистада, я встретилась с ним взглядом, почувствовав ещё и взгляд двух пары глаз. Всё, что я смогла сделать в данный момент это… искренне порадоваться тому, что у него всё хорошо, я забыла о своей внутренней боли и просто… от всего сердца улыбнулась ему, на что он улыбнулся в ответ.
POV CHRIS
Я подобрал очередных шлюх, и пешим ходом мы направились ко мне. Всё было хорошо, они смеялись с каждого моего слова, пытались во всю соблазнить своими накаченными губами, грудями и задницами… Эх, знали бы они, что я не нуждаюсь в этой напыщенности, я люблю натуральную красоту, как… как у моей бывшей. У Эвы второй размер груди, хорошая задница, да и вообще в целом она очень красива, как на фигуру, так и на лицо, да и душой она очень красива, но… Я профукал её, один раз нажрался до такой усрачки, что изменил ей с какой-то стрёмной бабой, представляю насколько ей было больно… Я ублюдок и полный болван, что упустил такого человека, как она. Прошло уже два месяца, и мы оба живём своими жизнями, никто не страдает, как это было. Ну… относительно никто не страдает, до сих пор виню себя. Я дружил с ней и её подругой, но после того случая наше общение прекратилось и рыжеволосая всегда ходила и улыбалась… ну, значит у неё всё хорошо, я рад за неё, честно рад.
Уже около двух минут ощущаю на себе чей-то взгляд, поднимаю глаза и ищу этого человека, но долго искать не приходится… Вот она,
моя рыжая бестия, идёт, но что-то не так… Она какая-то грустная, её взгляд, её походка… Блин, кто её расстроил? Набить бы этому ублюдку морду. Стоп, а вдруг это я? Хм, да нет, Эве заебенно жилось без меня эти два месяца, вроде как… Не-ет, Магнуссон же говорил, что Мун была в депрессии, но хотя это было в начале… Ох, без разницы, больно видеть её такой поникшей и убитой. Как только она увидела мой взгляд на себе, то сразу отвернулась. Увидев её, я на автомате остановился и сказал:
— Бывшая… — хлопая глазами и приоткрыв рот.
— Что? Где?! — встрепенулись эти шлюхи и начали искать рыжую, а потом нашли и не сводили с неё глаз.
Проходя уже совсем рядом, она всё-таки посмотрела на меня. На удивление, она улыбнулась… и улыбнулась не грустно, а очень мило и искренне, будто рада за меня… Но её глаза, они выдали её… Знаете ведь, что глаза — зеркало души, так вот, это чистая правда. Если умеете понимать людей по глазам, то я бы сказал Вы — счастливчик, это даёт некие привилегии что-ли. Её глаза были наполнены болью, разочарованием и со всем этим в них горели нотки радости от чистого сердца. Я обольстительно улыбнулся ей и мы пошли дальше. Пройдя очень маленький путь, эти курицы остановились и начали что-то кудахтать:
— И кто же из них была твоей бывшей? Рыжая? — спросила Одри.
— Дура? Это была блондинка! — возразила Алекса. Тут они обе посмотрели на меня, ожидая правильного ответа:
— Правильный ответ у Одри. — сказал я, закатив глаза. — Пойдёмте уже!
— Слушай, это очень странно. — сказала блондинка и задумалась.
— Алекса, что странно? — спросил устало.
— Я соглашусь с ней. Обычно бывшие девушки, даже если перестают любить своих бывших, пытаются отбить и показать другим бабам, что этот мужик был когда-то их. Или же просто мстят бывшему. Неожиданно просыпается чувство собственности. — сказала Одри.
— Ну и? — до сих пор не догонял, что они пытаются сказать.
— Она не такая, она улыбнулась тебе так искренне, как только могла. А типичная бывшая девушка, у которой включилось бы чувство собственности, накинулась бы на нас и началась бы драка. — сказала Алекс, и тут я понял то, чего не мог понять до этого, — хм, почему она повела себя так?
— Чёрт! — крикнул я во весь голос, схватившись за голову, и все резко посмотрели на меня. — Какой же я идиот! — кури… девушки вопросительно посмотрели на меня, — она всё ещё меня любит, так же… так же, как и я её! — вновь вскрикнул я и побежал на поиски моего рыжего ангела.
