Magic Shop

Вид из окна поезда очень отличался от того, что Чимин привык видеть в городе. Картинки быстро сменялись одна за другой, оставляя где-то позади деревья с уже пожелтевшими листьями, пронизанные лучами вечернего солнца. Поезд ехал быстро, и вид из окна стал однообразным, но все равно было интересно наблюдать, как убегают к горизонту поля. Двухчасовая поездка из Пусана в Сеул приносит парню некое умиротворение, отстранение от всего мира, который порой его дико изматывает. Можно это время просто смотреть в окно и просто спокойно дышать, потому что через 20 минут поезд прибудет в Сеул, где парня снова поглотит с головой каждодневная рутина его работы. Небольшой цветочный магазин приносил маленькую радость в утомительный день после работы. Парень часто заходил туда, чтобы поболтать с хенами и насладится той атмосферой, которая царит там круглосуточно. Ким Сокджин для Чимина был невероятным другом, которого по шутке Пак называет «цветочной феей». По началу старший обижался на такое прозвище, но потом понял, что это не так уж и плохо дарить радость каждому покупателю его маленького магазинчика. Здесь было уютно, с чем никто не мог поспорить, а сам Ким и правда смахивал на волшебника, который одним движением своей руки творит чудеса. Чимин открыл полупрозрачную дверь, от чего «музыка ветра»* заколыхалась, издавая металлический звук. Запах цветов сразу заполнил легкие парня, разнося аромат по всему телу. Он скучал за этим, скучал за хенами, за вывеской «Gardénia», что привлекала и очаровывала людей. Даже в само название магазинчика старший вложил смысл, тайное значение цветка Гардении — тайная любовь, ты прекрасна. Хотя парень понятия не имел почему именно такое название, но ему нравилось все, что с этим местом связанно, что связанно с его друзьями. — Чимин? — удивленно посмотрел на вошедшего посетителя парень за прилавком, чуть не выронив свою цветочную композицию. — Привет, Джин-хен! — с яркой улыбкой на лице он двинулся навстречу флористу, который все так же удивленно смотрел на блондина, пытаясь понять,сон ли это или реальность. — Я так скучал по тебе! — Чимин! — подорвался тот и побежал навстречу с распростертыми объятиями. — Ну и ну! Явился! Как же я ждал тебя. Мы ждали тебя. Присаживайся в кресло, я сейчас закончу и мы вместе поужинаем. Ким засуетился, пытаясь скорее закончить свой букет, который в очередной раз получился произведением искусства. Его любовь к цветам не передать словами, он лишь показывает это в своих работах, показывает, с каким трепетом он относится к живым цветам. Да и он сам похож на цветок, невероятный и нежный цветок. Чимин снова поймал себя на мысли, что со старшим ему спокойно, как будто тот отгораживает его от внешнего мира, который наполнен злостью и безразличностью. Это волшебный магазин с добросердечным хозяином за прилавком. — Готово! — он ставит букет в вазу, на которой были написаны данные покупателя. — Рассказывай, как ты? Почему так долго? Говорил же, что на две недели в Пусан съездишь, а в итоге явился без предупреждения спустя месяц! — недовольно скрестил свои руки на груди Ким и сделал обиженное лицо. — Прости, хен, — улыбнулся Пак, немного косясь на подсобную дверь спереди, будто ждал, что оттуда кто-то выйдет. — Так получилось, что у отца проблемы были на работе, мне пришлось остаться еще подольше, чтобы помочь ему. Я писал Юнги-хену, что не смогу приехать раньше, но он мне ничего не ответил… — Ах, правда? — сдвинул брови к переносице Сокджин, задумавшись над чем-то. Он потупил взгляд на входную дверь и вздохнул, погружаясь в свои мысли. На улице шел дождь. — Не хочешь у меня ничего спросить? Чимин отвел взгляд на букет с розами. Ким знает его как облупленного, он словно читает его мысли, заранее приготовив ответ. Хочет, очень