First murder

«Прошёл год после того как эспер, умеющий перемещаться и исчезать в пространстве, вступил в преступную организацию.»    — Эй, это твоя первая миссия? — один из военных исполнителей «Крыс мёртвого дома» достал из кармана пачку сигарет. Он закурил и уставился на юношу, сидящего на ступеньке пожарной лестницы за балконной перегородкой.    — Вторая. — русоволосый парень легонько мотал правой ногой, а на коленке левой складывал из листка бумаги белый самолётик. Правда, выходило кривовато, но какая разница, — всё равно он полетит вниз с одиннадцатого этажа. — Скажи, а ты когда-нибудь убивал? — Гоголь провёл пальцами по крыльям своей поделки, разглаживая и распрямляя их.    — А я похож на того, кто убивал? — человек усмехнулся и выдохнул серый дым, отвечая вопросом на вопрос.    — Да вы, солдаты, все на одно лицо. Все в этой форме, как под копирку, а взгляд одинаково злой и усталый. — Николай прицелился и плавным движением руки запустил самолётик в бело-серое небо. Тот пролетел пару метров прямо, сделал петлю в воздухе и, мотыляя из стороны в сторону, приземлился на карниз балкона второго этажа.    — Убивал.    — И как? Тебе было страшно? Или это весело? Я просто только видел, а сам… — в голове юноши на миг всплыли жуткие воспоминания из прошлого.    Он облокотился спиной о перила лестницы и нервно хрустнул костяшками пальцев.    — Это моя работа. Мне было всё равно. — военный потушил сигарету, ткнув ею в железную пепельницу. — Непривычно слышать от тебя так много слов за раз, обычно ходишь и молчишь. Нашего сироту ведь даже спустя год приют не отпускает, м? — в голосе собеседника слышались сарказм и лёгкая издёвка.    — Тебе-то какое дело, кто меня не отпускает. — закатив разноцветные глаза, огрызнулся Николай.    — Тогда что? Блондин достал новый револьвер из чёрного рюкзака. Он пару раз перекинул его из руки в руку, будто бы жонглируя, и задумчиво ответил:  — Фёдор выдал мне оружие и сказал, что я должен буду защищать себя сам. Вот я и думаю, что если случайно выстрелю в кого-нибудь. Вдруг убью?    — Ну, если он так говорит, значит дело серьёзное. Тебе ведь пятнадцать?    — Мне семнадцать. — Гоголь встал на ступеньку лестницы, отряхивая штаны.    — Тогда не беспокойся. Мне было четырнадцать, когда я пристрелил врага в первый раз. — собеседник глянул на циферблат наручных часов. — Эх, мне уже пора, удачи тебе на миссии. Лучше целься и ровно дыши. — махнув рукой, солдат вышел с балкона, подтолкнув скрипучую дверь ботинком.    — «Вот дурак, нашёл чем гордиться.» — юноша проводил его непонимающим взглядом. — «Наверное, убивать страшнее, чем быть убитым? Или наоборот?»    Николай поднял рюкзак и, выпрямившись, шагнул со ступеньки прямо в пропасть. Словно раненая птица, он камнем полетел вниз. На уровне второго этажа Гоголь резко взмахнул плащом и растворился в воздухе, перед этим увидев на черепичном козырьке свой белый самолётик. *    Снаряжённый оружием и боеприпасами, микроавтобус давно выехал из города. Дорога до места назначения всё не кончалась, а за тонированным окном виднелась серая промзона с редкими кустарниками вдоль каменного забора с колючей проволокой. Нервно перебирая между пальцев два металлических патрона, Николай пытался задремать. К сожалению, ничего не выходило, — в транспорте была уж слишком нагнетающая атмосфера; такая, что уснуть было просто невозможно. Напротив блондина сидел Достоевский. Он молча смотрел в окно, о чём-то размышляя.    — «Даже не моргает» — мысленно усмехнулся юноша.— «А может он так спит? Да не, бред какой-то.»    — Если хочешь спросить — спрашивай. — брюнет прикрыл глаза и немного расправил плечи.    — Фёдор, какова вероятность, что мне придётся использовать этот прекрасный пистолет по назначению? — Гоголь щёлкнул предохранителем нового оружия и отложил его на соседнее сиденье.    — Боишься?    — Я? Пф, нет конечно! Просто интересно. — юноша попытался самоуверенно улыбнуться, но получилось только издать нервный смешок.    — Не беспокойся, там будет много наших людей. Но если вдруг что-то пойдёт не так, тогда, конечно, придётся стрелять. Видя, как Николай начал быстрее перебирать патроны в руках, Достоевский вздохнул и продолжил: — Ты точно уверен, что справишься? Если беспокоишься о последствиях, то тебе ничего не угрожает. — усмехнулся брюнет.    — Понимаешь, дело в том, что я, ну… — Гоголь запнулся, подбирая слова, — Я боюсь, что в определённый момент не смогу сдержать себя. Вдруг я заиграюсь и пристрелю кого-нибудь из наших?    — Этого не произойдёт. — Фёдор, сказал, как отрезал.    Тогда блондин подумал, что, быть может, всё обойдётся, раз этот демон так уверен в своём плане. Всё всегда проходило отлично, да и что может пойти не так, если рядом вооружённые солдаты?.. *    Смерть. Она всегда была рядом с Гоголем, буквально на расстоянии вытянутой руки. Но юноша так привык к этому, что совсем перестал бояться её, — чувство того, что в любую секунду жизнь может оборваться, уже изрядно поднадоело.    Он много раз видел, как детей в его приюте лишали жизни. Маленький Коля молча наблюдал через дверную щель, как очередную жертву несли по коридору на деревянных носилках. Бледная кожа и синеющие губы часто навещали его в кошмарах.    Как и у всех детей, у нашего тоже был лучший друг. Николай познакомился с ним через решётку своей камеры. Семилетний сосед понравился русому мальчику, с ним было не так уж и скучно, да и судьбами ребята были очень похожи.    — Когда-нибудь мы с тобой обязательно выберемся отсюда. — Коля прыгал босиком по клеточкам, которые начертил на полу кусочком мела.    — Обещаешь? — друг протянул худенькую ручку через прутья железной решётки, пытаясь дотянуться ею до собеседника.    — Конечно! Только не вздумай умирать, ладно? — маленький одарённый засмеялся, хватая за ладошку соседа.    — Ага! — улыбнулся тот.    Мальчики несколько недель подряд разрабатывали план побега, придумывали секретные шифры и коды. Каждый из них уже воображал, что будет делать, когда выберется из страшного приюта. И всё могло пройти отлично, если бы в одно утро друг Коли не пропал.    Юный эспер несколько дней ждал, когда же друг придёт, но он всё не приходил. Потом, две недели ожидания медленно переросли в месяц. Каждый раз он просыпался и бежал к металлической перегородке, надеясь увидеть единственного собеседника, но видел только пустую камеру с серой кроватью и маленьким окошком. Несмотря на долгое ожидание, надежда всё же не покидала Колю. Но одновременно с ней, не покидали и страшные мысли. В голове просто не укладывался тот факт, что друг больше никогда не придёт.    Уже совсем смеркалось, Гоголь видел это по тусклому лучу света из окошка, когда громкий мужской голос разбудил задремавшего одарённого. Он объявил, что теперь у Коли новая соседка, толкнув какую-то худенькую девочку в соседнюю комнату, где раньше жил мальчик. Удивление и страх слились в мерзкую смесь, которую называют паникой. Уснуть так и не удалось, даже после дозы успокоительного, которое вкололи Коле, когда тот начал, срывая голос, кричать, зовя по имени своего друга.    Гоголь решил, что соседа просто перевели в другой корпус или перевезли в другое место. Но то, что он увидел несколько дней спустя, послужило хорошим толчком для его теперешнего безумия.    В тот день, на железных носилках с колёсиками, которые везли два врача по коридору, под белой простынёй с красными разводами, лежало маленькое тело. Коля за секунду узнал, кто был под тканью. Его друг часто царапал кисти рук и бился кулачками в каменную стенку, воображая себя самым сильным боксёром. Сейчас поцарапанная ручка в синяках безжизненно свисала из-под простыни.    Мысли смешались, Гоголь не слышал своих криков — они были громкими настолько, что закладывало уши. Словно дикое животное, он метался по своей камере, проклиная всех врачей и надсмотрщиков в этом месте. Он обещал, что отомстит за друга и лично задушит каждого из них. Вновь попытавшись использовать способность, он лишь убедился в том, что не сможет телепортироваться к телу товарища. Вещество, введённое в его кровь, не позволяло активировать дар.    