Между жизнью и тобой

      Интересно… Каково это? Жить обычной жизнью. Слышать, жить и чувствовать. Смеяться с кем-то, болтая на разные темы, рассказывать, как вчера ты околдовал одну девушку, а может и не одну… Всё это, будто… Уходит из-под линии жизни, стекает под давлением ограничения.       Иной раз… Идёшь по улице и совершенно не слышишь, как мимо пробегает доставщик с только-только вышедшей из печи пиццей. Было такое?.. Вы были в берушах, или попросту в наушниках. Но Чон… Нет, он был без каких-либо дополнительных вещей, но мог не услышать такой мелочи. Звуки жизни растворялись перед ним годами, особенно быстро в последние несколько месяцев.       Смотря на детей, он видит их яркие улыбки, но вот ни одна вибрация заливистого смеха не доходит до его мозга. Разглядывает птиц, наслаждается их красотой, но сладкого чириканья не слышит. Только весьма громкую речь в ухо. А всё остальное… Выпадает из мира его. Даже говорить ни с кем не хочется. Навыки речи сами собой начинают теряться.       Чонгук думал, что он обычный мальчик, который полюбит музыку и будет жить ей, со страстью в глазах глотать пачки нот, затем руками преобразовывая это в музыку. Но с каждой неделей звук все размытие.       Парень возвращался домой на электричке. В ней, как и всегда в общем, было много народа, что теснился, шумел. Но… Ему-то не знать.       А с другой стороны… Это же круто, да? Не слышишь эти крики людей, злобные пререкания, громкие сигналы машин за окном, пьяные драки соседей с подъезда. Наконец уединяешься с тишиной, чувствуешь спокойствие.       Вот только… Такое нужно периодически, чтобы перезагружаться и продолжать работать. А если такая перезагрузка будет длиться всю жизнь? Одиночество не будет прекращаться. Одинокие люди быстро сходят с ума.       Но если вы подумаете, что я вела к состоянию Чонгука, то это неверно. Он может положиться на него — Пак Чимина. Это его друг в консерватории, что на курс старше. Интересно ли вам, как они познакомились? ***       «Хм… Интересно, зачем же мне идти на этот концерт? Только из-за того, что он проводится первокурсниками консерватории, в которую я хочу поступить? Ещё и билет мне кто-то подсунул! А может это какой-то приколист, который знает… Не хочу вспоминать, какой я. Хочу чувствовать себя полноценным человеком. Вот возьму и пойду! Чего билету пропадать? Это ведь такой шанс, услышать волны стольких скрипок. Хотя бы увидеть, как это делают другие, да и тем более ряд у меня второй, ну я точно не должен это пропустить!».       Чонгук быстро спрыгнул с кресла, убегая к себе в комнату. Бежать было недалеко, ибо квартирка довольно маленькая, зато, заметьте, своя. Почему «заметьте»? Потому что без соседа, иначе жить с ним было бы напряжённо.       Гук осмотрел себя в зеркале, прикреплённому к шкафу. С виду совершенно обычный двадцатилетний парень, даже не поймёшь, что у него есть кое-какие недостатки. Или особенности? Возможно, с этим он разберётся позже.       Поправив свои волосы, которые уже были ниже уровня глаз, что даже и не подумывал отрезать, ибо длинные локоны — его стиль жизни, стал задумываться над выбором одежды. Это же концерт, надо выбрать что-то красивое и культурное. Но… Черная рубашка и темные джинсы вроде тоже ничего так, да?       Чон наконец-то стал зашнуровывать кроссовки. Обычного чёрного цвета, ничем особенным не выделяющиеся, но он никогда не был модником, к чему беспокоиться? Выйдя за порог дома, в нос сразу же бьёт запах сырости и дыма недалеко проезжающих машин. Прогуливаясь по обычной улице, он все больше замечает, что другие органы чувств такие прекрасные. Конечно начнёшь дорожить чем-то куда больше, если потеряешь лишь единственное, но важное. Он радуется жизни, весело проводит время на улице. По крайней мере здесь много людей, что создают общество для тебя. Хотя… Даже в маленькой незнакомой компании можно почувствовать себя одиноко. Но Чонгуку и это невозможно сейчас ощутить. Друзья стали теряться, понимая, что Чонгук не слышит с первого раза, а писать на листочках — не их принцип. Всё прямиком рушится на глазах, но только скрипка, придавленная подбородком и смычком в руках, делает его жизнь поистине потрясающей.       