хочет задать вопрос, который тревожит его, который не дает покоя в его жизни, который волнует его больше остальных. — Где Юнги? — с ноткой грусти спрашивает блондин, смотря на все тот же букет с розами, который Ким Сокджин приготовил для некой Кан Юхен. — Он не пришел на станцию, когда я уезжал, не брал трубку, когда я звонил, не ответил на мое единственное сообщение… Как так все в один момент поменялось, почему он от меня отстранился? Мы сколько лет уже дружим… Что, черт возьми, с ним происходит? — Чимин-а, — с улыбкой произнес старший, глядя прямо в глаза парню. — Все не совсем так, как ты мог бы подумать. Ты по-прежнему ему очень нужен, пускай ты и не согласишься сейчас со мной. Но есть одно изменение, да. Он стал по-другому к тебе относится, и это заставляет его чувствовать себя убитым. — Я не совсем понимаю о чем ты, — пробубнел Пак, хмуря брови. Порой хен может говорить загадками, что Чимина может раздражать. Но раздражается он не оттого, что тот непонятно объясняет, а оттого, что сам слишком глупый для понимания. — Я лишь хочу сказать, что ваша дружба треснула, впуская туда нечто иное. Он это понял, поэтому погрузился в себя, забывая о тебе, точнее отгораживая тебя от себя, потому что, думаю, испугался. — Джи-ин-и, я не пойму тебя. Он тебе что-то такое сказал? — парень теперь выглядел расстроенным и раскисшим. — Нет, я это сам вижу. — пожал плечами Ким и бросил взгляд на дверь, которая через несколько секунд открылась, впуская в помещение черноволосого парня. Его волосы слегка прилипли ко лбу, а вода небольшими струйками дальше скатывалась по его лицу. Одежда была влажной, а на кроссовках было немного грязи с улицы. Он бросил свой взгляд на блондина, который укутанный пледом сидел в мягком кресле и пялился на него. Чимин сразу же вскочил и, подбежав к стоящему на одном месте парню, обнял его. — Юнги, я скучал, — отстранился Пак и посмотрел в пол. — Почему ты не отвечал на звонки? Мин Юнги сверлил взглядом растерявшегося друга, который мнется возле него, боясь посмотреть в глаза. Черноволосый кладет свою руку ему на плечо, немного сдавливая и слегка поддается вперед, ближе к уху. — С приездом, — говорит он сухо и убирает свою руку с плеча друга, разворачиваясь к вешалке и снимая с себя мокрую одежду. — И все? — осторожно спрашивает блондин, смотря в спину Юнги. В один момент обидно стало вдвойне, нет, втройне. Где то время, когда они вместе проводили время, смотря дорамы с соплями, от которых двоих воротило? Тем не менее,они продолжали смотреть, уплетая попкорн за обе щеки. Где то время, когда Пак, придя уставший с работы в цветочный, мог увидеть Юнги, который сидя за прилавком рассказывал о чем-то интересном покупателям, а потом подключался к этому и Пак? Да, Юнги грубоват и не такой уж разговорчивый, немножко холоден, ему нравится скорость и азарт, нравится черный цвет. Но работа в цветочном, помогая Сокджину с небольшой работой, ему нравилась ровно столько же, как и остальное. С Юнги хорошо, ему нравится проводить время с Мином. — А что еще? — он прошел мимо Чимина, здороваясь с Кимом. — Сегодня есть работа? — Да. В подсобке лежат коробки с материалом для оформления букетов, только все в куче лежит. Сможешь разобрать? Мин молча кивнул, закатывая рукава своей белой рубашки. Обычно хен не носит рубашки на работу в цветочный, а тут прям в белой. Верхние две пуговицы были расстегнуты, открывая вид на его красивую шею. На руках были черные часы, которые так хорошо смотрелись на его руке. Может ли человек за месяц измениться? — Как твое свидание прошло? — невзначай спрашивает Джин, упаковывая небольшой букетик. — Нормально, — послышалось с подсобки, где черноволосый сортировал материал. — Она милая, умная, красивая. Чимин чувствовал себя не в своей тарелки и без