После этого случая жизнь перестала иметь ценность. Коля мечтал о смерти, которая казалась ему самой сладкой наградой. *    Микроавтобус остановился в лесу перед высоким зданием с большими и яркими прожекторами на крыше. Задача Гоголя была простая: освободить заложников, но не отпускать их, а оставить Фёдору для допроса. Достоевский решил не нагружать подчинённого задачами, — всё же это была его вторая миссия. Проверив патроны в пистолете, Николай поспешил выбежать из транспорта и направиться к чёрному входу. Там уже стоял Фёдор, а рядом с ним лежали мёртвые охранники. Блондин резко вдохнул воздух в лёгкие и отвернулся, когда увидел их.    — Не смотри. — демон положил руку на плечо Гоголя, помогая обойти тела. Он подал знак пальцами остальным подчинённым, заходя в здание.    — «Соберись! На тебя рассчитывает сам Достоевский, нельзя подвести его!» — утешал себя юноша, когда они шли по тёмному коридору.    Ещё раз шёпотом повторив план, Николай надел плащ и, взмахнув им, исчез. В немного подсвеченной комнате и вправду были заложники. Появившись рядом с одним из них, Гоголь вздрогнул от неожиданности, а потом улыбнулся, доставая украденную у охранника связку ключей.    — Всем здрасте! Выходим по одному, но не разбегаемся, кто убежит, ммм, дайте-ка подумать… умрёт! — хохотнул блондин, запрыгивая на стул посередине комнаты. Люди начали кивать, чем, в принципе, убедили эспера. По очереди он освободил примерно человек десять. Один из них, молодой парень, сразу же попытался сбежать, но появившаяся из неоткуда нога сильно ударила его ботинком в живот.    — Ну я же только что предупредил… Так и быть, прощаю на первый раз. — Николай подмигнул беглецу, улыбнувшись фирменной улыбкой «Ещё-раз-сделаешь-подобное-и-ты-труп».    Быстрым шагом идя по лестнице вместе с заложниками, юноша мысленно представлял заученную наизусть карту здания. Связавшись по рации с Фёдором, он спустился в подвал. Этот путь должен был вывести их к запасному выходу, где уже ждала машина. Была единственная помеха — металлическая дверь. Гоголь поискал ключ и убедившись, что в связке такого не было обратился к толпе:    — Есть тут эспер, который может вынести эту дверку? — мило улыбнувшись, крикнул юноша. — Тот, кто сможет это сделать, будет сразу же освобождён!    Ему навстречу вышла девочка лет семи. Белые кудряшки падали на голубые глаза, которые открыто смотрели на Николая. Она положила одну руку на дверь, держа во второй игрушечного котёнка с глазами-пуговицами. Что-то щёлкнуло и железную преграду вынесло вместе с куском стены, отбросив её на несколько метров в сторону.    — Умница! — блондин потрепал девочку по голове и аккуратно прошёл через обломки. Немного повернув голову он увидел Достоевского, который уже сделал свои дела и ждал своего подчинённого.    — Ой, ты уже здесь? Друзья, познакомьтесь, — тело Гоголя исчезло, а рядом с плечом демона появилась перевёрнутая голова и, как-бы представляющая его заложникам, рука юноши. — Это Фёдор Достоевский! Тот лишь хмыкнул, легонько стукнув по затылку блондина. Видя, как на лицах людей появился безумный страх, он продолжил:    — Ой, я вижу вы уже знакомы…    Всё проходило, как по маслу, а юноша радовался, что не пришлось никого убивать и марать руки. Заложников отвели к машине для расспросов. Николай, полностью появившись, оглянулся, и, увидев, как брюнет отошёл в какую-то комнату, поспешил за ним. Войдя в заброшенный производственный цех с разбитым окнами, по телу пробежали неприятные мурашки. Вдруг он увидел несколько человек за железными машинами и пустыми коробками. Сразу поняв, что это враги, Гоголь хотел крикнуть Достоевскому, чтоб тот повернулся, но один из людей резко нацелился прямо в затылок демона. В голове будто бы щёлкнул переключатель. Словно во сне, блондин достал револьвер и, немного зажмурившись, четыре раза нажал на его курок, попадая в тело вооружённого незнакомца.    Грохот выстрелов отразился эхом от стен зала, немного спугнув врагов. Фёдор подбежал к Николаю, хватая его за плечи. Шокированный юноша, сидя на коленях, хлопал пустыми глазами глядя на свои руки и тихо повторял: «Я его убил, потому что я больше не хочу потерять друга». Будто бы успокаивая себя, Гоголь продолжал шептать, наблюдая, как по полу растекается кровавое пятно.    