Граница мира, граница времени
25 августа 2019 г., 20:29
I call the storm — Waves crushing stone. I’m standing here alone…
Память услужливо подсовывала мне картины из прошлого. Иногда — слишком услужливо, словно бы дразнила меня. Словно бы говорила: полюбуйся, чего ты лишился, пожелав слишком многого. Прочувствуй потерю всего, что у тебя было, ещё и ещё раз. Посмотри, как призрак из последних сил пытается стать плотью — а затем раскалывается у тебя на глазах, рассыпаясь, исчезая где-то на границе двух миров. На той границе, которую я с недавних пор безнадёжно ищу.С тех самых пор, когда я впервые осознал, к чему на самом деле привели мои желания. С тех пор, как Красное Море повернулось против своего посланца. «Хватит». Не знаю, в какой момент я произнёс это простое слово. Хватит. Хватит думать о призраках. Хватит искать невозможного. Можно долго пытаться думать о причинах, долго искать смысл и связь, — но суть всё равно будет проста: я предал сам себя, как раньше предавал других. Я остался один на один с сотворённым мной — без укрытия, без соратников, не имея за спиной ничего, что можно было бы считать шансом на спасение, на жизнь. Пора признать это. Хватит стоять на месте. Любое движение здесь будет движением вперёд — потому что, пусть все направления и одинаково страшны, но самоубийство — ещё страшнее. Где-то должна оставаться граница. Должен быть способ найти синхронность, согласованность двух миров — бывшего ранее и возникшего вместо него. Способ снова привести их в ту точку, через которую они уже однажды прошли — прошли, покорившись моей воле, ещё не знающей всех последствий. Я стал выбираться на поверхность и смотреть — не на луну, как ранее, а на море. Искать в танце волн хоть какую-то подходящую мысль, хоть какой-то шанс. Иногда мне казалось, что сквозь красноту просвечивает прежняя синева, что прежний мир пытается ожить.Но я знал — я не смогу поймать её. Это — смерть. Пусть Морем Смерти и назвали новое, Красное Море, но нас — или только меня? — гибель ждёт на синей стороне. По крайней мере, до тех пор, пока я не увижу настоящего способа вернуть… Вернуть хотя бы что-то.* * *
Это был сон. Но нельзя сказать, что это был всего лишь сон. Это был сон, насланный мстительной ведьмой. Раньше мне казалось, что я знаю, что такое боль. Но Ваданохара, Ведьма Красного Моря, показала мне, как я ошибался. Случись со мной что-то хотя бы близко подобное в жизни — я бы, наверное, погиб от шока на третьем же броске волны, на первой минуте того хаоса, в центре которого я оказался. Но это был колдовской сон, а потому я не мог ни умереть, пробуждаясь от иллюзорной смерти, ни вырваться своей волей обратно в реальность. Оставалось только одно — собираться с силами и нестись вглубь, в Старое Море, надеясь, что там, в падении, меня будет терзать уже не боль, а только безумный смех — тот самый смех, которому моя любимая ведьма научилась у меня самого. Нестись, чувствуя, как по телу бьют лопасти стремительно вертящихся турбин, а хвост сгибается под весом свинцовой печати. Нестись, чувствуя, как холод всё ближе и ближе подбирается к моей крови — как я всё больше и больше растворяюсь в нём. И, наконец, вонзиться в алую землю, гася взрывающую тело боль фонтаном пепла.* * *