этого. Теперь ему показалось, что они не общались не месяц, а целую гребанную вечность. Как друг, он мог бы и поделиться изменениями в его жизни. Сейчас Чимина очень бесило такое поведение Мина, он не понимал ничего, что творится в их отношениях, что творится в жизни его друга. Это бесит, сильно бесит. Джин посматривал порой на Пака, немного усмехаясь его эмоциям на лице, которые сменялись одна за другой с потоком мыслей блондина. — У тебя есть девушка? — с интересом посматривал в открытую комнатку Чимин, где было видно, как копошится Юнги. — Нет, просто одной девушке я очень нравлюсь, поэтому она попросила сходить с ней один раз на свидание. Ничего более. Наверное блондин может гордится собой, потому что это самая длинная реплика, которую произнес черноволосый за последнее время. — А ты с каждой девушкой будешь ходить на свидание, если она тебя об этом попросит? — с долей насмешки и разочарования спрашивает блондин, перебирая края своей кофты. Обида выше, она пока управляет мозгом парня. А может это и не обида. Мин берет в руки пару коробок с материалом и несет их к прилавку, где Джин разложит их по полкам. Поставив все, он поворачивается к Чимину и оперевшись о стол, смотрит прямо в глаза Пака. Наверное блондину так неловко никогда не было от одного только взгляда хена. Или как объяснить то, что ему хочется куда-нибудь деться от этих темных и одурманивающих темных глаз, которые изучают Пака вдоль и поперек. Впервые за их многолетнюю дружбу ему хочется спрятаться в угол и завернуться комочком. — Ну да. Тебе это не нравится? — С чего мне должно не нравится? Если мой друг так хочет, то я поддержу в любом случае. — Мин напряг скулы и, прикрыв глаза, вздохнул. Сейчас Чимин почувствовал пустоту и непонятный осадок на своей душе. Юнги резко оторвался от стола и пошел к вешалке, попутно кидая Сокджину, что он вернется через 15 минут. Парень сжимает свою кожанку и на ходу одевает, выходя из магазинчика. Блондин смотрит ему вслед, затем кидает взгляд на Джина, который делает вид, что тут все нормально, все как прежде. Резко вскочив на ноги, он вылетает из цветочного, забыв свою курточку висевшую на спинке кресла. Дождь все продолжает литься, стекая большими каплями по лицу Пака, который суетливо ищет черноволосого. Нигде нет, лишь он и поток воды, лишь он и серые тучи, лишь он и его сердце, которое словно скомканный лист бумаги. Парень стоит и мокнет под дождем, всматриваясь на плывущие листья в ручье. И почему вот так вот сложилось? Где был промах Чимина в их отношениях? Почему все настолько стало плохо? — Ты что здесь делаешь? — строго спросил парень подходя к Паку. — Ты головой тронулся? Какого ты в одной легкой кофте вышел осенью под дождь? — Юнги-хен, я тебя искал, — дернулся Чимин, когда вдруг возле себя услышал этот голос. — Мне нужно с тобой поговорить. Я просто совсем не понимаю, что происходит между нами. Мы ведь сколько дружим, а тут в один момент все так прервалось. Мне же тяжело так! Юнги молча смотрел на растерянного и в то же время на разозленного парня, который немного от возмущения и непонимания махал руками. Его кофта совсем промокла, поэтому Мин нераздумывая снял с себя кожанку, протягивая ее блондину. — Юнги! — насупился тот. — Ты можешь мне хоть что-то сказать? — Накинь. — Юнги-хен! Я пытаюсь выяснить все! — Чимин, надень. — После, как услышу объяснение. — скрестили руки на груди Пак, смотря в те глаза, которые он так сильно любит. Черноволосый не дожидаясь, когда младший закончит свою гневную тираду, схватил его за локоть и подвинул к себе. Он стал натягивать верхнюю одежду на растерянного парня, который с легким испугом смотрел на движения Мина. Чимин и двинуться не мог, его взгляд так и застыл на лице Юнги. Они сейчас так близко, что блондин чувствует его