Пустота

Примечание: часть текста, заключенная в звездочки - воспоминания. Есоб сидит на полу их с ЧунХеном квартиры и обреченно разглядывает битое стекло возле маленького журнального столика. Там много осколков и его это немного удивляет: вроде бокал был не очень большим, а от него столько стекла… Он медленно подползает на четвереньках к сверкающим осколкам, чуть оскальзываясь по паркету босыми ногами. Неровные части, бывшие когда-то изящным бокалом, ярко блестели в свете лампы. Есоб поднимает голову и смотрит на потолок. Капля соленной воды срывается с густых ресниц и скользит по щеке, оставляя мокрый след. Ему плохо, в сердце холодная пустота, ему жизненно необходимо согреться, но свет лампы безжизненный, совсем не греющий… *- ЧунХена, ЧунХена, - в восторге зовет Есоб своего парня, лениво развалившегося на диване. – Иди сюда, я нашел ее! Он чуть ли не прыгает от радости, размахивая руками. ЧунХен медленно встает, также неспешно, по-кошачьи, потягивается, выгибая спину, и идет вглубь магазина, где виднеется черная макушка Яна. Тонкие кожаные веревочки на его браслете мерно раскачиваются, губы плотно сжаты, а карие глаза недовольно прищурены – ему надоела бесконечная беготня по магазинам. Есоб терпеливо ждет, пока он не подойдет к нему достаточно близко, и неуверенно, даже смущенно, показывает на ближайшую полку с товарами. Его внимание привлек широкий конусообразный абажур кремового цвета со сложным узором на лицевой стороне. ЧунХен чуть улыбается и кивает. Его взгляд смягчается, когда он видит, как Есоб, безмерно обрадованный первой их совместной покупкой, хватает абажур и чуть ли не вприпрыжку бежит к продавцу…* Ян неуверенно берет самый большой осколок и смотрит через него на комнату. Изображения чуть искривлены, неправильны… впрочем, у Есоба все всегда не так, как нужно. Шторы на окне не задернуты, и виден прекрасный пейзаж ночного города… *ЧунХен безмолвно стоит возле большого окна и смотрит на проезжающие машины, спешащих прохожих, яркие вывески магазинов. - Что делаешь? – Есоб неслышно подходит сзади и зачем-то тыкает его в спину, глупо хихикнув. ЧунХен чуть вздрагивает и, ухмыляясь, отвечает, не поворачивая головы: - Я тут думал о проблемах всемирного масштаба, а ты меня отвлек. - Да ну? – капризно протягивает Ян и крепко обнимает парня, глубоко вдохнув такой уже знакомый запах. – О каких же проблемах вы думали, великий мыслитель? - О том, что у нас закончилось кофе, а мне надо сегодня еще докончить работу… Есоб смеется и отходит, напоследок ткнув довольного ЧунХена в бок.: - А ты меньше пей, кофеман!* Есоб с тяжелым вздохом отлаживает обратно осколок и обводит комнату усталым взглядом карих глаз. Белый ковер возле дивана запачкан вином. *- Я всегда буду с тобой. ЧунХен на эти слова лишь недоверчиво улыбается, прижимая Есоба ближе к себе, и медленно вдыхает аромат его волос. Он заболел и теперь сидел на диване, шмыгая носом, укрытый теплым одеялом и обнимая за талию это невероятно милое создание, говорящее такие красивые и громкие слова. - Йа! Ен ЧунХен, ты что, не веришь мне? – парень на его коленях разворачивается к ЧунХену лицом и с возмущением заглядывает в чуть прищуренные темно-карие глаза. ЧунХен, все также улыбаясь, приглаживает взъерошенные волосы любимого и отвечает слегка хрипловатым голосом: - Ты не должен обещать такое… - Но я обещаю! – громко перебил его Есоб и резко вскочил с дивана – Слышишь? Я, Ян Есоб, обещаю тебе, что никогда не предам и всегда буду с тобой! - Звучит как проклятие, - громко засмеялся ЧунХен, пытаясь скрыть свое смущение. Абсолютная искренность Есоба и порою доходящая до глупости, детская вера в чудеса и сказки, всегда восхищали его и заставляли любоваться своим любимым. - Ладно, поправка, - Есоб чуть задумался, сжав тонкие губы и нахмурив брови, но вскоре резко поднял вверх палец – Пока ты меня не выгонишь! Услышав это, ЧунХен резво вскочил с дивана и, искренне смеясь, заключил того в объятия: - Ну уж этого ты точно не дождешься! Ен слишком сильно притянул Есоба для объятий и, не удержав равновесия, они с громким смехом повалились на мягкий ковер, которым был покрыт пол их маленькой квартирки. * Ян потирает виски: голова ужасно болит, надо бы выпить обезболивающее. Хотя.. какая разница? Оно все равно не уймет болезненную, тянущую боль в сердце… если это не пройдет, зачем тогда жить? Есоб лег на пол, прижимая коленки как можно ближе к груди. Сердце словно поглотила черная дыра, и Ян до безумия устал от этого, не понимает за что ему такое наказание… раньше он мог терпеть, раньше не было так больно, до сбитого дыхания и несдерживаемых слез. Раньше, когда ЧунХен был с ним, когда он еще не сказал, что больше между ними ничего нет, когда его любили… Есоб прикрыл глаза: гробовую тишину нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. * - Тебе не кажется, что часы у нас какие-то странные? - С чего это? – ЧунХен, зевая, ставит кружку кофе на туалетный столик, с недовольством смотря на пасмурную погоду за окном. Есоб пожимает плечами, с неподдельным интересом рассматривая часы: - Просто странные… как будто, что-то отмеряют… - Это часы, - засмеялся ЧунХен, - они должны отмерять время. Он приобнял Есоба за плечи и нежно поцеловал в шею, но тут же отпрянул, с удивлением смотря на развернувшегося к нему Яна: - Хотя, подожди.. ЧунХен, чуть нахмурившись, задумался о чем-то. Его пальцы стали отбивать на гладкой поверхности столика, незнакомый ритм. - И минутная стрелка отмеряет наше счастье…Остановится лишь тогда, когда ты уйдешь от меня… ЧунХен внезапно улыбнулся, схватил чашку с кофе и сел за письменный стол, разворошив все бумаги в поисках карандаша. Есоб с тяжелым вздохом вновь стал смотреть на часы, ожидая, пока ЧунХен не напишет новую песню…. * Ян распахнул глаза, все еще влажные от слез и, прикусив губу, смотрел на часы: секундная стрелка двигалась также, и Есоба почему-то это взбесило. Не может быть такого, просто не может! Как угодно, только не так… Все, что у него было, поглотила пустота, без остатка, без жалости. А время идет также, люди все также спешат по делам, совершенно не зная, что может быть настолько плохо, настолько больно… Есоб вскакивает, случайно наступив на осколок, шипит, поднимает ногу, согнув в колене, вытаскивает маленькое стеклышко и отбрасывает его куда-то назад. Поднимается на диван и, вытянувшись, снимает часы со стены, быстро откидывает крышку и вынимает батарейки. Переворачивает циферблатом к себе и тут же откидывает часы в сторону, ложится на диван, сжимая руки в кулаки так, что ногти больно впивались в ладонь, и трясется от рыданий: он ушел и минутная стрелка остановилась…