Господи, какой же я идиот, болван, мудак, дурак… долбоёб в конце-то концов! Я думал, что всё между нами это не игра на публику; я думал, что мы всё ещё любим друг друга, и любим по-настоящему… но я всего лишь думал, это были догадки; мне казалось, что это мои мечты, которые никогда не сбудутся, но нет… Как говорят, индюк тоже думал, да в суп попал. Я побежал обратно так быстро, как только мог, я должен найти Эву!
Бегу уже минуты три, и не вижу ни белокурую, ни рыжую. Куда же они могли деться? Вдруг увидел бегающую белую голову среди толпы и направился к ней. Это была Нура вся в слезах и на нервах, внутри меня всё сжалось… что-то случилось с Эвой.
— Нура! — её трясло. — Нура, эй, приём!
— А? — заплаканные глаза подруги Мун устремили свой взгляд на меня.
— Где Эва?
— Она… я… — начала та, дрожащим голосом, — нельзя! — начала сильно рыдать.
— Нура Амалие Сатре, где, мать вашу, Эва Квиг Мун?! — выкрикнул я на одном дыхании.
— Она… зарыдала, убежала… н-не з-знаю куд-да! — заикаясь выговорила белокурая и крепко обняла меня.
Извини, Нура, мне не до этого. Я к тебе вызову Вильяма! Позвонил другу и попросил приехать, как можно быстрее на нужный адрес, к удивлению, он был здесь через пару минут. Я сдал ему Сатре, а сам побежал на поиски Квиг… Господи, сердце бешено стучало и сжималось от страха за неё… Я уверен, для неё эти два месяца показались вечностью также, как и для меня. Господи, как же я жалел о содеянном на следующий же день, но было поздно… Я сделал непоправимую ошибку… два месяца думал, что Эва переболела, а на самом деле… мы оба страдали! К глазам подступали слёзы, я слишком сильно переживал за эту рыжую бестию… И тут в голову залетела мысль.
Бинго! Она может быть там, где было наше секретное место! Она… Боже, надеюсь, она ничего не сделала с собой! Я как можно побыстрее побежал туда, бежать туда минут пятнадцать, а исходя из рассказа Нуры Эва там уже может быть около полу часа. Наше секретное место, я приезжаю туда каждую ночь, это место ближе к концу города, стоит скамейка под мощными ветвями старого дерева, перед которой открывается вид на каменный берег озера, а если пройтись по округе можно найти старые ржавые рельсы.
Я бежал… бежал как мог, перебегал дороги на красный цвет, толкал людей, и те падали. Но мне было без разницы, что со мной может что-то случиться; мне было без разницы, что из-за меня с кем-то может что-то случиться; меня волновала одна лишь девушка, которой я причинил столько боли одним лишь глупым поступком.
Наконец-то! Вот она! Жива и здорова, это успокаивает. С бега перешёл на спокойный шаг, стараясь восстановить дыхание, но очень тихо. Эва брала камни и кидала их в озеро со всей силой, рыдала и кричала. Господи, ей так больно… что же я наделал… Вновь закинула камень, резко развернулась и пошла в сторону скамейки, вытирая слёзы. Я продолжал тихо подходить, но вдруг чёртова ветка под ногой предательски хрустнула и повисла тишина, в следующий миг Эва посмотрела на меня, вскочив с места:
— Нет! Нет, пожалуйста, уходи! — рыдала она, качая головой из стороны в сторону, закрываясь от меня и пятясь назад.
— Э… — она перебила:
— Крис, уходи! Иди к своим новым девушкам! — кричала она, продолжая пятиться назад, я медленно начал к ней подходить, — стой, где стоишь! — остановила рукой.
— Дай мне сказать, — спокойно начал я, выдвинув руки вперёд. — Эва, я…
— Только не говори, что тебе жалко! Не смей говорить, что это произошло потому что ты был пьян! Мне похуй! — кричала она, активно жестикулируя, а слёзы продолжали течь по её щекам.
— Эва, — сделал маленький шаг, — давай всё спокойно обсудим.