размерянное дыхание на себе, и это так будоражит парня. Ему ведь не все равно на друга, да? — Хен, — тихо произносит младший, все так же смотря на черноволосого. Сейчас Чимин почувствовал себя так странно, тепло стало разливаться по всему телу. — Можешь мне ответить? — Не могу, — отрезал Мин, застегивая кожанку на молнию. Теперь взгляды их столкнулись, давая Чимину разряд в 220В. Старший еще не собирался убирать руки от замка, а Пак и не торопит его, наслаждаясь этим временем. Сейчас они вдвоём, и его друг обратил на него внимание, он позаботился о нем. Чимину так хорошо, что аж плохо от непонятных ему чувств, которые стягиваются в один узел внутри него. — Юнги-хен… — полушепотом, с грустью в голосе произносит блондин. — Кем я для тебя остался? — Чимин, на улице холодно, ты промок, промок я, Джин-хен останется без поддержки и помощи на неделю как минимум. Ты этого хочешь? Подумай о нем. — только сейчас он убрал руки со своей кожанки на Чимине. — Если мы зайдем, то поговорим? — Меня ждет работа, а ты езжай домой. Наверное устал после поездки. Чимин не успевает ничего сказать, как тот разворачивается и идет к магазинчику Сокджина, собирая на себе капли и так промокшей белой рубашки.

***

Дни проходят своим чередом, такие же серые и мрачные, как и погода в Сеуле. Капли по-прежнему стекают по окнам, нагнетая меланхоличное настроение. Чимину совершенно не хочется вставать с нагретой им постели, в которой провел достаточно долгое время. Да вот только уже 10 утра, рабочая смена начинается через два часа. Лишь мысли о вечернем визите в цветочный дают немного энергии на то, чтобы хотя бы встать с кровати. А ведь раньше Юнги мог просто ввалится к нему в квартиру, заставляя младшего шевелиться, да и побыстрее, потому что приходил каждый раз завтракать к другу. Мог подбросить до его работы на мотоцикле, предварительно заскочив в закусочную. Снова с грустными мыслями Пак собирается на работу, снова плетется с зонтом по улицам один. Один, без Юнги. Без его Юнги. — Ты чего такой кислый последнее время? — замечает Наен, подруга, с которой Чимин вместе работает в кафе. — Не знаю, — лениво тянет парень вытирая столик. — Как-то все пошло по одному невзрачному месту. — Что-то видимо серьезное произошло, раз ты уже 10 минут трешь одно место. — хмыкнула девушка. — Изливай душу, великая Наен выслушает тебя. — Великая, конечно, — закатил глаза парень, протирая уже стаканы. Ему правда нужно выговориться, подруга права. Чимин тяжело вздохнул и продолжил: —  Между Юнги и мной образовалась какая-то пропасть. Он стал холоден ко мне, мы не общаемся так, как раньше. Все изменилось после моего отъезда, точнее в этот день. Я не знаю, что я сделал не так! Джин-хен мне что-то говорит, но я не понимаю его совершенно! Я не знаю, что мне делать, не знаю… Я пытался с ним поговорить вот уже несколько дней, но лишь слышу «я занят», «я работаю, давай позже», «мне пора, давай в другой раз». Мне так от этого больно, мы с ним так давно дружим, а тут в один момент все идет крахом. Когда я приехал, ему было все равно, я кинулся к нему и говорил, как я скучал, но от него я не получил взаимности. Девушка молча слушала, принимая во внимание все, что говорил блондин, порой кивая головой. Из нее получался всегда хороший слушатель и советчик, она могла поддержать, направить его в правильное русло, если тот сбивается с толка. Наен могла понимать чувства других людей, потому что девушка сама через многое прошла. — Чимина-а, — эта улыбка друзей не дает ничего хорошего. Наен просто мягко улыбнулась, кладя свою руку поверх руки Пака. Ох, эти друзья, что с ними не так? Или все-таки не так только с самим Чимином? — Это легко объяснить. Сокджин-оппа, просто не хотел тебе этого говорить, он хотел, чтобы ты сам догадался. Но, видимо, ты