Это был сон. Но его истоки лежали в реальности. «Ты сделал из меня именно ту девушку, которую хотел сделать, не так ли, Сал?.. Но сможешь ли ты удержать её — меня — рядом с собой? Ведь я — не покорная кукла, я — Ведьма Красного Моря, которая в твоих руках стала только сильнее…» Да. Я хотел видеть её своей — но при этом я хотел видеть её сильной. Силой, стоящей на страже Красного Моря. Ведьмой, способной смеяться в лицо смерти вместе со мной. Искусницей, способной создавать для нас обоих удовольствия, понятные только нам. Она стала сильной. Но не забыла пути, которым она эту силу обрела. И, разумеется, не спешила рассыпаться в благодарностях. «Я не забываю ничего, мой дорогой Сал. Я помню, как ты поступил с этой бедной девочкой, пока она ещё не была той самой ведьмой…» Я помню этот момент не хуже неё. Мгновение, когда я был ослеплён близостью двух самых больших шансов в моей жизни. Мгновение, когда мне казалось — чего уж проще, чем взять оба этих шанса силой? Это и впрямь оказалось просто. И тогда, и позже… Вот только проявился маленький побочный эффект. «Спасибо тебе, Сал. Ты научил меня быть жестокой — и я, любимый мой, отплачу тебе за это, как умею…» Всё чаще мне казалось, что я мог бы с лёгкостью бросить всё, чего мне удалось достичь. Сбросить принцессу, которой искренне присягал на верность, обратно в Бездну. Оставить мою ведьму рядом с этим проклятым Самекичи — смириться с этим, смолчать, задушить свою ревность. Сделать буквально всё, что угодно — лишь бы больше не было той ненависти, которую я ощущал в каждом мгновении этих пыток. Пусть я и навсегда потерял шанс быть её другом. Но хотя бы как-то, хотя бы… «Что ты хочешь, Ваданохара?..» Этот вопрос не прозвучал ни разу. Смешно, но я боялся услышать ответ. Почему-то на поверхности она ни разу меня не искала. Я не знаю, не могу знать, что побуждало её оставаться в глубине. Может быть, она надеялась, что я решу не возвращаться в Море, что я осяду на одном из островов или даже уплыву куда-нибудь — так далеко, что она сможет потерять меня из виду. Может быть — напротив, знала, что я никуда отсюда не денусь, как и она сама, а значит — вернусь с поверхности снова в её руки. Что рано или поздно у нас с ней обязательно будет новый сон. Она пытала меня только во сне. Только тогда, когда могла не сдерживать себя, когда могла сделать всё, что хотела.В жизни же выглядела по-прежнему «милой» и «влюблённой» — вот только этот взгляд только глубже раздирало посаженную во мне рану, напоминая, что это — теперь уже только видимость. Что по-настоящему она такими чувствами не одарит больше никого.* * *
Странно, но я полюбил сидеть именно на этом камне. Кажется, когда-то это было любимое место Самекичи. Кажется… хотя я не могу знать точно. Тогда он слишком сильно раздражал меня, чтобы я мог хоть что-то о нём однозначно запомнить. Сейчас же… я был бы, пожалуй, даже рад, если бы это оказалось так. Если бы выяснилось, что мы с ним оба ждали нашу ведьму одинаково.* * *
Этой ночью Вадда обещала мне что-то особенное. Зная её — и себя — я уже содрогался, думая, не лучше ли будет прямо сейчас пустить свою кровь смешаться с водой. Но — ни в коем случае не останавливался. Может быть, мои метания и безнадёжны — но лучше убедитьсяв этом, чем убедить себя. Этой ночью мне пришлось прочувствовать на себе, что могут сделать с живым существом, пресытившись прежними мучениями. Когда тебе просто даруют боль — это порой не так и страшно. К этому привыкаешь — и даже сильная боль может стать почти незаметной для тела. Когда тебя предают, ранят не тело, а сердце, — это бывает гораздо страшнее, но и с этим можно научиться жить. Особенно — если остатки сознания подсказывают, что настоящий предатель здесь — ты сам, и всё случившееся — последствия твоих и только твоих поступков. Но вот крушение того, что осталось для тебя единственной целью… Ведьма Красного Моря прекрасно знала, что это значит. И в новом сне она уже не связывала меня, не бросала в бушующие волны, даже не попыталась загнать в остатки гниющих кораллов. Я просто увидел себя в той самой клетке, в которой обычно сидел измученный мной собрат, в точно такой же