(Не)порушенные планы

      В ванной комнате становилось душно, но Маринетт упрямо не желала покидать заполненную водой и паром душевую кабину. Горячие капли тонкими струями стекали по ее раскрасневшейся коже. Длинные мокрые волосы лежали у нее на плечах и спине.              Напряжение постепенно сходило на нет, и девушка на время могла забыть о том, что завтра ее ожидал очередной трудный день, совмещенный с коротким, но все же перелетом в другую страну. Если сам Рим впечатлял своей архитектурой, и ей импонировала идея прогулки по его улочкам, то совещания и встречи, предстоящие там, заставляли вздрагивать.              — Маринетт, ты там не уснула? — строгий голос мужа проник сквозь ширму воды.              Девушка мягко улыбнулась, слыша в его вопросе скрытую заботу. Едва ли он признается в том, что действительно за нее волновался. Крикнув ему, что скоро выйдет, она откинулась на полупрозрачную стенку, собираясь еще пару минут насладиться этим уединением.              Когда время подошло, и сильное тепло, сопряженное с духотой, стало вызывать легкое головокружение, Маринетт с разочарованием повернула кран, выключая воду. Кожа тут же покрылась мурашками стоило ей только выйти из душевой кабины, и она поспешно накинула на себя банный халат, плотно затянув на себе пояс. Несколько минут понадобилось на то, чтобы немного высушить волосы, и, наконец, девушка вышла из ванной, оставляя дверь приоткрытой.              В отличие от нее Агрест уже давно приготовился ко сну, переодевшись в пижамные рубашку и брюки. Очки покоились на прикроватной тумбочке, а их владелец с укором посматривал на супругу, в который раз задержавшуюся в ванной комнате на сорок минут.              Маринетт виновато улыбнулась и отвернулась от него, скидывая с себя халат и натягивая заранее приготовленную сорочку. За спиной послышалось отчетливое хриплое покашливание, но девушка лишь негромко хихикнула, делая вид, что ничего не заметила.              — Милая, тебя во сколько будить?              Габриэль устало потер переносицу, прищурив глаза, когда она повернулась.              Поморщившись как от пронзительной зубной боли, Маринетт в точности повторила его жест. Как бы ей не хотелось забыть о встрече, прийти на нее стоило. Договаривались о ней они за два месяца, пусть и не сразу поняв на какую именно дату она приходилась.              — В пять, — вздохнула она, усаживаясь на кровать и расчесывая мокрые волосы редким гребнем.              — О-о, буди себя сама, я будильник на семь поставил, — губы мужа изогнулись в едкой ухмылке.              Маринетт сердито вздернула бровь и повернулась к нему, откладывая расческу в сторону. Агрест уже довольно откинулся на подушку и, зевая, отключил ночник.              — Мы же опоздаем, — севшим голосом проговорила она.              Нависнув над ним, девушка уперла руки в бока, но на модельера это не произвело должного эффекта, как, впрочем, и всегда. Ее влиянию он был не подвержен, скорее наоборот. На доли мгновения Агрест приподнялся с кровати и мимолетно чмокнул ее в губы, прикасаясь ладонями к ее талии. Маринетт разочарованно выдохнула, но тут же посерьезнела.              — Не опоздаем. Ложись спать.              — Виноват будешь только ты, — предупредила Маринетт и легла, сразу повернувшись на другой бок.              Щелчком кнопки она погрузила спальню во мрак.              

***

      