немного глуповат, — посмеялась добродушно девушка. — Очень смешно, Наен, — парень надул губы словно маленький ребенок, при этом скрестив руки на груди. — Раз ты поняла, что имел в виду хен, просвети и меня! — Как хочешь, — пожала девушка плечами. — Иногда так бывает, что дружба заканчивается, перерастая в любовь. Ты нравишься Юнги, он любит тебя, поэтому избегает. От услышанных слов в один миг у парня расширились глаза, а сердце стало биться в бешеном темпе. Разум парня отказался соображать, делая в голове туманное облако, произошло «короткое замыкание» в теле парня. Стакан, который держал парень, вдребезги разбился об пол, оставляя много осколков стекла. Он не слышит, что говорит ему девушка, в ушах звенит, дыхание становится все чаще. Неужели именно это подразумевал Джин-хен? Неужели парень настолько был слеп и глуп, что заметили все, кроме него самого? — Эй, красавица! — девушка уже стала щелкать пальцами прям перед лицом блондина, чтобы тот наконец вернулся в реальность. — Скажи уже хоть что-то. — Как? — еле-еле выговорил он одно слово, садясь на корточки перед разбитым стаканом. — Почему он стал избегать меня? Он мог бы мне сказать причину, а не мучить столько времени. — И как ты себе это представляешь? — скептически посмотрела на него Наен, глядя сверху вниз. — Ты подумал о том, что сам он чувствует? Он же не может быть уверенным, что ты не отвернешься от него, не станешь презирать, чувствовать после этого омерзение по отношению к нему. Ему это сложно принять, не то, чтобы рассказать кому-либо, а тем более сказать об этом тебе. — Но ведь… — Чимин стал подбирать осколки с пола, прокручивая сказанное подругой в голове как карусель. — Почему это сложилось именно так? — Спроси это у него самого. — пожала плечами девушка, занимаясь своей работой. Наен порой замечала эту маленькую искру, которая превратилась в пламень, но хотела окончательно убедится в своем предположении, которое возникло задолго до этого. Если она замечала какие-то двузначные моменты от черноволосого, то у Чимина их не было вообще, просто дружеские знаки внимания. — Чимин, а что ты чувствуешь к нему? — нахмурилась та, скрестив руки на груди. Ее правда волновала эта ситуация, волновал Юнги-оппа, ведь она замечала его грустные взгляды, полные разочарованием и боли, пусть они с ним и виделись лишь тогда, когда Мин подвозил блондина на работу. — Что скажешь о себе? — Наен… — в его голосе была хорошо заметна дрожь, лицо парня совершенно обрело растерянный вид. — Я не знаю. Не знаю… Девушка понимающе кивнула, помогая парню собирать осколки, потому что вот уже несколько минут друг пытается это сделать, то и дело постоянно роняя их на пол. Теперь эта правда накрепко поселилась не только в голове, но и в треснувшем сердце Пака. На протяжении оставшихся часов до конца смены он не мог сконцентрироваться ни на минуту, то и дело выслушивая недовольство от посетителей. Один раз промелькнула мысль о том, что сегодня не стоит ходить в цветочный, зная, что там будет Юнги-хен. Но с другой стороны, они ведь не могут бегать от друг друга, от своих чувств. Остановившись в пару метрах от магазина, Чимин долго наблюдал за движением рядом со зданием: люди входили с пустыми руками и выходили, но уже с красивыми букетами. Они становятся счастливы, выходя от Кима, улыбаются, смотря на свой заказ. И Чимину безумно это нравится, нравится радовать других. Еще немного постояв, парень решился зайти в магазин помочь хенам и самому отдохнуть в их компании. Если сможет отдохнуть… Снова зазвучала в очередной раз «музыка ветра», оповещая хозяина о новом посетителе. Но к удивлению парня за прилавком стоял не старший, а Юнги. — Привет, Джин-хен! — изобразил подобие улыбки, украдкой посмотрев на Мина, который обслуживал пожилую даму. — Ты