За спиной Достоевского вновь появились враги, пользуясь моментом. Дрожа всем телом, блондин резко поднял глаза, что были полны звериной ярости, схватил пистолет, лежащий на полу, и в одно мгновение растворился в воздухе. Фёдор только успел увидеть кончик плаща за ржавыми трубами, а потом раздались выстрелы, много выстрелов. Тёмное помещение на долю секунды освещала яркая вспышка, а потом воздух пронизывал оглушительно-резкий звук. Смеясь всё громче и громче, Николай, словно танцуя и театрально меняя позы, каждый раз с поразительной точностью попадал по врагам. Он без разбора стрелял во всё что хоть немного двигалось, пару раз попадая по ржавым станкам и топчась в лужах багровой крови. Одна пуля отрикошетила и со свистом пролетела мимо Гоголя, чуть не попав в его плечо. Вздохнув, Достоевский твёрдыми шагами направился к обезумившему подчинённому, перепрыгивая через коробки с мусором. Блондин, практически задыхаясь, хохотал; из глаз лились слёзы, а одежда была испачкана. Перед его глазами возникали всё новые и новые лица врачей, что издевались над ним на протяжении всего детства. Эти призраки пугали Николая, тем самым заставляя его жестоко расправляться с настоящими, пока ещё живыми, людьми. Он так сильно хотел им отомстить, что совсем забыл, кто он и где находится.    Демон, вплотную подойдя к Гоголю со спины, положил руку ему на плечо. Тот повернулся и, почти захлёбываясь в безумном угаре, нажал на курок пистолета и выстрелил несколько раз.    — П-патроны закончились? — разочарованно всхлипнул юноша, смотря на оружие, будто видел его в первый раз. Он поднял глаза на брюнета. Туманная шторка исчезла, а Николай увидел, кто перед ним стоит и в кого он только что стрелял.    — Фёдор… Я… Я не хотел… — дрожащим голосом сказал Гоголь. Ноги стали ватными, голова закружилась так сильно, будто бы он несколько часов подряд кружился на колесе обозрения со скоростью восемьдесят километров в час. Достоевский аккуратно забрал из рук подчинённого пистолет, отбросив его в сторону и молча прижал юношу к себе, уткнувшись щекой в русую макушку. Блондин тихо всхлипнул, часто дыша.    — Давай. — прошептал Фёдор, поглаживая Гоголя рукой по спине.    После пары секунд тишины раздались громкие рыдания.     — Мне было так страшно! Я думал, что они убьют тебя! — сквозь слёзы кричал Николай, прижимаясь ещё ближе, утыкаясь носом в мягкий воротник чужого пальто.    Брюнет не знал, сколько они стояли так. За окном виднелась бледная луна. Такая же бледная, как лицо юноши, что немного успокоился и теперь устало шмыгал носом. Достоевский немного винил себя в произошедшем, но понимал, что это всё равно случилось бы, — рано или поздно. Работая на преступную организацию, невозможно жить долго и счастливо с чистой душой. Каждый хоть раз марал руки в чужой крови. А пока, пусть подчинённый плачет, раз у него ещё есть слёзы. Демон не помнил, когда в последний раз плакал и плакал ли вообще.    Уже проезжая серые заводы по дороге домой, Гоголь всё таким же потерянным взглядом смотрел на свои руки. Забравшись с ногами на сиденье, он прижимался к Достоевскому, будто бы пытаясь спрятаться от воспоминаний сегодняшнего дня.    — Значит, убийство порождает убийство, да? — блондин закрыл лицо руками и неразборчиво пробубнил: — Ты меня теперь выгонишь из организации?    — С чего ты это взял? — с закрытыми глазами спокойно спросил Фёдор.    — Тебе нужен сумасшедший эспер, который будет убивать всех без разбору?    — Да. — Николай недоверчиво глянул на собеседника. — Потренируешься, и всё будет хорошо. Я не позволю тебе вновь потерять контроль или убить кого-нибудь из наших.    — Правда? — юноша увидел, как брюнет подаёт ему руку.    — Ага. — Достоевский почувствовал, как на его ладонь опустились чужие пальцы.    Эти убийства были первыми, но, к сожалению, не последними в жизни Гоголя. Радовало лишь то, что теперь новый темноглазый друг никогда не покинет его.