      В спальне уже было светло, когда из приоткрытого окна в комнату проник прохладный ветерок. Он колыхнул ее влажные волосы, прошелся по голым плечам и охладил горячее после сна тело.              Маринетт невольно поежилась, обнимая себя руками и пытаясь вернуть утерянное тепло. Она, еще дремля, нежно провела ладонью по простыне слева от себя и поморщилась, не отыскав Габриэля. Приоткрыв глаза, девушка легла на спину и повернула голову, чтобы увидеть перед собой лишь смятую подушку и бережно расправленное одеяло.              Часы показывали без пяти семь.              Все еще щурясь, она откинула покрывало и свесила ноги с кровати, опираясь о нее руками.              В саду особняка уже вовсю копошились люди. Среди знакомых голосов работников, доносившихся из окна, Маринетт узнала и уверенный тембр Габриэля.              Несколько минут понадобилось ей, чтобы окончательно проснуться и встать на ноги. И хоть на экране смартфона уже показывалась одна минута восьмого, будильник так и не прозвенел. Стремительно убегающее время вынудило поторопиться, и уже скоро она стояла в коридоре особняка, силясь сдержать подступающую зевоту.              — Доброе утро, Лола, — Маринетт поприветствовала встретившуюся сотрудницу.              Женщина пробормотала что-то в ответ и почти бегом скрылась за ближайшим поворотом.              — Подожди…! — крикнула ей вдогонку мадам Агрест, но спросонья запнулась о каблук своей обуви и едва успела придержать себя, оперевшись о стену.              Остальные работники, видимо, решили не попадаться ей на глаза. По крайней мере так думалось девушке, видевшей, как те, только заметив ее, спешно меняли свой маршрут. В холле особняка и вовсе никого не оказалось, Маринетт чертыхнулась и сердито топнула ногой.              — Что ж сегодня за день такой.              И совершенно вовремя — только для нее — в проеме двери появился Габриэль. Девушка тут же развернулась к нему, скрещивая руки на груди. Ее тонкий браслет неосторожно скатился к локтю.              — Может, хоть ты объяснишь мне, — гневно начала девушка, наблюдая, как мужчина делал шаги в сторону. И чем дальше он отходил, тем спокойнее становился ее голос, — что здесь происходит…              Переведя взгляд с мужа на открытую столовую и обратно, Маринетт рассмеялась.              Ведь в центре длинного стола, сервированного на две персоны, стоял бисквитный с прослойками шоколадной начинки, украшенный белыми бабочками из мастики торт. Про забавных божьих коровок, прятавшихся среди мотыльков, она не забыла упомянуть?              — С днем рождения! — развел руками Габриэль, и девушка радостно бросилась к нему.              За незаметным порогом ее ждало совершенно нежданное счастье, но вот только оно отнюдь не вписывалось в сегодняшний распорядок дня. Об этом Маринетт и сказала супругу, нехотя прерывая их затянувшиеся объятия. Однако Агрест даже и не подумал отпускать ее руки, продолжая легонько сжимать маленькие ладошки в своих.              — Сегодня нам никуда не надо лететь, — заверил ее Габриэль, мягко подталкивая ее к столу, но девушка неожиданно заупрямилась. — Просто поверь мне, милая. Я все предусмотрел…              …еще два месяца назад.              Вот только ей об этом знать необязательно.              Дверь в кабинете модельера немного приоткрылась, и через щель в него осторожно заглянул Адриан. Мужчина жестом пригласил сына войти и вернулся к телефонному разговору.              Юноша с плохо скрытым нетерпением посматривал на отца, вслушиваясь в беглую итальянскую речь. Этот язык, имеющий латинское происхождения, отчего-то давался ему хуже остальных. Отдельные фразы были знакомы, но их хватило лишь для того, чтобы понять, что беседа шла о запланированной встрече и, видимо, подходила к логическому концу.              — Благодарю, синьор Романо. До свидания.              Завершив вызов, Габриэль отложил устройство и прочистил горло. Общение с итальянскими партнерами оказалось крайне утомительным и выматывающим, но нужный ему результат оно все-таки принесло. Агрестам решили пойти навстречу.              Адриан словно бы случайно пошаркал ногой, с наигранным интересом вглядываясь в интерьер.              — Мы с Маринетт должны полететь в Рим через два месяца, - не размениваясь на приветствия, мужчина кивнул на календарь, — и эта дата совпадает с днем ее рождения.              Сын приоткрыл рот, собираясь возразить, но ему не дали сказать ни слова.              Агрест-старший повернулся к окну, скрестив руки за спиной.              — Я перенес день отлета, но вот ей об это знать не стоит, — мужчина на секунду обернулся и требовательным взглядом посмотрел на сына. — Сообщи об этом ее друзьям.              Согласия юноши Габриэль ожидать не стал и, сев за рабочий стол, вернулся к оставленным делам. Адриан еще с полминуты помялся, но вскоре ему надоело, и он направился к выходу.              — Даже готовя Маринетт сюрприз, ты остаешься бесчувственным сухарем, — недовольно хмыкнул Адриан, останавливаясь в проходе и тут же захлопывая за собой дверь.              Модельер позволил себе на секунду усмехнуться и вновь погрузился в работу.