— Спокойно?! Ты шутишь? — начинала ещё сильнее рыдать, прерывисто дыша, —
ты изменил мне! Не я! Господи, я тебя так любила… и, сука, люблю! Но… я получаю столько боли… Крис… Почему? Почему ты просто не можешь исчезнуть из моей жизни?! — начала судорожно осматриваться по сторонам… Нет, Мун, только не убегай.
— Эва, я… — и вновь она меня перебила:
— Не хочешь исчезать ты! Исчезну я! — крикнула она и стремглав помчалась к озеру.
— Стой! Эва! — закричал я, и вновь побежал за ней. Успел догнать её, когда Мун была по колено в воде, закинул на плечо, а она сразу начала бить меня кулаками по спине, дрыгать ногами, продолжая реветь, вытащил на берег. Поставил на обе ноги, а потом крепко прижал к себе, а та начала бить меня по груди и сильно рыдать, крича:
— Нет, Крис, оставь меня в покое! Ты не представляешь, что я пережила! Ты не представляешь моей боли! Сука, Боже, почему? Почему мне понравился такой долбоёб?! Почему я должна страдать по нему и из-за него?! — она сильно рыдала, очень сильно, я прижал её еще ближе к себе, — Крис, прошу, уйди! И вообще, зачем? Зачем ты пришёл?!
— Эва, дай мне сказать…
— Зачем? Ты опять сделаешь больно и уйдёшь из моей жизни! — Мун снова начала бить меня в грудь.
— Тише, тише, всё хорошо, — взял за голову и начал успокаивать:
— Всё хорошо?! Ты это называешь «всё хорошо»?! — начинала кричать она с новой силой.
— Эва, слушай внимательно мой голос. Хорошо? — она задыхалась от слёз, а я просто продолжал говорить… держать себя в руках было очень трудно, мне хотелось рыдать так же, как и ей. Чёрт, я такой мудак… — мне… мне правда очень жаль за то, что я сделал, это… Я безумно хотел сдохнуть на следующий день после того, как узнал, что совершил, да и сейчас тоже! Мне было больно, очень больно! Потому что я упустил и обидел такое рыжее счастье как ты! — медленно и спокойно говорил я, а Мун начинала успокаиваться, — Квиг, эти два месяца… они для меня были такой же вечностью, что и для тебя! Господи, я безумно страдал без тебя и…
— И поэтому спал с каждой? Поэтому, да? — рыжая уже обессиленно дрыгалась в моих объятиях.
— Я ни с кем не спал… Эти два месяца… все без секса, дело почти доходило, но… Я не мог… Эва… Господи, прошу тебя… нет, ты не простишь меня… Мне нет прощения, я сделал самую ужасную вещь на земле. Обидел, причинил невыносимую боль человеку, который любит меня и которого безумно люблю я! — уткнулся ей в голову.
Убедившись, что она успокоилась и не сделает ничего безбашенного. Я притащил хворосту, слава Богу у меня была зажигалка, и разжёг костёр, чтобы согреть её… С разрешения Эвы сел рядом с ней, обняв её крепко, чтобы было ещё теплее, дал ей свою толстовку, чтобы она уж наверняка согрелась.
— К-Крис… — дрожащим голосом произнесла она.
— Что, малыш? — спросил я, посмотрев на неё, склонив голову.
— Обещай, — кажется она снова собиралась плакать, я потянулся к ней и большим пальцем правой руки убрал слёзы:
— Если надо я уйду из твоей жизни. Я не хочу, чтобы моя малышка страдала из-за такой твари, как я… — разочарованно сказал, опустив глаза в землю. А та помолчала, потом приподняла мой подбородок:
— Нет, дурачок, — слегка улыбнулась, — обещай, что никогда… никогда больше… не будешь так сильно напиваться и совершать таких ошибок… Иначе… — голос опять начинал дрожать, будто она вот-вот зарыдает, — я серьёзно не вытерплю… — я засиял от радости.
— То есть я правильно понимаю, что… — улыбнулся, как дурак, а Квиг кивнула. — Я тебя люблю! — вскрикнул, нежно поцеловав её в губы.
— Я тоже люблю тебя… — произнесла она, садясь на мои бёдра и продолжая поцелуй.
