- Не уходи

Ужасный ветер и грохот, белые вспышки, напрочь затянуто небо. Ночь. Лин, трясясь от страха, сидит на кровати и обнимает подушку, ему очень страшно. При каждом ударе молнии и грохоте грома он содрогается всем телом и тихонько всхлипывает, про себя молясь чтоб его никто не услышал. Сычжуй знает о его страхе грозы, один раз видел истерику Лина, когда во время ночной охоты резко начались вспышки молний и удары грома. Знает, и поэтому спешит к покоям парня. Они только недавно вернулись с очередной охоты, и поэтому Лин остановился в ордене Гусу Лань, чем вызвал у А-Юаня улыбку и довольное выражение лица. Но вот только сейчас у юноши оно было обеспокоенным. Его не волновало что уже давно за 9 вечера, не волновало наказание если его поймает Хань-гуань Цзюнь. Сейчас ему было страшно за Цзинь Лина, за сильного на вид юношу, но в душе хрупкую юную госпожу. "Тук тук тук" - Раздаётся по ту сторону двери и Цзинь Лин вздрагивает с удвоенной силой, но открывать не спешит, притворится что уже спит. Не хотел бы он чтоб кто-то увидел лицо Лина заплаканным. "Тук-тук-тук-тук-тук" - с тем же спокойствием стучит Сычжуй, в покои юного господина Цзиня. После второй волны тишины по ту сторону двери Лань Юань выдыхает и открывает дверь сам. Он видит сидящего на кровати А-Лина, полностью завернутого в одеяло, и отсутствие одной из подушек в изголовье кровати, это обозначает что она сейчас у парня в объятьях. Лань Сычжуй тихонько подходит к кровати и в этот момент раздаётся очередной грохот грома, от чего юноша, не издающий из под одеяла ни звука, резко вздрагивает и всхлипывает. На губах парня в "траурных одеждах" появляется мягкая улыбка. - Молодой господин Цзинь, почему вы не открывали дверь? Я же знаю что вы не спите. В ответ лишь лёгкие всхлипы. - Ох, А-Лин... - Сычжуй присаживается на кровать и обнимает своеобразный "кокон". - все хорошо, не стоит бояться, я здесь. Не ожидая никакого подвоха, он поглаживает Лина через одеяло по спине, но в следующее мгновение сам оказывается закрытым в одеяле, и сжатым в крепкие объятья. Цзинь Лин прижимается к Сычжую, утыкаясь в его грудь лицом и уже громко всхлипывая. Страх проглотил его полностью, но чувство спокойствия начинало поглощать сердце Жуланя, когда его обнимал Юань. - Г.. Гроза.. М..молнии.. - Ты боишься? - глупый вопрос, на который он уже знает ответ, - Не стоит, я тут, все хорошо. Попробуй найти в грозе что-то прекрасное, а не только ужасное. - Н..не вижу ничего прекрасного! Ааа! - очередной гром заставил Лина подпрыгнуть и немного взвизгнуть. После грома послышались удары капель по крыше, которые нарастали с каждой минутой. - Её движения, они прекрасны, - в ответ Сычжую лишь помотали головой. Он вздохнул и продолжил, прижимая Лина к себе, - А ты представь, гроза - это мы, наше движение в жизни. Резкое и быстрое, молниеносное, но не заметное для нас самих же. Лишь короткий след оставляем за собой со звуком в качестве напоминания о том, что мы были где-либо. Но со временем все рассеивается. Так же, как и людские голоса... Лин прекратил трястись, и поднял заплаканные и припухшие глаза на Сычжуя, бояться он не перестал, но стало очень спокойно и уютно. Лань Юань обнял Жуланя с новой силой и погладил по спине, улыбаясь от того, как мило сейчас выглядел Цзинь Лин. В ответ его тоже обняли, и снова уткнулись носом в грудь, вдыхая до боли в сердце знакомый запах. - Спасибо, - тихо произнёс Лин, но в это время снова ударила молния и прогремел гром, из-за чего Сычжуй не услышал. - Ты что-то сказал? - вопросительно переспрашивает он. -Ничего! - зло фыркает Цзинь Лин и отталкивает парня от себя, ложась на кровать и натягивая одеяло до головы. Мочки ушей его покраснели от чего Сычжую захотелось поцеловать их, что он собственно и сделал. Наклонившись, он легонько прикоснулся к уху Лина своими губами, от чего тот заалел, кажется, всем телом. Лань Юань поднимается с кровати и собирается уходить, когда его одергивают за подол одежд. - Не уходи. Такая честная просьба от самой юной госпожи вызвала улыбку на все лицо. Сычжуй улыбается и ложится обратно на кровать, обнимая Лина со спины. Сердце его начинает бешено стучать, наровясь выпрыгнуть из грудной клетки, а щеки становятся чуть ли не краснее помидора. - Не уйду.