куда-то уходишь? — удивленно спросил парень, уставившись на собирающегося неизвестно куда Сокджина. — О, Чимин, — кинул старший, спешно накидывая на себя пальто. — Да, мне нужно сейчас срочно бежать. Моя бабушка приболела, нужно лекарства купить, поэтому извини, что не получится поболтать. Если что, Юнги пока подменяет меня, он и закроет цветочный. Пока! — улыбнувшись, Ким торопясь схватил с собой зонт и вышел на улицу. Блондин посмотрел вслед убежавшему хену, а потом снова повернулся к прилавку, где Мин старался красиво оформить букет. Это было немного смешно, потому что старший часто хмурился и закатывал глаза, когда не получалось так как у Сокджина. Но это можно понять, Юнги не флорист, а всего лишь помощник, который делает небольшие работы. Чимин подошел ближе, опираясь руками об края прилавка с интересом смотря на работу друга. — Привет, — смущенно сказал блондин, выводя пальцам непонятные узоры на поверхности мебели. — А сейчас можем поговорить? Черноволосый отвлекается от работы, откладывая незаконченный букет в сторону. От парня так и веет недовольством, которое он пытается скрыть. Но Пака это не останавливает, а только еще больше подбивает на это. В любом случае он наконец добьется от друга того, что хочет услышать. А собственно, что он хочет услышать? — Чимин, — устало вздохнул тот, потирая переносицу. — У меня клиенты. Джин-хен ушел, поэтому мне еще час нужно крутиться самому. Если не хочешь помочь, то иди домой. Ну вот опять, опять блондин чувствует этот холод и равнодушие к себе, так досадно. Может Сокджин и Наен неправильно истолковали всю ситуацию с парнями? Может ему самому убедиться в этом? И тут в голову Чимина приходит немного безумная идея, но иначе нельзя, отсюда ему без объяснений и решения всей ситуации сегодня не выйти. Он подходит к входной двери и закрывает на ключ, переворачивает табличку «Открыто» на «Закрыто», выключая вывеску «Gardénia», которая светится яркими огнями. Отключает главный источник света в зале, который хорошо виден за большими окнами, оставляя только тот, что освещает прилавок несильным светом. — Что ты творишь? — нахмурился черноволосый, с большим непониманием глядя на Чимина. — Зачем ты это сделал? До конца работы остался еще почти час. — Покупателей, как видишь, нет. Сегодня короткий день. — умастился на мягком кресле парень, укутываясь в теплый плед. — А чтобы этот час не тратить, мы поговорим о нас. Мин изогнул бровь на заявление младшего, следя за тем, как он ищет в стопке какой-нибудь журнал. Видимо блондин и правда настроен серьезно. — А что у нас не так? — хмыкнул старший, в такой же манере выделяя слово. — То есть тебя все устраивает? — нервно сжимает страницы кого-то журнала о цветах Чимин, вот-вот готовый разойтись. — Устраивает. — без особого энтузиазма говорит тот, складывая инструменты на место. Либо Мина и правда все устраивает, либо он хочет поиздеваться над парнем, либо же все вместе. Потому что, как можно так спокойно говорить, что все хорошо в их отношениях, когда они перестали общаться после стольких лет дружбы? Нет, так дело не пойдет. У Чимина внутри все горит, а называется это — извержение вулкана. — Знаешь что, Мин Юнги! — отшвырнул он на столик журнал и вскочил на ноги, вырывая все недовольство наружу. Черноволосый повернулся к рассерженному другу, готовясь выслушать многочасовую тираду, ведь почти за 10 лет дружбы тот знает все привычки, манеры и особенности Пака. — А мне вот ничего не нравится в нашей якобы дружбе вот уже второй месяц! Я постоянно спрашиваю себя: что я сделал не так, что Юнги-хен так отстранился от меня? Почему он не ведет себя как прежде? Почему? Я постоянно мучаюсь из-за этого, постоянно! Я каждый раз прихожу в цветочный отчасти только из-за тебя, чтобы заговорить с тобой, радуюсь, как