позе — и под точно таким же взглядом Ваданохары. Под взглядом, которому я же и научил её, который она приняла как единственно верный… Под взглядом, который хуже ненависти — потому что ненависть хотя бы даёт призрачный шанс сопротивляться. — Что осталось от твоей жизни, дорогой мой? — вкрадчиво шептала она, подходя к самым прутьям. — Красное Море смывает её, капля за каплей… Она ли говорила эти слова? Она ли приносила свои мысли в нашу общую ночь? Или же ведьма здесь уже ни при чём, и лишь моё подсознание говорит о том, чего я не хотел признавать воочию? «Спроси. Спроси, прошу тебя, того ли я ждал, когда заманивал тебя на свою сторону. Спроси, понимал ли я, что Море Смерти может стать моей тюрьмой… Спроси. Я отвечу, я не стану лгать». Впрочем, Вадда уже знает мой ответ — не хуже меня самого. А я знаю, что она сказала бы мне дальше. «Ты проиграл, Сал. Ты всегда был проигравшим. И сейчас, когда тебе уже казалось, что победа оказалась в руках, на самом ты потерял уже всё — ты потерял даже собственную душу. Она растворится в Красном Море, вместе со всеми, кто был его пленником все эти годы…» Кому могла бы быть нужна моя душа? Разве что прежней Ваданохаре. Но не ведьме Красного Моря. — Я уже не найду в тебе ничего доброго… — Конечно, Сал. А зачем тебе моя доброта? И смех — тот самый смех, на который мне уже точно нечего ответить. «Да. Наверное, я этого и искал…» «Искал во мне абсолютное зло, о да. Но хотел ли ты такого исхода – сгинуть в руках этого «зла», в ином, чуждом Море?» «Не думал об этом…» И ведь действительно — не думал. Был уверен, что вместе с Ваддой у нас всё получится так, как я хочу. Всего лишь не учёл, сколь хрупким для неё станет это «вместе».* * *
— Красное Море — это особое место. Нужно изменить свой образ мысли, чтобы хотя бы немного понять его. Вадда говорила с Самекичи — но так, чтобы я, находясь рядом, всё слышал. Вне всяких сомнений — специально. — Я понимаю, ты не сможешь… даже не захочешь, верно? Но не волнуйся. Я буду рядом и всегда смогу подсказать тебе. Долгий смех, быстрый взгляд в мою сторону. — Что, Сал? Тоже ждёшь благодарности за готовность последовать зову? Не хочется отвечать. Да и что тут скажешь — теперь, когда видишь, как всё повернулось…* * *
Я снова сидел на том же самом камне. Что-то неуловимо изменилось. Во мне — или в Море? Что-то произошло — и продолжало происходить в то время, пока я смотрел. Сквозь поверхность — в глубину — в само море. Я вывернул мир наизнанку — вслед за собственной жизнью. И мир с удовольствием вывернулся — потому что другая его сторона была ничуть не менее живуча. Но теперь он, оставаясь в новом, кровавом, состоянии, загонял меня обратно. Обращал в ничто, бросал наедине с несуществующим. Или… Что-то же я вижу здесь — в танце волн, в тонкой границе между воздухом и водой! Что-то заставляет меня задерживать взгляд — не на страхе, не на том кошмаре, который я сотворил, ища для себя лучшей участи, но на чём-то совсем ином! Значит, это иное — всё же есть? Колеблется ли это Море — или же всё-таки дело в моём искажённом разуме?.. Я прыгнул в воду — даже не думая, что меня там может ждать. Оттолкнулся, загребая плавниками так быстро, как только мог — как если бы я устраивал гонку с рыбой-меч, зная, что проиграю, но стремясь хотя бы проиграть красиво, как если бы я хотел поднять своим хвостом бурю — не надеясь сокрушить проплывающий корабль, но пытаясь его хотя бы напугать. Не глядя вокруг — зная, что никто не встретит меня сейчас. Даже Вадда. Только вперёд. Ни на кого не надеясь — зная, что, даже сумей я сказать то, что вижу, никто не сможет принять мои слова. Только сам.No place to hide, And no one by my side — Beyond the border of life…