Благо, в этот раз путь не был похож на полосу препятствий. Например, парня могли остановить какие-нибудь пожилые люди с просьбой перевести через дорогу, кто-то мог окликнуть из собиравшегося коллектива первого курса, а кто-то вообще сбить, ибо техника безопасности на дорогах, видимо, «не касается» различных молодых гонщиков. Также он дошёл довольно быстро. А вы знали: одинокие люди — скороходы? Такие долго не задерживаются на одном месте. Им не с кем поговорить, посмеяться. Просто быстро идут к своей цели, таким же образом возвращаясь обратно.       Чонгук уже добрался до точки назначения.       «Воу, здесь так много людей. Похоже концерт обещает быть интересным».       Чон снял свою куртку в гардеробной, после проходя в толпу, что собиралась идти в зал. Понял, что концерт проводится в актовом зале консерватории. Теперь даже ещё интереснее. Парень тщательно рассматривал стены, на которых были сколоты узоры. Из-за скрипучего пола, его шаг выглядел неуверенно, но, как бы то ни было, смог просочиться в зал и занять не затёртое жизнью кресло. Остаётся только молиться, чтоб его никто не трогал. Но, не без этого. Люди, что пришли позже, стали искать свободные места. Да, были и такие наглые, кто пробирался к первым рядам, что обидно. Но Чону пришлось понимать их артикуляцию, затем показывая на незанятые места около себя.       С горем пополам концерт начался. Свет в зале потушили, а на сцене сразу стало ярче. Вышла женщина. Ведущая или кто? А, похоже директриса. Она сложила руки в замок у груди, улыбаясь и что-то говоря. Стояла достаточно далеко, чтобы понять по движениям рта её слова. Похоже, что она восхваляет своих учеников. Дело банальное, так, скорее всего, на каждом концерте. Кто-то говорит об этом перед выступлением, заманивая остаться до конца, а кто-то на финале благодарит тех, кто посмотрел это.       Женщина скрылась, после чего следовали аплодисменты. В зале, судя по людям, наступило затишье — тот самый момент подготовки участников и выхода на сцену.       Появились русоволосые девушки, что приложили смычок к натянутым струнам скрипки. Это был дуэт. Только они присутствовали на сцене, где ходили, будто общаясь между собой музыкой. Даже по вождению смычка по струнам было понятно, что пьеса игривая, но, наверное, весьма сложная. Девушки не нервничали, их лица блистали. Ну, это вполне логично, ибо те, кто первые по списку номеров, отыграются и будут свободны. А люди, кто в самом конце… накрутят себя, разнервничаются, будут ждать своего номера посекундно — это самое страшное.       Так было с одним парнем. Данный номер был предпоследним. Когда он вышел, стало видно волнение: руки немного потели, нижняя часть губы не единожды дрогнула и казалось, что парень вот-вот потеряет сознание. Но есть же такие уникальные люди, которые перенаправляют выброс адреналина не в страх, а отдачу действий. Рыжий приготовился и стал быстро водить смычком. Не знаю, то ли музыка настолько громкая, что была слышна Чонгуком, то ли в его ушах отдавалась очень ярко, что её можно было запомнить. Правда, восхитительная соло-игра. Чон приоткрыл от потрясения рот, тихо и приглушённо хлопая в ладоши. Да. Чонгук бы очень хотел с ним познакомиться, или пересечься в консерватории, когда он в неё поступит. Но первое желание… смущает его, ибо тугоухость высокой степени подавляет. Он боится отвержения, на его судьбу выпало немало случаев с плохим исходом. Но внутри парня что-то подталкивало.       