чертов ребенок, увидевший огромную конфету, которая непосильна ему. Мое сердце разрывается, когда ты так холодно ко мне относишься, но тебе то что? Тебя заботят лишь только свои чувства, плевать тебе на какого-то Пак Чимина! Ты хоть что-то чувствуешь по отношению к другим тебя людям, к своим же друзьям, в конце концом ко мне? Ты — эгоист! Парень тяжело дыша наконец останавливается, потому что мог наговорить лишнего. Но и правда, Пак совсем не то хотел сказать, оно само вырвалось. Глядя на друга он понимает, что перегнул палку, обвиняя его в том, что он недостаточно уделяет времени любвеобильному Чимину. Юнги стоит, скрестив руки на груди, и опирается спиной об стену, немного прищурив глаза, взгляд которых не сходит ни на минуту с блондина. Его молчание затягивается надолго, словно вечность пролетела в одно мгновение. Безмолвие только нагнетает и без того накаленную обстановку. — Правда? — сквозь тишину прорывается голос Мина. — Я эгоист? Наверное. Тебе виднее. Но что ты можешь знать об этом? А что ты можешь знать о том, как в один момент твоя жизнь может кардинально изменится, к чему ты не был готов? А при этом тебе сложно принять эту реальность и смотреть на мир по-прежнему. Когда ты каждый день только и думаешь об этом «изменении». Ты боишься этого, никому не можешь сказать, пытаешь искоренить из себя это. Юнги все ближе подходит к блондину, от чего тот слегка сжимается. Пак никогда не видел таким своего друга, поэтому он пугается этого, пятясь назад. Когда же Мин совсем близко к Чимину, тот невольно садится в кресло, пытаясь стать одним целым с мебелью. Тогда Юнги наклоняется и ставит по обе стороны от Пака свои руки, закрывая ему проход. Сердце настолько быстро стучит, а дыхание вот-вот прекратится. Юнги специально загоняет его в тупик, давя на него как только можно. И у него получается. Паку хочется сдаться. А все потому, что он, кажется, влюбился. Влюбился с тех пор, как почти два месяца назад покинул Сеул, когда понял, что его душит, а сердце рвет на куски. И вовсе это не по дружеской привязанности, нет. — Знаешь ли ты о том, как любить своего товарища, как друга долгое время, а потом в один момент осознать, что он для тебя значит гораздо больше, а от дружеской любви и нет следа? Ты боишься ему об этом сказать, потому что не знаешь, как он примет это, не отвергнет ли тебя. — он наклоняется все ближе к лицу блондина, проговаривая каждое слово в его губы. — Может ты знаешь, каково желание при встрече взять этого друга и поцеловать? Тебе хочется, но ты себя останавливаешь каждый раз. — А ты поцелуй этого друга, — тихо говорит Чимин, переводя взгляд с глаз черноволосого на его губы. — не останавливай себя. Юнги не требуется объяснений, черноволосый понял того с первого раза. Он проводит медленно линию вдоль скул блондина, и нежно взявшись за подбородок, припадает к его губам. Что творилось с блондином — сам не знает. Ему кажется, что он теряет разум, руки слабеют и медленно закрываются глаза. Он приоткрывает рот, позволяя себя целовать. Сдаётся. Потому что все-таки влюбился. Пак обхватывает шею Юнги, притягивая того еще ближе. Ближе настолько, насколько это было возможно, настолько близко, что они ощущали дыхание друг друга на себе. Он прижимается к старшему, который покусывает пухлые губы Чимина и сразу же облизывает, вызывая у того судорожное дыхание. Маленькие ладони забирались под рубашку и нежно касались живота Мина, проводя по ним линии, которые все больше будоражили старшего. Юнги аккуратно целовал нежнопахнущую персиком кожу, проводил языком по шее, оставляя красные отметины на ней, от чего младший дрожал и нетерпеливо закусывал щеку изнутри. Пак закусывал губу, откидывая голову на спинку кресла. — Чимин-а, я скучал. — шепчет на ухо разгоряченного парня