После финала все стали или расходиться, или идти на сцену фотографироваться со своими отроками и друзьями. А что Чон? Он пошёл в фойе, потому что именно там и стоял этот огненноволосый. Парень упёрся в столик у гардеробной, начиная застёгивать в футляре скрипку. Чонгук вроде как прошёл мимо совсем непринужденно, выбирая свою куртку. Ускорился, когда стал выходить из здания и подошёл к соседней стене, откуда принялся открыто рассматривать. У рыжего он видел спину, а вот к его собеседнику как раз лицом стоял. И ей богу, Чонгук по губам прочитал: «Тот парень пялится уже несколько минут», стреляя глазами в него, на что тот обернулся. Вот тут стало страшно. Телефон лежал где-то в сумке, не сделаешь вид, что ты случайно посмотрел. Ой нет, он стал подходить. Сейчас ему вмажут или вскрикнут, что он какой-то извращенец, который рассматривает его для физического удовлетворения…       «Я могу чем-то помочь?» — Что-то похожее на это сказал парень. Фух. Немного отпустило…       — Э… Н-нет… Х… Простите, что… Пялил-лся на вас как сумасшедший. — Говорил в полголоса Гук.       — Хе, что вы, всё в порядке. А почему ваш голос такой тихий? — Произносил быстро рыжий, отчего не было понятно половину его слов. Чонгук смутился. Переспрашивать было бы невежливо. Рыжий в недоумении забегал глазами, рассматривая падающие на глаза пряди Чонгука. Тот наконец осмелился и сказал:       — Простите, я не слышу повторите пожалуйста! — Как-то даже громко попросил Чон, кланяясь.       «Не… Не слышит?» — Скорее всего прошептал парень из-за малоподвижности его губ, уходя к своему собеседнику. Ну вот. Его план знакомства провален. Или…       Рыжий что-то сказал приятелю похлопав по плечу, после подбегая к уходящему Чонгуку, останавливая за локоть. Уже где-то достал маленькую нотную тетрадь с механическим карандашом. Хм… Довольно компактно для футляра. Пролистнув исписанную диктантами и аккордами страницу, он быстро начеркал: «Я Пак Чимин. С тобой можно познакомиться?». Чонгук расплылся в незабываемой улыбке. Правда, боялся расчувствоваться. Гу перетянул его тетрадь, написав: «Я Чон Чонгук. Давай не будем переводить нотные листы? Вот тебе мой номер, позже будем переписываться».       Честно, до Чимина не сразу дошло такое предложить, он пошёл более древним путём. Чон достал из сумки свой смартфон, начиная переписку с Чимином. Он успел рассказать, что у него тугоухость и что может слышать только громкие звуки у ушей, а так читает по губам; что пришел на концерт скрипачей, даже не слушая. У него все в порядке со зрением, поэтому смотреть на то, как это делают другие довольно интересно. Чимин был поражен этому. Чонгуку настолько нравится музыка?       Эти двое шли рядышком и переписывались. Смеялись, улыбались, хмурились. Их моськи менялись. Чонгук был счастлив найти себе друга. Хотя бы одного. ***       Выходя на станции, он частенько видел это место. Жилые многоэтажки и совсем недалеко обрыв к морю. Такой красивый, открывающий закат. А вдруг это чья-то частная территория? Нет, не может такого быть. Чонгук очень давно хотел на нём постоять, посмотреть на море в закате, да вот времени не было, а сейчас... Сейчас так хотелось. Он даже на бег сорвался.       Настолько быстрыми оказались ноги, что он чуть с разбегу не свалился. Рискованно.       Гук хлопал глазами, смотря на летящий по небу круг. Да, это время стоит того. Только он хотел достать скрипку, как в сердце что-то стукнуло. Такое предчувствие, всегда, когда что-то происходит, связанное с ним. Осторожно повернувшись, он все же понял, что не так. Какой-то мятноволосый зло кричал на него, активно жестикулируя. Если присмотреться к губам, то…       —…Суицидники на каждом шагу развелись! Вот им понравился этот холм, почему именно у нашего подъезда нужно спрыгивать? Потом работай и слушай, как менты мигалки свои включают.