Мин, проводя носом по его щеке. Тело реагирует на каждое прикосновение, каждый поцелуй и жаркий шепот на ухо. — Ты даже не догадываешься, что творишь со мной, — тяжело выдыхает Пак, расстегивая пуговицы на рубашке темноволосого. — Я знаю это. — парень настойчиво целует младшего, желая сорвать с чужих уст еще раз оборванный стон, которым успел уже насладиться. Он усмехается, но срывается на рык, когда чувствует чиминовы толчки в бедра. Теперь очередь Мина стаскивать ненужный пуловер с тела Пака, спускаясь все ниже к пряжке на ремне штанов, постепенно стаскивая их с младшего, пока тот не останется лишь в одном нижнем белье. Проведя рукой по его груди, Мин опускается к паху, сжимая стоящий член в ладони. Блондин кусает чужое плечо и стонет глухо, потому что у темноволосого пальцы просто божественные, и у Чимина крышу от него сносит. Сейчас он очень хочет, чтобы Юнги взял его, как бы парень не смущался от своих мыслей. — Юнги, — тяжело шепчет тот, прикрывая свои глаза. — П-пожалуйста… Старший одним движением переворачивает блондина спиной к себе, приспуская свои джинсы. Вжимаясь своим стояком между его ягодицами, издеваясь, Мин начинает покачиваться, имитируя толчки, чувствуя, как по телу младшего проходит дрожь. Белье жутко мешает, а хочется все больше. Чимин недовольно сжимает зубы, на что черноволосый победно усмехается. Теперь его очередь мучить парня. До синяков сжимая чиминовы бедра, парень обводит губами выступающую цепочку позвонков, сминая ладонями ягодицы. Чимин больше не может, он выгибается, прося большего. Юнги цепляет пальцами резинку боксер Пака, избавляясь от лишнего элемента, заодно и спуская свои. Он надавливает пальцами на тугой вход, проталкивая их на две фаланги. Тяжелое, надрывное дыхание Чимина, стоны, вырывающиеся из его груди заставляли разум Мин Юнги сходить с ума. Входя в младшего, черноволосый продолжал растягивать дырку, чувствуя, как тот захлебывается возбуждением и сладко стонет в подушку, впиваясь в нее руками. Старший крепко прижимал его к себе, насаживая глубже, заставляя Пака выгибаться до хруста, стонать от непередаваемого удовольствия. Юнги выходил практически полностью, оставляя внутри только головку, и снова входил до упора, шлепая бедрами о бедра, выбивая каждым толчком из него короткие вскрики наслаждения. Им обоим так хорошо еще никогда не было, грудь ходила ходуном, дыхание было сбито. Крыша едет у обоих, дыхание учащается, Юнги рычит, и Чимин содрогается, почти бесшумно кончая и расслабляясь в его руках. Мин нагоняет, делает еще несколько толчков в чувствительное после оргазма тело и стонет, кончая внутрь. Блондин немного приподнимается, давая место черноволосому, а сам садится сверху на Юнги, запрокидывая голову на миново плечо. Оба просто молчат, пытаясь отдышаться и понять всю реальность произошедшего. — Юнги, — выдыхает блондин, смотря на потолок. — А что теперь? — Что теперь? — поворачивает тот свою голову к парню, смотря на задумчивое лицо, красивое и нежное. — Разве мы уже не все решили? — Пак привстает, сидя на коленях поворачивается к парню, вскидывая брови. — Что решили? — Ты мой парень, мы друг друга любим. — пожал плечами темноволосый, держа одну руку на талии блондина. Эти слова заставили звонко засмеяться Чимина, закидывая снова голову на плечо Мина. Все верно, именно так это и есть. Как-то неожиданно для обоих многолетняя дружба переросла в любовь. — Я знал, что отсюда без объяснений не выйду, — гаденько усмехнулся блондин смотря сбоку на лицо своего друга парня, которым он стал буквально только что. За окном было уже темно, лишь тусклый свет по-прежнему освещал прилавок магазина. Капли грустно скатывались по стеклам, дождевая вода шумно спускалась по водосточному желобу. Говорили, что дождь будет идти еще пару дней.